Дмитрий Мансуров – Конец Света (страница 9)
У меня уже появились определенные - и весьма пугающие - догадки относительно случившегося в мертвых городах, да и профессор, судя по всему, подумал о том же.
– Смотрите-ка, - заметил он, - а дыры-то один в один напоминают ходы камнеедов.
– Похожи, - согласился я. - Но, елки-палки, если пустыня появилась из-за действия катализатора, то в каких объемах его создали?
– И как именно применили? - добавил профессор, - Ведь на целую пустыню хватило.
– Иначе говоря, - вступил в беседу напарник охранника, - жители мертвых городов устроили коллективное самоубийство?
– Не исключено, - сказал профессор. - Похоже, распылили катализатор с большой высоты. Устроили местечковый апокалипсис.
– Наверное, это пришельцы распылили, - предположил охранник. - Но просчитались, и их корабль тоже превратился в песок. Логично, правда?
– Не совсем, - уточнил профессор: не ровен час, охранник побежит к журналистам и выдаст им за чистую монету досужие рассуждения. - Доказательств нет, поэтому прошу вас: пока не появятся убедительные доказательства, ни слова о пришельцах и их коварных замыслах.
Первый охранник ощупал шишку на затылке. Не самая большая из виденных мной, но все равно внушительная. Он тихонько шикнул, надавив на шишку сильнее необходимого, громко чертыхнулся и спросил:
– А скажите, профессор, как мы объясним начальству разгром в лаборатории, частичное исчезновение лестниц и появление в институте огромной массы песка?
Несмотря на серьезность ситуации, я улыбнулся: вспомнил, что творили в институте малолетние дети ученых, пока их родители работали. Стоило оставить отпрысков без присмотра, как обстановка в помещении, где они играли, медленно, но уверенно переворачивалась вверх дном. Правда, списать появление песка на проделки детей, устроивших в институте песочницу, не получится в любом случае: объемы великоваты для детских проделок, да и растереть лестницы в порошок ни одному ребенку еще не удавалось. Даже если его родители являются крупнейшими специалистами в области химии.
Профессор поводил колпачком ручки по краю дыры, освобождая бетонную поверхность от крупиц песка.
– А никак, - ответил он, - начальство не ходит пешком. Оно лифтом пользуется.
Охранник отрицательно покачал указательным пальцем.
– Не-не-не, - заявил он, категорически не соглашаясь с высказыванием профессора.- Хрен с ним, с начальством, но остальные-то сотрудники пользуются именно ступеньками. Когда они не обнаружат лестниц, то моментально доложат об исчезновении куда следует. И следом за лестницами исчезнем и мы.
Профессор скептически хмыкнул.
– Не сгущайте краски, - предложил он. - Я думаю, ничего страшного не случится.
– Зря вы так думаете, - возразил охранник. - А у меня знакомый полгода назад устроил заварушку, так его мигом усыпили, не выслушивая объяснений и причин.
– Не надо было ничего устраивать, - резонно заметил профессор. - А в чем заключалась заварушка?
Охранник насупился.
– Поджог жилого дома по пьяни, - неохотно ответил он. - Выпил много, решил погреться у зимнего костра. А перед ним дом оказался из бревен. Он и поджег, думал, что здесь дрова для праздничного костра сложили. И понял, насколько оказался неправ, когда на огонек сбежались не веселящиеся люди, а злые мордобойцы.
– Сам виноват, - подвел итог профессор. - Всем известно: нарушение порядка карается невероятно жестоко, и тем более поджог по пьяни. В средневековье за такое на кострах сжигали.
– И чем же мы лучше средневековья, спустя четыре столетия?
– Так, у нас мордобойцы сжигают виновных не на костре, а в крематории, - пояснил я. - И потом, разве вы не в курсе, что треть планеты с удовольствием смотрит ежедневное ток-шоу о последних днях осужденных - "Крематорий - 2"? Сейчас как раз идет цикл "Последнее лето", а телекомпания уже выпустила четыре видеокассеты в серии "Лики Смерти". Говорят, популярная штука. Правда, сам не видел, не знаю.
– Да это же обманка, - охранник криво усмехнулся. - Там в титрах мелким шрифтом написано: "все герои вымышлены". Только изображение надо увеличить в тридцать восемь раз, иначе не различить мелкий шрифт. Поэтому я давно уже телевизор не смотрю, только книги читаю… Они и горят экологически чисто, без копоти. Не то, что видеокассеты.
Профессор на всякий случай кивнул. Но в реальности понятия не имел о том, как нынче обстоят дела в мире телегрез - работа отнимала немало времени, и телевизор он даже выключенным не видел невесть сколько лет. А на ТВ, между нами говоря, нынче правит бал жизнеописание бандитствующих и иже с ними - начиная от их рождения и заканчивая попаданием в крематорий. Прямо беда: нормальных программ почти не осталось, а которые еще не закрыли, пускают в эфир далеко за полночь, как когда-то ужасы и порно. Скоро еще и закодируют сигнал, защищая ночных зрителей от умных программ - не ровен час, у них мозги включатся. Бандитов уничтожают - и хорошо, но зачем говорить только о них? У нас же и нормальных людей хватает.
– В таком случае, - предложил профессор, - мы объясним исчезновение лестниц и лаборатории появлением форс-мажорных обстоятельств.
– Например?
– Например, локальным стихийным бедствием, - уточнил профессор. - Оно не подпадает под статью об умышленном причинении вреда, а у нас, ко всему прочему, вредное производство.
– Хорошо, пусть будет так, - согласился охранник. - Но только учтите: в случае чего - это все вы со своими экспериментами! Я вовсе не горю желанием становиться крайним в этом деле и отдавать годовой заработок на восстановление здания.
Мне показалось, или в его речи на самом деле проскользнули угрожающие нотки? Еще слово в подобном ключе - и я забуду о заключенном между нами мире.
Профессор пожал плечами: начальство не занималось поисками крайнего. Доставалось сразу всем без разбора полетов и сортировки на правых и левых.
– Вам ничего не грозит, - заметил он. - Уже забыли, как два месяца назад взрывной волной из соседнего корпуса выбило все стекла в здании напротив? Осколки до сих пор из дальних углов выметают. Никого же не наказали. А лестницы - это такие штуки, что их уничтожению даже обрадуются: не придется пешком подниматься на десятки этажей.
– Неправда: нам грозит начальник по ТБ, - уточнил напарник. - Он с виновных по три шкуры снимет! Первая же комиссия после проверки здания потребует восстановить лестницы, чтобы избежать человеческих потерь в случае пожара.
Профессор вздохнул.
– Да, вообще-то, вы правы… - сказал он. - Но в институте еще шесть лестниц. Не переживайте: на моей памяти и не такие катастрофы случались.
– А нашу зарплату точно не вычтут в фонд помощи строителям? - спросил охранник. Он заметно волновался, испытав за одно утро столько эмоций, сколько в обычное время переживал за несколько лет. В принципе, я бы тоже волновался, если б лестницы пропали в мою смену, а некий лаборант пытался меня придушить. Не задалась смена, что уж говорить?
– Между прочим, - добавил профессор, - сегодня я завершил перевод книги, и нам положена премия за сохранение и использование старинных знаний в современных условиях. Ее и отдадим на восстановление пролета.
– Хорошо использование… - буркнул первый охранник. - И, кстати говоря, премия только вам положена: мы и здесь ни к селу, ни к городу.
Напарник охранника - я, к сожалению, никак не могу запомнить его имя (да и неважно это, по большому счету: у меня плохая память на имена, я лица быстрее запоминаю), - заметил:
– Никогда бы не думал, что ты настолько слабонервный.
Охранник удивился.
– С чего ты взял? - возмущенно спросил он. - Я не слабонервный, а, наоборот, сильно нервный!
– Ну да, я и вижу…
Охранник запнулся и непонимающе посмотрел на коллегу в ожидании пояснений. Но тут до него дошло, что именно он произнес.
– Э-э-э… - протянул охранник. - В смысле, нервы у меня сильные. Но я имею право волноваться: у нас не каждый день бетонные лестницы рассыпаются песком!
– Не спорю, - кивнул напарник. - Кофе пойдем пить? Время-то к обеду подходит. Или тебе чего покрепче налить?
Я поднял руку и посмотрел на наручные часы: судя по внутренним ощущениям, до полудня далековато, ведь мы с профессором не успели толком поработать, как началась катавасия с катализатором. И точно: время - десять часов, до обеда еще, как до Края Земли пешком. В честь чего они так рано есть собрались? Все-таки не в какой-нибудь забегаловке работают, где, как ни зайдешь - сотрудники постоянно чай дегустируют, а в институте, где принято работать до седьмого пота.
– Объединю кофе с "чего покрепче", - решил охранник. - Так надежнее: начальство не докопается.
Профессор еще раз заглянул в дыру и задумчиво пробормотал:
– Интересно, на какую глубину ушла эта жидкость?..
Он встал - хрустнули колени - и объявил:
– Сейчас я напишу директору объяснительную о случившемся, и завтра же строители начнут восстанавливать лестницу. Вас упоминать не стану, коли просите, а насчет уменьшения зарплаты не беспокойтесь - там и так уменьшать нечего.
– Да уж… вот тут вы стопроцентно правы, - согласился охранник. - Не ценят нас, ох, как не ценят… А ведь не будь охраны - давно бы все приборы и реактивы разворовали, и наука в стране пришла бы в упадок.
Мы сочувственно поддакнули: не вспоминать же историю моего приобщения к миру химиков, когда я с легкостью забирал с институтского склада всё, что хотел?