Дмитрий Малиновский – Бессмертные (страница 16)

Я так заслушался Ризруида, что пропустил «всю оставшуюся природу» — магически-японскую усладу для моих глаз.

Прошу покорно меня извинить, я постараюсь исправиться, как только останусь один и меня не будут отвлекать всякие ящеры с хрен пойми каких планет, о которых те самые ящеры ничего не рассказывают, будто мне есть кому сливать их «тайны».

— Гав!

— Серёга! — крикнул я.

Хаски выбежал из дома Ризруида… запрыгнул на ручки… принялся облизывать мою бороду.

— Гав!

— Я тоже по тебе соскучился, дружок. Смотрю, тебе ножку сделали?

— Гав! Гав!

— Бессмертные много чего умеют. Если Рэйден не ошибся в тебе, то е́сть вероятность, что и ты чему-то обучишься, — сказал Ризруид. — Конечно, стать крутым у тебя не получится, зато усилить имеющиеся навыки, либо прокачать что-то новое, но простое — вполне возможно.

— Что это значит, я про Рэйдена?

— Почему бы тебе не поговорить об этом с ни́м?.. Но только после того, как примешь офуро. Уверяю, магическая ванна тебе понравится. Не знаю, кто Бессмертным помог усовершенствовать сие чудо, но оно прекрасно. Твой Сергей, кстати, тоже обожает принимать горячую ванну.

— Я знаю, знаю. Серёга и попариться в баньке любит, да, Серый?

— Гав!

Мы зашли внутрь домика.

Если внешне дом, в котором жил Ризруид, напоминал эльфийский, китайский и японский стиль вместе взятые, как мне показалось, то внутри всё довольно просто: много пространства, почти всё сделано из добротного дерева, минимализм в интерьере… спальные мешки, которые предназначались бородачам, да и рюкзаки.

— Я смотрю, вы тут обживаетесь?

— Раздвинь сёдзи, чтобы солнышко прогрело гостиную, — сказал Ризруид хаски. Серёга подбежал к деревянным перегородкам с окошками из белых тканей. — Да, Сергей обживается, а я и так тут живу пару месяцев. Не то чтобы постоянно, ибо дел невпроворот, но живу… и, как видишь, достаточно неплохо. Мне даже куриц разрешили привезти, чтобы я мог вкусно покушать, а то здесь вегетарианцы по большей части. Правильнее сказать, что Бессмертные, которые живут в деревне, кушают фрукты, овощи, зелень и рис, а те, кто в разведке работают, питаются морепродуктами. А за моими курочками, между прочим, ухаживают жёны самураев и их дети. Вот это я называю уважением к инопланетной твари, которая может в любой момент их сдать.

— То есть за это Рэйден не беспокоится? А за то, чтобы ты не узнал, какие существа из волшебных миров помогают Бессмертным, он волнуется, да?

— А что мне это даст, если я вдруг узнаю об этом?.. Ещё одну галочку поставлю в своей «книге знаний», которая и так разрывает мой мозг?

— Может, ты и прав, — опустил я голову.

Нет, не подумайте, я не обижался, не расстраивался. Единственное, что во всём этом меня напрягало, — мои знания. Даже хаски знает, что перегородки с белыми тканями называются сёдзи, а взрослый бородатый дядька не может двух слов связать в стране, куда мечтал попасть.

— Ладно, Дима, забудь об этом, — проговорил я про себя. — Живи, как сказал Юкио, сегодняшним днём и не смотри в прошлое. Ты уже в деревне Бессмертных, а значит, научишься всему необходимому, чтобы не выглядеть совсем уж дебилом из Москвы.

— О чём задумался?

— Да я так, хотел офуро принять.

— Быстро учишься. Молодец. Пойду подготовлю рэйфуку.

Ну опять, твою мать.

— Это…

— Это кимоно, хаори и хакама вместе взятые. Лук, как вы говорите, — улыбнулся Ризруид. — Кстати, о цибуле. Сегодня вечером Сергей будет готовить вместе со мной оякодон. Рис у нас есть, весенний лучок есть, яички есть, курочка есть, а ещё угорь, которого я поймал, пока катану и тебя «вылавливал». И да, сёдзи — это не только перегородка с белой бумагой, но может быть ещё и окном, и дверью. Это я так, к слову. Бывает, что сам всё додумываешь, а потом удивляешься, почему на тебя смотрят как на придурка.

Вот это было хорошее замечание, потому что я частенько в людях замечал что-то такое, что мне не нравилось и сразу же строил общий портрет этих мудаков. Хотя если бы я дал им чуть больше времени и узнал их получше, то мудаки не были бы таковыми, я в этом уверен… теперь уверен. А как бонус — понял, что перегородки состоят не из белой ткани, крепящейся к деревянной раме, а из белой бумаги.

Я принял ванну, надел кимоно, хакама, хаори, таби и дзори…

— Осталось только отправиться в бой, не боясь смерти, и тебя можно назвать самураем, — сказал Ризруид. — Что ж, выполняю свою часть договора. Итак, лезвие катаны, да?

— Это ваш материал? — опередил я.

— Правильно. Он более прочный, поэтому не стоит удивляться, почему лезвие так легко прошло сквозь кирпичную стенку. Между прочим, кинжалы рептов-воинов первого уровня сделаны из такого же материала, поэтому не стоит разбрасываться ими всякий раз, когда появится шанс завладеть хотя бы одним из них.

Мне эти слова напомнили мои «выкрутасы» в Москве, когда я даже не пытался собирать кинжалы рептов-воинов, думая, что этих ящеров навалом и всегда можно найти данный экземпляр холодного оружия.

— Их беречь нужно, ибо материал, во-первых, недешёвый, а во-вторых — такое оружие не помешает в «хозяйстве», — добавил Ризруид.

— А про сектор?

— А про сектор тебе расскажет Рэйден. Ему же нужно с чего-то начать повторное знакомство. Только ещё раз предупреждаю: не лезь поперёд батьки в пекло, как вы говорите, и тогда узнаешь больше, чем ожидаешь.

Обновление 64

Ризруид и Серёга остались дома: парням готовить вкусный ужин, поэтому подготовка началась уже сейчас. Что касается меня, то в десять утра я подошёл к гигантской сакуре, под которой сидел Рэйден.

— Вы не заняты, — осторожно спросил я.

Если честно, то это бред — говорить с человеком на равных, а когда узнаёшь, что этот человек какая-то шишка, то начинаешь подбирать «уважительные» слова.

— Нет, не занят. Мы с тобой не познакомились в прошлый раз, — улыбнулся Рэйден. Он даже не открыл глаза. — Меня зовут Рэйден, а твоё имя я слышал только от Ризруида. Не желаешь сам назваться?

— Дмитрий.

— Значит, Кадзицу — Земной Плод.

— Что?

— Тебя бы здесь назвали Кадзицу. Это имя означает «земной плод». Моё имя означает «гром и молния». Думаю, ты и так это знал, если играл в Mortal Kombat за Райдэна. Мне Ризруид рассказывал про тебя. Я прекрасно знаю, что после двухтысячных в России начались проблемы с доступом к информации и технологиям из внешнего мира. А вот я за пятьсот лет нахлебался всякого дерьма… особенно за последние двадцать. — Рэйден глубоко подышал. — Прости за мой словесный всплеск. Я постараюсь больше не сквернословить при тебе.

Кто-нибудь увидел сквернословие?

Я не увидел. Может, предводитель Бессмертных и сказал что-то, но для меня он казался сорокалетним добряком японского происхождения со спокойной и внятной речью. В его присутствии мне самому не хотелось ругаться.

— Рэйден-сама, — обратился я со всем уважением. Запомнил с прошлых «посиделок» в апартаментах Кониси.

— Я глубоко ценю твоё обращение, но предлагаю сойтись на моём имени без «посторонней помощи», равно как и на твоём. Тебя я буду называть Дима… либо Кадзицу, меня же зови просто Рэйден. — Чтобы не создавать тишину, предводитель спросил: — Как поживают твои родители?

После этого вопроса я снова вспомнил про Полинку и Барсика, на чьи судьбы в данный момент я не мог повлиять.

— Даже не знаю. Надеюсь, что всё у них хорошо. Они поддались чипированию ещё в самом начале, а таким людям жить в этом мире хорошо, потому что они видят лишь то, что им показывают через их маленькие экраны, с которыми у них очень «липкая связь».

— Кадзицу, мне очень понравились твои слова. Ты бы стал отличным самураем, который мог бы заниматься писательской деятельностью.

— А разве самураи не должны воевать?

— Кто знает, что должны делать настоящие самураи. Я живу пять веков, и за это время я понял, что самурай — человек, который любит свою семью, уважает место, в котором живёт, защищает свой дом, познаёт себя, как воина и как многогранное существо, способное полюбить жизнь, но готовое в любой момент с ней распрощаться.

— Если честно, то я всегда мечтал увидеть настоящих самураев, но никогда не интересовался их культурой, поэтому для меня огромная радость, что ты делишься со мной такой информацией. Прости, что не изучал…

— Простить? — Рэйден засмеялся. — Ну хорошо, я тебя прощаю, но только за то, что ты этого хочешь, ибо здесь не за что больше прощать. Самураи, на самом деле, и сами не знают до конца, чего они хотят. Поверь мне — настоящему, «дефицитному» самураю, — продолжил смеяться предводитель Бессмертных.

С этим мужиком очень приятно говорить. И пусть наше общение длилось всего пять минут, я уже почувствовал огромный прилив лёгкости, которой Рэйден делился со мной на энергетическом (тонком) уровне.

— Раз нам так легко, могу ли я спросить кое-что?

Под «кое-что» я подразумевал сотни вопросов. Но, если Ризруид просил аккуратно задавать их, я решил забыть всё и начать с того, что будет приходить в голову самым первым.

— Как я столько живу и почему нас называют Бессмертными? — опередил Рэйден.

— Это тоже хорошие вопросы, ответы на которые я бы с радостью послушал, но хотелось бы узнать об этом мире: Ризруид говорил, да это и так видно, что вот этот вот мир создан с помощью представителей других миров, это так?

— Абсолютно. Эти же существа и даровали моему народу бессмертие. Конечно, если пуля пройдёт через голову, то бессмертный покинет наш мир, но если, например, эти мальчишки, — указал Рэйден на двух парнишек, которые сражались на деревянных палках, имитирующих катаны, — будут жить здесь, и никто их не тронет, то они и сотни тысяч лет смогут прожить, оставаясь телесно в том возрасте, в котором пожелают. Может, ты не так поймёшь, поэтому добавлю: мальчишке стукнуло двадцать пять и он желает остаться в таком теле. Тогда мои космические друзья с другой планеты проводят обряд и двадцатипятилетний юноша через сто, тысячу, десять тысяч лет останется таким же молодым.