Дмитрий Мансуров – Молодильные яблоки (страница 29)

— И что из этого? Данные ищу я, а похищают друзей. Какой смысл?

Начальник стражи отложил перо и уперся локтями в стол.

— Не для протокола, Иван-царевич, — произнес он задумчиво. — Что вы искали?

— Вы не боитесь, что после моего рассказа похитители придут к вам? Мы отдали одну монетку случайному собеседнику в гостинице, попросили определить, из какой она страны. Из-за этого в ту же ночь едва не произошло убийство!

— Так вот в чем дело! — воскликнул начальник. — Крайне интересно! Хм… А я мог бы использовать монетку в личных целях. Подложить давнему врагу и подождать, пока неизвестные не придут к нему с расспросами. А когда злоумышленники напугают его до полусмерти, мы их всех и повяжем!

Увидев мои вытаращенные глаза, он усмехнулся:

— Это я так, шучу! Профессиональный юмор. Не обращайте внимания, царевич. Я не знаю, почему похитили ваших друзей. Возможно, с вами встретятся и поговорят на данную тему. — Начальник стражи строчил строчку за строчкой, через равные промежутки времени окуная перо в чернильницу и умудряясь не посадить ни одной кляксы, хотя дописывал уже третий листок. — Убежден, что похищенные находятся взаперти и в обмен на их жизни преступники постараются вытрясти из вас необходимую информацию или потребуют деньги. Они скоро появятся. Мы следим за гостиницей, засечем их и спасем ваших друзей.

Заполненный листок был отложен в сторону по соседству с другими: чернила высыхали долго, а начальник стражи не взял с собой песок для присыпки.

— Что вы пишете? — с опозданием поинтересовался я.

— Протокол беседы! — охотно пояснил он. — Дело секретное, повышенной важности, приходится записывать каждый шаг, любое слово. Даже описывать выражение лица говорящего.

— Зачем?

— Что значит «зачем»?! — Начальник стражи перестал писать, отложил перо и посмотрел на меня с укором, как на полного штатского. Что поделать, иногда я не понимаю профессиональных тонкостей работы разных служб. — В подобных делах любая мелочь имеет значение; Записанное пригодится в будущем, если мы собьемся со следа или потеряем нить расследования. Кроме того, иногда требуется уточнение некоторых деталей и чем раньше они записаны, тем лучше. Да, чуть не забыл: мы не опросили вашего случайного знакомого. Назовите его данные, полное имя, фамилию, отчество и особые приметы!

— Он уехал утром, это ничего не даст.

Заполняющий новый листок начальник не дописал слово, отложил перо и постучал пальцами по столу.

— Иван-царевич, — медленно и отчетливо проговорил он, — я не спрашивал, что с ним стало — это второй вопрос, — я спросил, как его зовут и как он выглядит!

Я пожал плечами.

— Как его зовут, написано в гостиничной книге: он оставил длинную запись о ночных приключениях. Используйте их в качестве задокументированных свидетельских показаний. А выглядит он обычно. Правда, носит плащ с ухмыляющейся черепушкой.

Во взгляде начальника стражи появилась глубокая заинтересованность.

— Черноволосый, — уточнил он, — с постоянной хитринкой в глазах и с мечом, увидев который, трудно забыть.

Я подался вперед.

— Откуда вы знаете?! — Незнакомец был описан фантастически точно. Такое чувство, что начальник стражи лично с ним встречался и теперь спрашивает меня для проформы, чтобы сравнить свидетельские показания разных людей. — Вы уже с ним поговорили? Тогда что вы мне голову морочите расспросами?

— Нет! — коротко ответил он, на его лице при этом отразилась целая гамма эмоций. Недоверие перемежалось с изумлением, и удовольствие сменялось обидой.

— Что с вами? — испугался я.

Начальник стражи глубоко вдохнул, закрыл глаза и вслух досчитал до десяти.

— Значит, это правда! — пробормотал он. — И мне это не привиделось.

— Перестаньте говорить загадками! — потребовал я. — Руководитель организации, которая занимается распутыванием тайн, не имеет права запудривать мозги. Его обязанность — распутывать имеющиеся узлы, а не вязать новые.

— Я не могу сказать, кто он. — Начальник стражи собрал бумаги в стопку, поднял, постучал о стол, выравнивая листочки, и запоздало проверил: успели чернила высохнуть или он только что размазал собственные записи? Убедился, что успели, и положил бумаги в сумку. — Ждите, царевич, преступники обязаны выйти на связь.

— А что мне еще остается? — ответил я, провожая его и закрывая дверь.

Пошли долгие часы ожидания: минутная стрелка передвигалась с черепашьей скоростью, часовая — со скоростью выдохшейся улитки.

Кукла, против обыкновения, не торопилась порадовать нас эмоциональными репликами, и номер после ухода начальника стражи погрузился в тишину, слабо нарушаемую коридорным шумом.

Я складывал полученные данные воедино. Мартина и Анюту похитили из-за того, что мы искали сведения о молодильных яблоках. Записи уничтожены, но похитители понимают, что есть люди, знающие о волшебных яблочных свойствах и без книг. И этих людей явно хотят уничтожить вслед за страницами. А это, в свою очередь, значит, что отцу вместо молодильного яблока достанется стрела в сердце.

Хрен вам!

— Ты так свирепо молчишь, что у меня мурашки по спине забегали! — не выдержала кукла.

— Стряхни их! — посоветовал я. — Ты вспомнила что-нибудь интересное?

— Нет, но я не забываю об утренней встрече. — Кукла заворочалась и села, упершись руками о кровать. Глянула в окно и восхитилась: — А погода, как назло, такая солнечная! Самое время для путешествий, а мы сидим тут как не знаю кто!

Я молча кивнул.

— Какой ты лаконичный! — взялась за свое Юлька, но от продолжения интересного диалога нас отвлек стук в дверь.

Юлька моментально застыла и упала пластом. Стук повторился. Негромкий, вежливый — такое чувство, что стучит профессиональный интриган, собаку съевший на умении показаться лучше, чем он есть на самом деле. Я не торопился открывать: сердце заколотилось. Кто бы там ни пришел, перед ним должен стоять стопроцентно уверенный в себе человек.

Появившееся желание схватить меч быстро угасло: иначе стучавший решит, что я готов к кардинальным действиям, и сбежит.

Стук повторился еще и еще.

— Откроешь или они сами справятся? — спросила кукла.

— Если им надо, откроют! — отозвался я.

Стучавший будто услышал мою реплику или догадался, что открывать дверь придется самому, и вошел без приглашения. Увидев мою мрачную физиономию, он льстиво улыбнулся:

— Добрый день, уважаемый царевич!

Я уже не сомневался, что передо мной стоит один из похитителей. Лицо незнакомца настойчиво просило кирпича, но исполнению просьбы мешало катастрофическое отсутствие кирпичей в номере.

— Вы позволите, я присяду? — вкрадчивым голосом произнес он.

— Я позволяю вам стоять там, где вы находитесь! — великодушно разрешил я. — Не представитесь перед уходом?

— Э-э-э… Я по делу! — поспешил уточнить он. — Меня зовут Константин Правич. Я хочу предложить помощь.

— Отлично, — сказал я. — А теперь не желаете ли самостоятельно вышвырнуться?

— Нет. — Гость отреагировал на мои слова относительно спокойно. — Не буду ходить вокруг да около — сразу приступлю к делу.

— Согласен! Это святая обязанность любого человека, который ценит время собеседника. Знаете, как теперь принято: говори тихо, проси мало, уходи быстро!

— Хорошо сказано! — одобрил гость. — Дело в том, что мне известно, кто похитил ваших друзей. Мой хозяин, лорд Эрбус Третий, тоже пострадал от рук этих вандалов. Я присяду?

— На дорожку! — прозвучал ответ. Не нравится мне этот тип, сам не знаю почему. С намного большей охотой я поболтал бы о житье-бытье с рассерженной коброй, которой наступил на хвост.

— Вы не особенно любезны, царевич! — не выдержал гость.

Я предпочел не отвечать, решив узнать, что произойдет дальше. Если он повернется и уйдет, то извинюсь за недостойное поведение, а если останется, то я нужен ему намного больше, чем он мне.

Несмотря на явные подвижки в сторону выхода, гость уходить не торопился, что еще больше утвердило меня в догадках.

— Насчет любезности — это вы прямо в точку попали, — пояснил я. — Я любезен, но не всегда. А теперь выкладывайте, что вас привело: желание сесть мне на шею и опустошить мой кошелек под благовидным предлогом или вы на самом деле окажете помощь? И чем именно ее окажете?

— Я все-таки присяду, — гнул свое Константин Правич.

— Нет уж, постойте: в ногах правды нет, и если вы начнете обманывать, я сразу об этом узнаю.

— Садист! — не сдержавшись, тихонько съязвила кукла. Но гость услышал. Пришлось воспользоваться моментом и перевести стрелки.

— Это вы сказали? — грозно рыкнул я. Гость непроизвольно отошел на шаг.

— Нет, что вы! — пробормотал он. — Это из коридора донеслось!

— А мне кажется, что это вы прокомментировали мои слова!

— Как можно?!

Для порядка я рыкнул еще раз. Правич сделал шаг назад, почти вернувшись в коридор, и начал сначала: