Дмитрий Мансуров – Семь дней Мартина (страница 58)

— Больше никак, — коротко ответил маг. — Единственный прецедент тебе хорошо известен, другие способы заканчивались окаменением.

Мартин чертыхнулся и ударил сжатым до боли в пальцах кулаком по стене. Посыпалась труха.

«Интересно, — подумал он, — а при взгляде на себя через зеркало Горгоны не окаменеют?»

Зеркалаське выражение лица Мартина не понравилось. Подозрительно прищурившись, схематическая мордочка недовольно скривила рот и категоричным тоном заявила:

— Не сметь предлагать меня этим образинам! Я не такая, я не подлиза! Я не выдержу, я им всю правду доложу, не помилую!

Волк молчал: принюхивался к запахам башни. Судя по недовольному виду, ничем приятным здесь не пахло. Старье старьем, образно выражаясь. Того и гляди, рухнет на головы и погребет под собой незадачливую парочку с ковром, решившую спрятаться от коварных глаз Горгон.

Послышались быстрый топот и громкое сбившееся дыхание. Мартин изумленно приподнял брови: Правич до сих пор жив и тоже стремится спрятаться в темноте башни. Вспомнилась детская дразнилка: «Повторюша — тетя хрюша».

«Ну-ну, — подумал Мартин. — Если он уверен, что ходить по башне на своих двоих безопаснее, чем бежать от Горгоны, то… а и ладно, это его проблемы. Но куда Горгона подевалась? Решила спрятаться и не показываться на глаза до тех пор, пока испуганные беглецы не почувствуют себя в полной безопасности? Глупо».

Мартин себя в безопасности не ощущал ровно с того момента, как его и Анюту похитили из библиотеки. А когда рядом бегает Правич и летают Горгоны, рассчитывать на мир и порядок не приходится тем более.

Мартин сжал меч покрепче и занес его над головой. Как только Правич вбежит в башню, свершится месть. Пришло долгожданное время для ответного удара. Какая разница, у кого раньше голова слетит с плеч: у Правича или Горгоны? Один хрен — враги.

Тень помощника колдуна появилась на десятую долю секунды раньше его самого, и вбежавший враг не успел шагу ступить внутри башни, как получил удар по голове мечом знаменитых мастеров из семью-восьмого королевства.

Удар получился на славу: Мартин вложил в него всю свою ненависть, но меч вместо того, чтобы разрубить голову Правичу на две половины и покончить с ним раз и навсегда, отскочил, словно ударился о настоящий камень. И звук удара оказался похожим на то, что голова у врага на самом деле каменная…

— Что такое?! — ахнул Мартин, приближая к глазам дрожащее и приятно звенящее лезвие. Понятное дело, что бывают твердолобые люди, но не настолько же, чтобы выдерживать прямой удар острого меча!

Правич остановился и приложил руку к оставшейся на лбу и кончике носа полоске. Крови не было.

— Обо что это я ударился? — недоумевающее спросил он, проводя перед собой рукой в надежде отыскать преграду. Не отыскал, подумал и поднял голову. Сверху на него смотрели не менее растерянный Мартин с мечом в руке и волк: когда еще увидишь номер, в котором человеческое тело оказалось прочнее стали? — Ты?! Ты посмел ударить меня мечом, висельник?! Спускайся на пол, трус! Я покажу тебе, как сражаются настоящие мужчины!

«Слава богу, заклинание защитило!!! — пронеслось в голове. — Ну, держись, Мартин, сейчас я тебе устрою праздник!»

Раздавшийся с улицы злобный и раскатистый смех заставил его вздрогнуть и позабыть о намерении провести финальный бой со слугой царевича. Константин бросился в спасительную темноту башни, надеясь, что Горгона не станет искать его среди скопища паутины, пыли, дохлых пауков и мух. Доски под его ногами отвратительно скрипели и трещали. Чудом не проломив прогнившие полы, Правич добежал до лестницы и одолел несколько ступенек.

Мартин перехватил меч поудобнее и приготовился нанести удар по любому, кто заглянет в башню: теперь, когда все люди и звери находились в здании, снаружи оставалась только Горгона. Попытка — не пытка, а избавиться от змееголовой надо так или иначе. В противном случае придется окаменеть от горя и зарасти пылью, как вышеупомянутые скульптуры.

— Скажи спасибо этой твари за то, что ты до сих пор жив! — угрожающе прошептал Правич, — Иначе убил бы тебя прямо сейчас.

— Руки коротки, чтобы меня убить, — таким же шепотом отпарировал Мартин. — Убью Горгону — и ты мне ответишь за то, что украл ступу.

— Я ее не крал, это боевой трофей! Уничтоженный, между прочим, твоими друзьями-пришельцами! А я, по крайней мере, ее ценил!

Мартин презрительно хмыкнул: при таком раскладе, когда от скорости перемещения зависит собственная жизнь, кто угодно станет лелеять летающие военные трофеи.

Но сейчас не время обсуждать дела минувшие — на дворе новая опасность.

— Правич, как же ты удрал от змееголовой?

Константин поежился от упоминания подкравшейся к нему Горгоны. Такого испуга он давно не испытывал.

— Я с ней сразился и победил, — ответил он гордо. — Отрубил ей голову. Ты — на очереди.

Мартин не поверил собственным ушам: Правич убил Горгону и остался жив?! Невероятно!

— Слава богу! — воскликнул он: теперь проблем в два раза меньше. Хорошо, что Правич ее убил — иначе Горгона заразилась бы бактериями, и через неделю по белу свету летали бы сестры-мертвецы, кусая всех направо и налево и превращая искусанных в живых мертвецов. Хотя нет, не в мертвецов. Сначала Горгоны по привычке превратили бы своих жертв в скульптуры, а потом обломали бы себе зубы в попытках прокусить им головы. Забавно: даже в мрачной ситуации есть место юмору. Черному.

— Слава богу?! — изумился Правич. — За что?!

«Нет, с этим парнем определенно что-то не так: он доволен, что погибла змееголовая. Это что получается, она грозила Мартину куда большими неприятностями, чем я? Я избавляю Мартина от его врагов? Ни хрена себе, заявочки!»

— Защищайся! — прошипел он, сделал шаг наверх, и трухлявая доска проломилась под его ногой. Константин ухватился руками за перила и умудрился удержаться на месте, но часть перил отломилась и осталась у него в руках. Зато меч выпал из рук.

Мимо входа в башню стремительно промчалась Горгона. Она не влетала в здание, но почему, Мартин понять не мог. Испугалась темноты? Вряд ли. Чтобы убившая не одну сотню вооруженных человек Горгона до сих пор не переборола в себе и не переросла детские страхи?

— Защищайся, Правич!

— Только волка на меня не натрави, а то хуже будет! — пригрозил Константин. — У нас честный поединок.

— Согласен, — ответил Мартин. — Всеволод, присматривай за Горгоной, пока мы тут предъявляем друг другу взаимные претензии.

— Он же тебя обманет, — сказал волк. — Будь у него в напарниках волк, они бы тебя вдвоем на кусочки разорвали.

— А по морде за необоснованные обвинения? — разозлился Правич.

— Откушу кулак, — прозвучало в ответ. — Еще вопросы есть?

— Есть один. — Константин мысленно выругался: волк на самом деле опасен. Вдвоем они победят — как пить дать. Но Мартин — он же лопух-романтик, не позволит себе роскоши напасть на одного врага группой. Только один на один, по высокоморальным законам. Рано или поздно он поймет ошибочность высокоморальной этики в мире непуганых идиотов, но будет поздно. Впрочем, это свойственно многим: слишком поздно прозревать, когда уже ничего изменить невозможно. И надо воспользоваться его заблуждением, пока он не прозрел. — Когда два волка дерутся, один из них науськивает на врага напарника-человека, или предпочитает разобраться сам?

Горгона снова пролетела мимо выхода. Мартин в любое другое время постарался бы выяснить, почему она летает вокруг да около, но сейчас горел желанием сразиться с врагом.

«Главное, — думал он, — не смотреть в сторону выхода. Пусть Правич туда смотрит».

Коварная мысль, конечно: помощнику колдуна неизвестны последствия взгляда на Горгону, зато Мартин моментально узнает, когда она решится-таки сунуться в башню и заставить беглецов посмотреть в ее глаза. В конце концов, не только злодеям дозволено пользоваться коварством.

Мартин перешагнул с ковра-самолета на относительно широкую винтовую лестницу, расположенную по внутреннему периметру башни. Скрипнули доски, дерево выдержало вес.

— Не такая уж она и старая, эта башня, — заметил волк.

— Надеюсь, — ответил Мартин, — Эй, Правич, как ты выдержал удар меча?

— Уметь надо! — не говорить же простаку, что ты защищен надежным заклинанием… демонстрационной версией, при которой любой пропущенный удар может стать смертельным. Практически, шансы противников на победу равны, но Константин не намеревался сообщать Мартину о том, что у него есть магическое преимущество, которое в любой момент отдаст концы. — Настоящие воины успевают отразить любой удар, тем более твой — слабенький и ничтожный.

— Что-то мне не верится.

Правич вскипел:

— Мы пришли сюда сражаться или не доверять друг другу?! — рыкнул он. Чтобы всякие сопляки уличали его во лжи?! Да за такие дела надо по шее бить! Чем, кстати, давно пришло время заняться. — Спускайся и дерись!

Медуза в третий раз пролетела мимо выхода. У Мартина складывалось впечатление, что Горгона забыла о своем намерении поймать людей и превратить их в скульптуры, и увлеклась самим полетом вокруг башни, но ее призыв, весьма напоминавший призыв Правича:

«Выходите, презренные трусы!» — говорил о том, что Горгона на самом деле боится соваться в башню. Почему? Понимает, что строение ненадежное и в любой момент рухнет, или есть иные причины, по которым Горгона должна оставаться снаружи и даже не пытаться заглянуть внутрь здания? Неужели, здесь зарыта еще одна тайна?