Дмитрий Лукин – Из жизни Димы Карандеева (страница 13)

Как-то пропали ключи от входной двери и «предбанника», которые висели в прихожей на вешалке на специальном крючке, и мне стало казаться, что кто-то бывает в мое отсутствие в квартире – вещи стали менять свое положение. Я довольно рассеянный и поэтому мог что-то напутать, но однажды точно запомнил, как именно, в каком порядке лежат мои книги за изголовьем кровати, а потом, когда вернулся домой, увидел, что лежавшая на тумбочке Библия в твердом переплете оказалась исписана синей ручкой, а страницы внутри были частично выдраны и порезаны, надпись на одной из страниц гласила: «Будьте вы прокляты!».

Меня обуял ужас.

Один раз, когда я пылесосил, то нашел в прихожей булавку с намотанными на нее волосами.

Не может ли ведьма притаиться где-нибудь в квартире и, дождавшись ночи, выйти и ударить меня, спящего, ножом?

Теперь перед тем, как лечь спать, я запирал дверь своей комнаты на ключ, а закрыв, заглядывал под кровать и в шкаф, и только тогда ложился спать.

Но оставались окна. Мне казалось, какой-то неведомой силой ведьма сможет преодолеть расстояние в два этажа и залезть в мое окно, которое я всегда прикрывал на третье деление фиксатора. Поддеть задвижку-фиксатор с улицы ничего не стоило и поэтому, рискуя остаться в духоте, летом я всегда закрывал окна.

Но однажды ночью мне показалось… или ведьма непонятным образом действительно поднялась до моего этажа и «стояла» в воздухе прямо перед моим окном и смотрела на меня в упор. Я моргнул, перекрестился, и… она исчезла… Было ли это правдой или видением?

Было хлопотно, но через какое-то время я поменял в квартире замки.

Встреченный мною на улице сосед по подъезду спросил, слышал ли я, что ведьма опять по ночам стала громко слать проклятия и произносить богоборческие речи.

Сосед предлагал вызвать полицию, но я не смог ответить ему что-нибудь вразумительное.

– Только не открывайте дверь, если она будет к вам ломиться, – предупреждала ее родственница, которая тоже жила в нашем подъезде. – И, пожалуйста, не вызывайте полицию. Я так надеюсь, что она одумается, хоть на старости лет станет приличным человеком, начнет ходить в церковь.

Мы познакомились с Аленой в парке.

– Как тебя зовут? – спросил я ее.

Моя будущая возлюбленная ответила мне.

Алена оказалась начинающей певицей. Мне казалось, что каждый слушатель в зале обязательно будет влюблен в Алену. «Создатель лепит такие совершенные личики будто специально, чтобы заманивать слушателей, – думал я. – Просто невозможно, что она еще не известна, не знаменита на весь мир!». Алена казалась мне краше всех голливудских красавиц и всех «звезд», запечатленных на знаменитой «Аллее славы».

– Она может предать, – сказал мне отец, когда я познакомил его с Аленой. – Конечно, дело твое – жениться на ней или нет, но, мне кажется, ей от тебя нужны деньги и московская квартира. Ты не замечаешь, она постоянно хитрит? Откуда она, с Украины? Гоголя перечитай, в Киеве все бабы ведьмы.

– Моя бабушка не дождалась своего возлюбленного из армии, – как-то рассказывала Алена. – Но он ее потом простил…

Это сразу же привлекло мое внимание. Самое печальное, самая главная ошибка в человеческих отношениях – та, что мы думаем, что люди меняются. А они никогда не меняются. И человечество за многие столетия ничуть не изменилось.

– Наше общение стоило тебе всего три похода в кафе, а было уже столько эмоций и моих переживаний, – как-то вырвалась у нее еще одна подозрительная фраза.

– Ты – потребитель, – сказал я ей как-то. – Настоящая любовь – это безусловное принятие. – А она на это ответила мне: «Такой, какой есть, мужчина нужен только в военкомате».

Я видел ее с другим, но не мог противиться. И вот, я узнал, что она вышла замуж.

Прошло несколько дней, крики соседки снизу прекратились. А ведь я так привык к ее ночной болтовне и проклятиям… Сосед по подъезду, встреченный мной снова во дворе, подтвердил мои наблюдения: «Да, прямо куда-то испарилась. Может, померла?». «Через сколько дней можно звонить в полицию, сообщить о пропаже человека?», – подумал я.

Я очень люблю мансарду на своей даче. Есть в ней что-то загадочное. Она большая и темная, как чердак, туда не проведено электричество. Сначала мы с родителями решили, что там будет стоять биллиардный стол, но потом планы изменились.

И вот как-то меня осенила совершенно сумасшедшая отгадка – а не повесилась ли ведьма с нижнего этажа на нашей мансарде? Я часто слышал в дачном доме, когда оставался в нем один, шорохи, и будто кто-то ходил ночью надо мной, над моей головой…

И вдруг в мозгу моем отчетливо возникло словосочетание: «На мансарде повесилась ведьма». Эта неожиданная сумасшедшая фраза стала стучаться в мое сознание.

Теперь я знал: мне надо ехать на дачу и забраться на мансарду, ведь там повесилась моя безумная соседка.

Я взял на работе небольшой отпуск и на десять дней уехал на дачу, чтобы пожить там полным отшельником.

Я походил по пустому дому, залез даже на второй этаж, а потом спустился вниз. Тем временем начало темнеть.

И вот я опять услышал шум, это было уже под ночь. Я забрался на мансарду и увидел болтающееся на веревке человеческое тело в балахоне. С превеликим трудом я снял его – то ли порвал, то ли разрезал веревку, на которой висел повешенный или повешенная. И я увидел бледное лицо соседки. Даже в свете фонарика угадывалось, что оно какого-то бело-фиолетового цвета и с высунутым языком…

Завернув труп в мешковину, я спустил его на первый этаж и свалил в угол комнаты, что рядом с кухней.

Мне казалось, что соседка вот-вот поднимется, оживет, но тело в мешковине лежало неподвижно. Я подумал, что надо похоронить его, и потащил вниз по ступенькам крыльца, и лопатой, взятой из гаража, стал копать яму на дальнем конце участка. То, что не следует хоронить труп ведьмы на участке, мне даже не пришло в голову…

Я копал и почему-то не удивлялся тому, что в цыганском доме на окраине деревни сегодня нет шума и песен.

Я вырыл довольно глубокую яму и спихнул в нее тело соседки. Перед тем, как бросить первую горсть земли, еще раз посмотрел на труп, со страшного лица которого сползла мешковина… Передо мной было лицо Вечной матери.

Я закрыл дверь на засов и рухнул на кровать. На удивление мгновенно заснул.

Утро было сумрачное, я вышел к умывальнику чистить зубы, поглядел на округу. Рядом с забором медленно шла Валентина Михайловна Кожевина. Я специально сделал несколько шагов к забору, чтобы поздороваться с ней.

– Здравствуйте, как Вы поживаете? – спросил я ее. – А не знаете, чего табора у нас давненько не слыхать? Не пируют уже, не съехали ли? А где барон их цыганский?

Валентина Михайловна удивленно посмотрела на меня.

– Какой еще табор? Никакого табора у нас не было и цыганского барона не водилось.

Меня тянуло рассказать Валентине Михайловне про то, как я обидел старую цыганку молитвой, но я вовремя остановился.

Мне было страшно ночевать на одном участке с закопанной ведьмой, и в тот же день я уехал в Москву.

В Москве меня ждал сюрприз – обнаружил на мобильнике смс от Алены: «Я была не права. Я раскаиваюсь. Прости меня».

Мы встретились, целовались, она была ласковее прежнего.

– Я все осознала, – говорила она. – Я – предатель. Конечно, я просто многого не понимала… Жизнь сложная, и жизнь несправедлива!

Мы опять обнялись, и я не хотел выпускать ее из объятий. «Да, – думал я, – главное в жизни – это умение прощать, этому так сложно научиться. Сложнее всего на свете! Но я, слава Богу, знаю этот секрет!

И ночью, когда у нас случилось с ней…, я чувствовал под собой ее горячее тело, я целовал его… Какое-то непонятное, неосознанное желание заставило меня потянуться к фонарику, что лежал тут же на столике. Не прекращая обнимать Алену, я дотянулся до него и, включив, направил на Алену луч света… С подушки на меня смотрело улыбающееся застывшее лицо Вечной матери.

История одного литератора

Алексея Шарова влекли ее длинные ноги и участие в престижном конкурсе моделей, а Татьяну, наверное, прельщало, что он вроде как молодой писатель, который напишет бестселлер, и она засверкает в главной героине. Он был всего лишь студент литвуза, а Татьяна уже давно была примой наяву, воплощением современной русской красавицы, это просто рвалось из ее зауженных глаз и манерности. Даже друг Алексея, амбициозный С., отметил, что Татьяна чересчур вздыхает и томится по себе. Детство за границей, модельные конкурсы, двухгодичный роман с королем книжного бизнеса Сергеем Вайнштейном… Она так часто потом рассказывала Алексею о его любви и подарках, о доме, купленном специально для их встреч, в котором он два года навещал ее. Двухэтажный розовый, со стенами в ровной сетке кирпичей, куда он делся теперь? Наверное, так и стоит на своем шоссе.

На каком-то из их первых свиданий Татьяна отдалась Алексею своей студийной фотографией. Она не очень ему понравилась, потому что на ней на одной из длинных Татьяниных ног был едва заметный блеклый синяк. Но Алексей все равно гордился фотографией и всем показывал, а в какой-то компании обиделся – одна малознакомка, сжав лицо, сказала: «я так бы не села».

«Надо же! – чуть не возмутился он вслух. – Какого все о себе мнения!»

Алексей переживал, что Татьяна назначала встречи в центральных дорогих кафе и к тому времени, когда он появлялся, сразу становился должен немалые суммы за ее коктейли. Для него это были богатства Креза.