Дмитрий Манасыпов – Дорога стали (страница 26)

— Это Клеща люди. — Инвалид, продававший ножи, выдвинулся вперед, отталкиваясь от земли и катя вперед тележку. — Точно говорю, его шестерки, командир. А я все видел.

Морхольд заново набил так и не выроненную трубку, косясь на него. Интересный поворот. Что тот скажет, памятуя о непонятной и неприятной стычке из-за девушки?

— В городе Кинель все просто. — Охранник повернулся к Морхольду. — Ты убил трех человек, и если два свидетеля подтвердят твою правоту, считай, повезло. Один сказал свое слово, теперь второй.

Дарья встала рядом. Покосилась на лежащие тела, на толпу. Ей-то что, с нее спрос невелик.

— Вот этот самый небритый, командир, ждал вот эту свою девку. Стоял, смолил, никого не трогал. Потом это бычье на него и накинулось, сразу. Вон тот, в фуфайке, нож первый потянул, а небритый-то взял, и своим тесаком их и нашинковал. Как поросят. Видать, не на того напали, так-то.

— Я знаю, — буркнул Николай. — Ты, Морхольд, шел бы своей дорогой. Всегда от тебя одни проблемы. Расшугал весь рынок, а люди ехали, рисковали.

— Угу, — Морхольд кивнул. — Так я пойду?

— Давай, иди. Чё встали, концерт что ль? — Охранник повернулся к толпе. — Расходитесь.

Морхольд запустил руку в подсумок, отсчитал плату, и зашагал в сторону «дома». Дарья, поскрипывая новехонькими ботинками, отправилась следом. «Выкидуху», валявшуюся рядом с телом хозяина, девушка убрала к себе в карман.

— Слушай, Даша. — Морхольд приостановился.

— Да?

— А ты вот, к примеру, опасность не можешь предсказывать?

Дарья пожала плечами.

— Понятно. А жаль.

Печурка раскалилась до малинового цвета стенок. В комнатенке ощутимо воняло клопами и потными портянками. С последним запахом Морхольд себя связывать не мог. Его, выстиранные еще утром, сохли на веревке. Ну, а клопы, а что клопы? Хорошо, вошь вроде бы не проживала на тощем солдатском одеяле, и то хлеб.

Сам он стоял перед неровным осколком зеркала, поставленным на подоконник, и старательно скреб шею стареньким «Жиллет». Смеркалось, скоро предстояло идти к составу. Дарья, чистая, пахнущая местным, жирным, недавно сваренным мылом, сидела в своих обновках на лежанке и смотрела на него.

— Что-то не так?

Инга

Когда инженер смог открыть рот и ответить, а слепящая и обжигающая раскаленным железом боль от удара стеком отступила, майор уже начала говорить. Голос доносился как сквозь вату, но слушал он теперь очень внимательно. И старался делать это без сарказма даже в повороте головы.

— Даром не бывает ничего и не для кого. Все, имеющееся у каждого из нас стоит заслужить. Если ты по своему скудоумию полагаешь собственной заслугой вон те работающие качалки, ты ошибаешься. Они качают лишь потому, что когда-то кто-то вовремя нажал на кнопку и перехватил ракету. Потому что не так давно я не дала приказ вспороть каждому из вас живот и залить туда нефти сырца. Это реальность нашего мира, и ты примешь ее, инженер. Ты можешь сказать мне, что требуется от тебя и твоих людей в свете последних изменений?

Инженер ответил сразу, все еще прикрывая ладонью шрам, уродливо набухший и сочащийся кровью на лице. Он ответил ожидаемое, то, что и хотела услышать майор Войновская.

Люди будут работать здесь, прилагая все свои усилия на благо Ордена. Нефть будет вырабатываться в нужных объемах и необходимого качества. Он сам, лично, постарается произвести необходимую разведку во всех предполагаемых местах залегания углеводородов. Все солдаты Ордена, остающиеся охранять жизни и покой жителей поселка, будут взяты на полное содержание и…

— Смотри сюда. — Инга перебила его, развернув на столе карту. — Что сейчас происходит вот здесь?

Инженер покосился на нее, наклонился к карте. Еле заметно вздохнул. Инга его понимала. Тяжело лишаться собственной свободы, особенно в обмен на призрачную защиту. А если в это же время ты берешь, и сдаешь еще кого-то, и в этом майор не сомневалась, такого же, как ты сам, то легче не становиться. А именно этим инженеру и было предложено заняться.

— Я тебе подскажу, Василий Анатольевич. — Инга улыбнулась. Когда стоило, хотя такое случалось крайне редко, она улыбалась. Именно так, очаровательно, душевно, тепло и любя собеседника. Хотя вряд ли ее вполне себе ослепительная улыбка порадовала инженера. Тем более, когда та не очень ровная, когда с левой стороны Инга старалась не поднимать верхнюю губу. Выбитый месяц назад зуб она так и не успела восстановить хотя бы металлическими коронками.

— Вот здесь, по имеющейся у меня крайне достоверной информации, находится новый пласт Мухановского месторождения. И именно вот тут, совершенно случайно, сохранилась нефтеналивная станция Кротовка. Я ведь права, да, Василий Анатольевич?

— Да.

— А вот здесь, — палец, облитый черной лайкой перчатки, пополз влево, — сами себе хозяева в крепости Кинель. Один из самых больших железнодорожных узлов Куйбышевской железной дороги, я снова права?

— Да.

Майор посмотрела на карту. Двести километров, всего двести километров, когда-то преодолеваемых меньше, чем за три часа. Она верила в это и одновременно не могла такого представить. Да, Инга понимала: такое возможно. Но всего несколько часов?

— Ты знаешь людей оттуда, а они знают про тебя. — Она не спрашивала, она утверждала. — Скорее всего, что именно в Кротовке у тебя есть кто-то знакомый еще с довоенных времен.

Инженер нахмурился. Странно, но сейчас он не напоминал униженного человека, даже с таким свежим шрамом.

— Так и есть.

— И кто он?

— Это она. Начальник колонии Кинеля, взявшего Кротовку под свою руку. Ее зовут…

— Позже. — Инга позволила себе еще раз улыбнуться. Все, рассказанное Шатуном, недавно побывавшим и здесь, в поселке «мазутчиков», и там, в такой необходимой Кротовке, оказалось правдой. Люди перестали бояться огромных расстояний и налаживали связи. Не ударить сейчас, когда послевоенный мир начал потихоньку узнавать сам себя заново, станет гибелью Ордена. Пока они не поняли, пока не объединились, надо начинать бить. А раз так, то приказ Мастера приобретал еще больший вес. Девочка необходима не только ему, нет. Пока еще неведомая Дарья стала нужна и Ордену. Даже если сам Орден пока ничего такого и не подозревал.

— Твой сын, он знаком с этой женщиной, командующей гарнизоном в Кротовке?

Инженер дернул щекой.

— Да, но давайте лучше я сам…

— Нет. — Инга не спешила сворачивать карту. — Твой Сергей останется жив, если все сделает как надо. И если ты сам, Василий Анатольевич, не разочаруешь меня и Орден. Твоя голова, твои знания, твой опыт, они стоят куда дороже жизни одного парня. Даже если он и твой сын. Но не переживай, за его безопасностью будут следить лучшие люди моего отряда. А теперь покажи мне, инженер, как ты умудрился добраться туда и обратно, ведь сдается мне, что дорога тут очень небезопасна.

— Я покажу, покажу! — Инженер взял предложенный карандаш и начал делать пометки на карте. Потом поднял голову, не побоялся еще раз посмотреть прямо в глаза Войновской.

Что он видел? Или кого? Инга не искала ответов в его глазах. Она давно стала той, кем должна была.

— А почему вы уверены, майор что я не наплюю на собственного сына, лишь бы избавиться от вас и ваших убийц? С остающимися солдатами мы сможем справиться. А потом — ищи свищи ветра в поле.

Инга достала из планшетки, висящей на ремне, блокнот и карандаш. Пройти эти двести километров, да, непростая задача. Ответить инженеру намного проще.

— Потому, Василий Анатольевич, что мы все потеряли чересчур многое и теперь владеем слишком малым. И раз так, то мне не стоит бояться, применяя старый и добрый принцип.

— Какой именно?

— Доверяй, но бери в залог ценности.

Морхольд и Даша

Результат бритья его никак не устраивал. Найти хотя бы одну кассету к станку казалось уже нереальным. А вот опасные бритвы сталкер не жаловал. — Ты меня сейчас насквозь проткнешь глазами.

— Мы идем в пустошь. Зачем мыться? Запах же свежий, зверье набежит?

— Оно и так прискачет, не переживай… — Морхольд намылил шею и принялся скоблить кожу еще раз. Лицо брить не стал, мошки хватало, отросшая щетина лишь в помощь от ненасытных мелких кровопийц. — А помылась ты и оделась во все чистое, как и было тебе сказано, из-за гигиены. Понимаешь, ма филь?

— Э?

— Тьфу ты… Ладно, не обращай внимания. Говорю тебе, девочка, что не приведи Ктулху, и тебя ранят, то что? Именно, Дарьюшка, надо, чтобы как можно меньше грязи попало в твою кровь. Ты абсолютно верно подметила, что делает тебе честь, основную особенность планируемого вояжа. Пустошь, а именно она ожидает нас впереди, как-то не наполнена аптечными пунктами и лазаретов там нет. И даже доктор Айболит не встречается.

— Я слышала только про Машу-санитарку.

— Маша-санитарка, Дарья… — Морхольд провел ладонью по шее и вздохнул. Гладко выбрить так и не вышло. — Маша-санитарка это байка. Сказка, легенда и все прочее. И ладно бы, если бы наша, местная.

— Она есть. — Дарья пожала плечами. — Ее видят, и…

— Согласно поверью, моя девочка, Маша-санитарка, если так можно выразиться, проживает между Кинелем и местом нашего назначения. Говорят про молодую девочку врача, в Войну пытавшуюся спасти раненых. А раненые забот не оценили и ее, само собой, огуляли. Неоднократно, с огоньком и изюминкой. От этой самой изюминки она наложила на себя руки. Но потом, как говорит контекст данного слуха, вернулась и отомстила. Но так как она такая одна, а ублюдков, именно таким образом показывающих свою силу, много, то… То назад, то есть в небытие, Марья так и не спешит. Так и ходит туда-сюда, мстит и плюет на могилы поганцев. Да?