Дмитрий Мансуров – В конце времен (страница 24)
Кащей нажал на кнопку, и мешочек радостно захихикал в царской руке. Царь вздрогнул от неожиданности, чуть не уронив объект исследования на пол. Вернувшаяся на свои места толпа гостей озадаченно притихла.
— Господа! — воскликнул царь, пристально посмотрев на покрывшегося холодным потом первого советника. — Надеюсь, никто из вас, в отличие от нашего молодого и пока еще не очень богатого графа, не доведет кошельки до такого состояния, что они начнут хихикать от счастья при появлении в них хотя бы одной монеты!
Зал невнятно загудел: чего-чего, но этого добра у них было как мусора. Неожиданно, но к счастью для него, ненадолго ставший знаменитостью граф покраснел и нервно вгрызся в куриную ножку.
— Оркестр, легкую музыку! — объявил царь, бросая мешочек на поднос. — Официант, убери это куда-нибудь подальше! Монету оставь себе.
Кащей проводил официанта задумчивым взглядом, недолго подумал и убрал палец с кнопки, взрывающей монету.
«Пускай тратит, — добродушно подумал он, — заслужил».
Ужин подходил к концу, и некоторые пары плавно кружились под лирические оркестровые мелодии, когда официанты разнесли десерт и разлили по бокалам вино совместного с Кащеем заграничного производства.
Через несколько минут общий разговорный фон подвыпивших гостей плавно съехал со взрослых интонаций на подростковые и детские голоса.
Эрнест и Лилит веселились вовсю, слушая детский лепет взрослых дяденек и тетенек, успокоившись после того, как размечтавшийся о премии первый советник взял всю вину за происходящее на себя. Сам Логвин тем не менее уже сомневался в том, что правильно поступил, подписавшись под забавными шуточками анонимного автора. Количество «пострадавших» резко возросло, и если завтра их голоса не станут такими, как раньше, то этот вечер окажется не только праздничным, но и в какой-то мере поминальным.
Он внимательно изучал лица присутствующих, намереваясь отыскать истинного приколиста, который просто обязан быть здесь, чтобы наслаждаться происходящим. А иначе для чего он устроил это шоу?
И когда Логвин увидел Кащея, тихонько посмеивающегося над происходящим, то сразу сообразил, что именно этот выспрашивавший про сундук человек и является организатором происходящего безобразия: слишком уверенно он себя чувствовал и после каждой новой шутки наблюдал за гостями с изрядной долей иронии.
Но это были мелочи. Главное, что он знал про сундук, точнее, что он знал про ключ к сундуку и мог его открыть. Человек, подобравшийся к великой тайне, разгадать которую пытались тысячи умов! Его нельзя упускать из виду! Никак нельзя!
Советник с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на Кащея и не арестовать его прямо в зале. Всё-таки тем самым он омрачил бы праздник сотням гостей, и в первую очередь царевне с царевичем, а также царю — что само по себе потянет на смертную казнь. Он вышел из-за стола и подозвал одного из агентов.
— Видишь человека в черном плаще с подмигивающим черепом?
— Вижу!
— Узнай, где остановился, с кем едет, от кого и куда? Наблюдайте за ним и докладывайте обо всех его встречах и поездках! Куда ходил, на что смотрел, что спрашивал, что ел, в конце концов! И не дай бог, вы его упустите — я с вас живых шкуру спущу! Приказ ясен? Вопросы есть?
— Яснее некуда! Вопросов нет! — козырнул агент. — Я могу идти?
— Какое — идти?! — возмутился советник. — Бежать!!! — Агент исчез.
Логвин крепко задумался: зачем искателю сундука потребовалось устраивать сегодняшнее шоу? Ради веселья — кто в такое поверит в нынешнее время, когда интриган на интригане сидит и интриганом погоняет? Или же ему стало что-то известно о сундуке?
«Неужели, — промелькнула ужасающая мысль, — сундук находится у нас во дворце, и слуги Змейго Рыныча рыскают по коридорам и тайникам, пока он отвлекает гостей и охрану от того, чем они должны заниматься?! Не может быть!»
Логвин подозвал стражника и приказал удвоить охрану коридоров. Тот козырнул и исчез так же быстро, как и агент: промедление в исполнении приказов первого советника было смерти подобно.
«Что хранится в этом несчастном сундуке? — размышлял Логвин. — Что обладает способностью бросить целый мир к ногам одного человека?»
Это требовалось выяснить побыстрее, и он надеялся, что узнает тайну первым: если сундук на самом деле находится здесь, он найдет его раньше остальных. Если нет… только бы не пришлось скитаться по белу свету! «Нет, только не это! — сердито подумал он. — Должность пропадет, другого примут, а я снова в постылую неизвестность? Нет уж, теперь он от меня не уйдет, за ним будут следить все агенты до единого! Он приведет меня к сундуку!»
Логвин вернулся за праздничный стол и снова посмотрел на Кащея. Тот оживленно беседовал с друзьями, о чем-то увлеченно рассказывая и жестикулируя руками. Веселящаяся троица время от времени смеялась, каждый говорил что-то свое, изредка перебивал собеседников и отчаянно спорил в иные моменты.
На стол перед первым советником поставили графин с вином, но он, подозревая, что общее изменение тембра голоса связано с заморским напитком, пить его категорически отказался. Вместо этого он глубоко погрузился в толщу пессимистичных и злодейских мыслей. Среди огромной толпы Логвин оказался единственным человеком, которого общее веселье никак не радовало, а заставляло мрачнеть всё сильнее и сильнее.
Агент на миг нарисовался в дверях и дал знак советнику, показывая, что подготовительные планы выполнены. Тот немедленно подошел к выходу:
— Рассказывай!
— Его на самом деле зовут Змейго Рыныч, рядом с ним сидит царевич Доминик и советник Ларриан…
— Коллега по цеху, — задумчиво пробормотал Логвин. — Что дальше?
— Их карету нашли, — продолжил агент, — современная модель, с усиленными пробивными свойствами, радикально радиальными линиями, колеса расширенные, ремни безопасности…
— Технические подробности меня мало волнуют, — нетерпеливо прервал его первый советник, — я не собираюсь ее покупать!
— По моему приказу механики прикрепили к днищу кареты тонкий, но прочный лежак, с которого можно будет вести наблюдения и слушать беседы пассажиров.
— Доведешь дело до конца — считай, что премия лежит у тебя в кармане!
Барон молча показывал свой жетон охраннику у стоянки. Уже пятому, потому что первые четыре при виде его яркой прически храбро и стремительно удалились куда подальше. Охранник отворил калитку, барон быстрым шагом подошел ксвоей карете, проКащлялся, тщетно надеясь на возвращение привычного голоса, и сурово приказал:
— Едем к парикмахеру! Быстрее!!!
Ответной реакции он не дождался: отдыхавший возничий и не подумал отзываться на неизвестный тонюсенький голосок. Слуги сидели в карете и в отсутствие хозяина азартно играли в домино, с такой силой хлопая по складному столику, что карета покачивалась от ударов. Дребезжали стекла, а изнутри доносились азартные вопли игроков.
— Я кому сказал! — барон повысил голос, и зевнувший кучер, не глядя на источник звука, недоумевающе произнес:
— Что это такое тут пищит? — Барон сердито зарычал.
— И здесь крысы завелись, — недовольно отозвались из кареты. — Дожили — на территории дворца крысы водятся. Позорище!
Кучера заело любопытство. Он решил посмотреть на источник писка (судя по звукам, рычал хомячок-переросток) и лениво повернул голову. Увидел гневно взиравшего на него барона с диким гребнем на голове, испуганно вскрикнул и слетел с облучка в противоположную от барона сторону.
Едва ли не лопающийся от злости хозяин рывком отворил дверцу кареты, и увидевшие его слуги застыли с занесенными над столом костяшками домино.
Наступила мертвая тишина.
Костяшки одна за другой посыпались из их ладоней на пол с громким стуком.
— Вы чем занимаетесь?! — пропищал барон. — Сегодня домино, завтра карты, а послезавтра меня проиграете и предадите?
Испуганные слуги таращились на хозяина, не решаясь спросить, какая муха его укусила и насколько это опасно для организма в целом и для волос в особенности. Последнее было и так понятно: волосы просто вставать дыбом и частично исчезать по собственной воле не будут.
— Живо по местам! — скомандовал барон, слуги спешно выпрыгнули из кареты и вытянулись в струнку. — Я покажу этому парикмахеру, как издеваться над моей внешностью! Опозорить меня перед самыми знатными людьми нескольких царств — это смертельное оскорбление! Сотру в порошок!!!
— В бараний рог? — осмелился поправить его слуга.
— И в него тоже! — мстительно зыркнул глазищами барон. — Ох, Господи, если бы ты только знал, насколько это мелко и всепрощающе — свернуть в бараний… — он оборвал себя на полуслове и рявкнул: — Вперед, чего стоим, кого ждем?!
— Кучера нет…
— Ты будешь кучером! — барон ткнул пальцем в говорившего.
— А как же Оскар?
— Сбежал — туда ему и дорога! Он уволен. Поехали, поехали! — прорычал барон, готовый своими руками придушить любого, кто позволит себе хотя бы намек на улыбку насчет его прически. Слуги оказались не лыком шиты — сказывался длительный опыт работы с этим вандалом — и подставлять свои шеи ради садистских наклонностей барона не желали. Сбежавший кучер остался далеко за бортом и мог уже не возвращаться домой. Подобного для себя слуги всё-таки не желали: несмотря на жестокие порядки, царившие в родовом замке барона, пахать с утра до вечера на его полях в качестве наказания было еще хуже, чем попасть под его же горячую руку.