Дмитрий Мансуров – Бессмертный (страница 20)
— Мы подадим апелляцию! — вскочил с места адвокат.
— Конечно, — ответил прокурор. — Но эти связи с ортодоксальным колдунизмом… Как бы хуже не вышло.
— Вы угрожаете? — Адвокат сел на своего любимого конька.
— А что? — встрепенулся прокурор. — Хорошая идея!
Адвокат раскрыл рот. Прокурор вторично ударил молоточком по маленькому гонгу.
— Дело закрыто! — объявил он. — Увести заключенного!
Оглушенный приговором Компатибул встал. Но сквозь затуманенную горем пелену лихорадочных мыслей из подсознания с назойливым упорством пробиралась одна слабенькая мыслишка о том, что еще можно все исправить. Есть одна микроскопическая возможность, упускать которую никак нельзя. Особенно теперь, когда на карту поставлена вся его жизнь. Окруженный стражами, он в полном молчании прошагал до машины, уселся на простенькое сиденье в зарешеченной кабинке и со злостью подумал, что отомстит колдунам из СОБ за исковерканную судьбу.
Похитив жизненно важного им мальчишку.
Сразу после побега.
Два дня он с мрачным спокойствием долбил отбойником по залежам хлорида натрия, работая руками исключительно в присутствии надзирателей. Стоило им удалиться, как отбойник самостоятельно начинал вгрызаться в породу, а куски соли стройными рядами прыгали в вагонетку. За две рабочих смены его колдовская сила не ослабела, но надзиратель появлялся около него так часто, что в основном он тратил не колдовскую энергию, а физическую. От непривычки и усталости он валился с ног, а один раз даже упал следом за кусками соли и отбойным молотком в вагонетку и чуть было не попал на камнедробилку, вовремя очнувшись и вывалившись из вагонетки чуть раньше, чем она выгрузила соль.
На третий день он, тщательно все взвесив и продумав, дождался конца смены. Восемь часов работы пролетели, как восемьдесят лет, и к концу смены он отчетливо видел соль даже с закрытыми глазами. Собрав инструменты, он сложил их ящик, закрыл его на обычный (допотопный!!!) кодовый замок и с легким сердцем и тяжелыми ногами прошагал мимо надзирателя.
— У тебя сегодня три штрафных очка! — сказал надзиратель. — Ты не должен использовать колдовство.
— А что ты мне сделаешь? — устало буркнул Компатибул. — Поставишь в угол?
— Применю универсальное антизаклинательное заклинание! — огорошил надзиратель. — У нас есть и такое! Специально созданное ради личностей вроде тебя.
— А если у меня есть антизаклинательная защита?! — выдохнул Компатибул.
— У нас все предусмотрено! — махнул рукой надзиратель. — Специально ради такого непредвиденного осложнения у нас есть антизаклинательное антизаклинание. Но, между нами говоря, еще не было случаев, чтобы мы его применяли.
— Прямо как наблюдение за наблюдающими за наблюдателями… — сердито пробормотал уставший Компатибул. — Заменили обычную внутричеловеческую совесть на свод законов и теперь выстраивают вокруг него всякую ахинею!
— Кто бы говорил, кристально честный гражданин Валдар Компатибул! — усмехнулся надзиратель. — Если ты такой хороший, то что ты здесь делаешь?
— Отстал от прогресса! — объяснил Компатибул. — Вчера, к примеру, за выпуск большого количества специалистов тебя все уважали, а сегодня бьют по морде! Где логика?
— Времена меняются! — сообщил надзиратель. — Вдруг завтра работу в шахте будут приравнивать не к наказанию или опасному труду, а к почетной обязанности каждого ответственного человека?
— Не дай бог дожить до такого! — простонал Компатибул, хватаясь за натруженную поясницу.
— А что? Почетная старость будет тебе обеспечена!
— На фига мне такая старость, если у меня все болит? Работать почетным подопытным объектом у студентов медицинских училищ? Они там надышатся спиртового раствора и по ошибке такое заклинание ляпнут, что ни один профессор без пол-литра не разберется! И похоронят меня бедного с почестями, от которых мне ни тепло ни холодно.
— Какой-то ты пессимистичный сегодня!
— Ничего себе! — вспыхнул Компатибул. — Поработай, как я, а потом посмотрим, покажется ли тебе милым белый свет или не покажется?
— Да не переживай ты! — Надзиратель посмотрел в настольный журнал. — Осталось всего три тысячи шестьсот сорок девять дней! Ой, виноват! Три тысячи шестьсот пятьдесят один: два года високосные.
Компатибул издал непередаваемый звук.
— До пенсии? — с надеждой в голосе спросил он.
— До свободы! — уточнил надзиратель.
— Я пошел! — Компатибул устало махнул рукой. — Оставь свое правдивое видение мира для кого-нибудь другого.
— Завтра заходи! — окликнул его надзиратель.
— Я спляшу на твоей могиле! — буркнул Компатибул. — Вот увидишь!
— Интересно, как? — задал резонный вопрос надзиратель.
Но Компатибул предпочел не отвечать. Он уже погружался в размышления и заново обдумывал порядок действий, раз за разом повторяя их очередность. Ошибки быть не должно: возмездие в случае неудачного побега будет куда жестче, чем работа рудокопом. Прекрасно понимая, что его будущее зависит от того, насколько удачно сложатся обстоятельства, он предпочел делать крупные ставки и не думать о том, что его ожидает в случае проигрыша.
План был готов, и на повестке дня оставался последний вопрос. Сущий пустяк: как выбраться из тюрьмы и похитить Иванушку?
В его арсенале было несколько заклинаний, относящихся к запрещенным формулам, добытым у специализирующихся на них колдунов-подпольщиков. Это стоило ему многого, но оправдало бы себя при наступлении черного дня. Который уже наступил. Больно наступил. И значительно раньше, чем думалось. А думалось, что он вообще пройдет мимо.
Когда охранник закрыл за ним камеру, Компатибул лег на кровать, делая вид, что заснул, — первые два-три часа за ним будут наблюдать через установленные во всех углах жучки. Притворяться оказалось легко: усталость брала свое, и он едва не заснул на самом деле.
Первым делом пришлось вспомнить заклинание энергетического двойника: субстанцию, создающую видимость реального человека. Своеобразный фантом, подделывающийся под физические характеристики колдуна. Его было необходимо создать перед тем, как становиться невидимкой: образовывающееся при этом защитное поле полностью экранировало человека от окружающего мира, а жучки сразу бы зафиксировали, что камера опустела. Появившийся вместо него фантом не вызовет подозрений. Аппараты, разумеется, уловят, что на короткий миг в камере появится и исчезнет посторонний, но охранники спишут это на сбой в аппаратуре и поднимать тревогу не станут.
Опасное заклинание «привидение», созданное для прохождения сквозь стены, работало с перебоями и отнимало приличный кусок от будущей жизни, но было просто незаменимым в экстренных случаях. Компатибул полюбовался на прощание спящим в кровати двойником, зажмурил глаза и шагнул сквозь стену. Тело отчаянно зачесалось. Падать со второго этажа было больно, но не настолько, чтобы пожалеть о стабильной десятилетней работе с отбойным молотком в натруженных руках.
В сорока метрах от тюрьмы находился забор с традиционной линией защиты от побегов, но Компатибул запросто преодолел ее с помощью очередного колдовства. Растяпы-часовые на вышках ничего не заметили. Минут пять он ждал, когда поднимется тревога и ему начнут стрелять прямо в спину, но не дождался.
До утреннего подъема оставалось восемь часов. За это время он обязан был сделать большую часть дела. В огромном мире его будут искать неделями: с наличием запрещенных заклинаний он станет неуловимым. А там, глядишь, и дело провернется так, как задумано. Кто будет знать, что он сразу же постарается вернуться в Альтаир?
Перевозивший соль автогрузовик замедлял скорость у резкого поворота. Компатибул запомнил его потому, что машину порядком качнуло во время поворота при подъезде к тюрьме.
— Твоя жизнь сделала резкий крюк! — плоско пошутил охранник. Компатибул кисло улыбнулся, вспоминая этот эпизод. Он вскарабкался на нижнюю ветку дерева, раскинувшегося над дорогой, и приготовился спрыгнуть на грузовик, на котором планировал доехать до ближайшего городка, где собирался пересесть на транспорт поудобнее и уже после этого приступить ко второй части плана по приближению своего маленького, индивидуального светлого будущего.
Грузовик черной тенью скользнул под ним, и Компатибул, с трудом уговорив организм разжать пальцы, спрыгнул, заскользил по закрывавшему соль защитному сферическому полю и быстро съехал по нему на землю. Грузовик скрылся во тьме.
— Вот гадость! — возмущенно прохрипел Компатибул, сердито стукнув кулаком. Второй грузовик оказался ничем не хуже первого. Точно так же позволив новоявленному пассажиру скатиться по наклонной плоскости, он благополучно улизнул в темноту в гордом одиночестве. Компатибул рассвирепел. Не став дожидаться очередного грузовика на ветке, он бесстрашно пошел ему навстречу и вытянул перед собой руку. Грузовик вырос из тьмы пугающей махиной так быстро, что ни отскочить, ни убрать руку, ни испугаться Компатибул, вдруг осознавший, что совершил самую большую — и последнюю — глупость в своей жизни, не успел. Грузовик остановился перед самым его носом, мягко, но непреодолимо согнув его руку в локте.
— Как мало иногда надо для счастья! — бормотал он, усаживаясь в пустую кабину и уговаривая руки перестать дрожать. Грузовик тронулся с места.
У первого же приличного городка их пути разошлись. Не теряя времени, Компатибул заглянул в круглосуточно открытый стенд новой одежды: разгуливать в рабочей спецодежде с тюремным номером, да еще в ночное время — верный способ познакомиться с силами правопорядка и в полной мере испытать на себе степень их любознательности. Полуночников, обожающих выйти погулять далеко за полночь, здесь не было (они предпочитали парки и ночные развлекательные комплексы), и он спокойно, не торопясь, выбрал обновку себе по душе. Прочитал заклинание, и на специальном столе появился упакованный в полиэтиленовый пакет костюм. Рядом в прозрачной пластиковой коробке — ботинки. Он со смехом подумал, что ни один арест не отнимет у человека заработанные им заклинания. Их даже украсть невозможно. Достав ботинок, он стал с силой сгибать и разгибать подошву, проверяя обувь на скрипучесть. Ботинки оказались бесшумными. То, что надо.