Дмитрий Мартынов – Омнитех Хронос (страница 6)

Кэтрин, следящая за ситуацией на мониторах, сделала мрачное заключение: «Это плохо. Когда давление сравняется полностью… мы потеряем пятый блок».

Бертран, не понимая полностью ситуации, спросил: «Как это – потеряем?»

Рафаэль ответил: «Он не выдержит такой нагрузки».

Лица всех, находящихся в серверной, помрачнели. Они поняли, что ситуация гораздо серьёзнее, чем казалось сначала. Время работало против них.

Рафаэль, повернувшись к Кэтрин, спросил с нескрываемым напряжением: «Вы давно работаете в этой сфере и не впервые видите пробоину такого масштаба. Что обычно делают в такой ситуации?»

Ответ Кэтрин никому не понравился. Она сказала сухо и без эмоций: «Обычно, когда не удаётся быстро локализовать утечку и остановить приток воды, отсеки с повреждениями отрезают и сбрасывают. Каждая станция нового типа спроектирована как конструктор. Можно отстыковать любой отсек, и даже целый блок, если это необходимо для спасения остальной части станции». Её слова прозвучали как приговор. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Все понимали, что это решение означает потерю не только пятого блока, но и всех, кто там находится.

Мозес снова вышел на связь: «Панель управления гермошторой вышла из строя. Можно ли её вручную опустить, или есть запасной вариант запуска?» Тишина в серверной стала ещё более напряжённой.

Рафаэль, нервно щёлкая мышью, лихорадочно просматривал схему станции на мониторе, пытаясь найти хоть что–нибудь, что могло бы помочь в этой критической ситуации. Его лицо было бледным от напряжения. Наконец, он нашёл что–то на схеме и сказал в радиомикрофон: «На связи. Мозес, есть запасной вариант. За углом, в северном крыле, находится комната с терминалом управления блоком. Она расположена выше уровня воды и должна быть в нормальном состоянии. Попробуйте туда пробраться».

На другом конце затопленного блока, Антон, забравшийся на невысокую шконку в комнате Джейн, с напряжением ожидал помощи. Вода почти достигла его подбородка, и он с трудом дышал. Времени оставалось совсем мало. Перед его глазами начали мелькать отрывки из жизни: яркие воспоминания о детстве, моменты радости и печали, лицо его матери, его первая любовь… Но он не жалел, что попал на эту работу. «Главное – не финал, а путь к нему», – шептал он себе, стараясь не сойти с ума и сосредоточиться. Он вспомнил слова своего наставника: «Настоящий инженер всегда находит неполадки и устраняет их и если вдруг случилась ситуация с угрозой жизням, то как настоящий мужик ты должен спасти человека, а затем смиренно ожидать спасение самому с чувством выполненного долга перед обществом». И Антон верил в это. Он верил, что помощь придёт. Он просто должен дождаться её. Но вода постепенно поднималась, сжимая его грудную клетку, затрудняя дыхание… Время уходило неумолимо, его глаза грозили сомкнуться.

Глава 4 Подводная одиссея.

По ту сторону блока люди работали на износ что бы спасти своих товарищей, друзей, кто–то был должен, обязан был приложить все усилия как гласил Омникс, самое святое что было для любого сотрудника!

В рации снова услышали Мозеса: «На связи! Я достиг терминала. Откройте дверь». Рафаэль, немного повозившись с электронным замком, смог разблокировать комнату дистанционно. Мозес с восторгом отчитался: «Всё в отличном состоянии! Но… кажется, здесь нет питания».

К радиостанции подошёл Бертран. «Мозес, я сейчас тебе объясню, как подать питание. Антон рядом?»

«Нет, – ответил Мозес, – он сейчас занят».

Бертран почесал голову. «Ладно, буду объяснять, как ребёнку. Там ничего сложного».

Спустя пять минут напряжённой работы Мозеса и инструкций Бертрана, с грохотом рухнула гермоштора, надёжно закрыв стекло с пробоиной. Индикаторы на мониторах в серверной начали приходить в норму, сигнализируя о стабилизации давления. Все в серверной наконец–то смогли вздохнуть с облегчением.

Внезапно, из глубины затопленного коридора, появились две фигуры. Уилсон, с трудом таща на себе Джейн. Пройдя ещё пару метров от усталости и напряжения рухнул на пол, опустив Джейн рядом с собой. Он с трудом ловил воздух, его грудь поднималась и опускалась с большим трудом.

Антон же боролся с нарастающим холодом и нехваткой кислорода. Ледяная вода, окружающая его, приносила с собой невыносимый холод, пробирающий до костей. Он чувствовал, как его тело постепенно замерзает, пальцы немеют, а мысли становятся всё более спутанными и невнятными. Его дыхание становилось всё более тяжёлым, каждый вдох отдавался болью в лёгких. Он начал бредить, слышать галлюцинации – призрачные мольбы о помощи доносились из глубин затопленного сектора, из мест, противоположных тому, куда следовало бежать, чтобы спастись. Эти искажённые первобытные хрипы, смешиваясь с реальными звуками капающей воды и шипения перегретых труб, создавали пугающий и сюрреалистический коктейль. Из повреждённых труб, с противным шипением, вырывался пар, а из некоторых струилась кипящая вода. Насосы уже перегрелись и вышли из строя, их мощный гул стих, оставив лишь тревожное шипение пара и бульканье воды, заполняющей отсек всё быстрее. Тьма вокруг сгущалась, и Антон чувствовал, как его сознание постепенно угасает. Но где–то в глубине его замерзающего тела, в самом сердце его испуганного и измученного ума, ещё теплилась надежда на спасение. Он цеплялся за эту надежду, как за последний спасительный островок в бескрайнем океане холода и мрака.

Внезапно, сквозь нарастающий шум в ушах и галлюцинации, Антон снова услышал мольбы о помощи. На этот раз они звучали чётче, явственнее, и в них не было той призрачной, искажённой жути, как прежде. Он прислушался, сосредоточившись изо всех сил, и понял: это не галлюцинации. Кто–то действительно зовёт его на помощь! Вскочив с импровизированного плота, превозмогая слабость и онемение в конечностях, он с трудом оттолкнулся от дна и поплыл в противоположную сторону от того места, где, как ему казалось ранее, находился выход. Плывя на помощь, он преодолел несколько затопленных пролётов, с трудом пробираясь сквозь завалы и обломки. Завернув за очередной угол, он увидел ободряющую картину: коридор, уходящий вверх, где уровень воды был значительно ниже, примерно на метр выше, чем в той части блока, где он находился. Это значило, что он плывёт в правильном направлении. Надежда вновь зажглась в его сердце, подпитывая его иссякающие силы.

Продвигаясь вдоль коридора, вода постепенно понижалась. Достигнув места, где она была ему по колено, Антон наконец смог сделать глубокий вдох, освободившись от давящего чувства удушья. В этот момент, из глубины воды, со стороны тех самых криков о помощи, что–то резко пронеслось мимо Антона. Что–то большое, скользкое, лишь коснувшись его ноги и исчезнув в мрачной глубине, размером с рифовую акулу. Жуть пронзила Антона до костей. Его парализовало, приковав к месту. В этой мутной, почти непроницаемой воде было ничего не видно. Он вспомнил свой детский страх, когда перед каждым купанием в реке или озере он долго сидел на берегу, внимательно всматриваясь в воду, боясь увидеть там какую–нибудь живность – рыб, раков, водных насекомых. Но этот страх был детским пустяком по сравнению с тем ознобом, который он испытывал сейчас, один на один с неизвестностью затопленного блока. Он не знал, что это было, но понимание того, что он не один в этой водной могиле, придавило его с несравнимой силой.

Внезапно, из глубины затопленного коридора, раздался ещё один крик о помощи. На этот раз он был слабым, затухающим, полным отчаяния и без всякой надежды. Антон вздрогнул, словно от удара тока. Ему было не до галлюцинаций сейчас. Он понял – кто–то действительно нуждается в его помощи. Сбросив с себя оцепенение, Антон помчался вперёд, разгребая воду руками и ногами. Он мчался во мраке: «Я иду! Я рядом! Держитесь!» Но глубоко внутри, в самом сердце его испуганного ума, промелькнула мрачная мысль: «Только не оставляйте меня здесь, одного, во мраке». Он плыл вперёд, в бесконечную тьму, преследуемый призрачными образами того, что он видел в воде, и надеясь лишь на то, что сможет найти тех, кто зовет его на помощь, прежде чем сам потеряет сознание от холода и усталости.

Наконец, в тусклом свете, пробивающемся из трещин в потолке, Антон увидел силуэт, плавающий на поверхности воды. Он ускорился, приближаясь к нему с растущим напряжением. И тогда он увидел «это». С трудом сдерживая приступ тошноты, Антон разглядел человека, его нога была зажата обломками металлической конструкции. «Это… это человек? Верно? Живой?» – прошептал он себе, не в силах поверить своим глазам. Перед ним был «живой труп». Хрипящий, измученный мужчина в возрасте, с лицом, искажённым агонией. «Джеймс? Это вы?» – с трудом выдохнул Антон, узнав в нём того самого уборщика, которого он видел раньше. На нём не было никаких видимых повреждений, кроме… кроме полного отсутствия кожи. Его тело было освежевано, словно его готовили к запеканию на вертеле. Ужас охватил Антона с новой силой. Это было нечто невообразимое, нечто выходящее за пределы всего, что он, когда–либо видел или мог себе представить.

Джеймс, с усилием, потянул к Антону свою изуродованную руку, пальцы которой были длинными, тонкими и неправдоподобно бледными. Его голос был слабым, прерывающимся хрипом: «Помоги… пока… оно… не вернулось…