Таким образом, предпосылками разрушения КПСС явилось желание руководства КПСС жить, «как на Западе», приватизировать госсобственность, сказалось внешнеполитическое влияние, а также практически полное обновление руководящих органов КПСС, в результате чего к власти пришли лица, активно поддерживающие перестройку и желающие перехода от социализма к капитализму.
Если первые изменения в КПСС произошли на кадровом уровне, то затем целенаправленная «перестройка» началась в масштабе всей партии. И первым шагом на этом пути стало изменение ст. 6 Конституции СССР 1977 г. и создание многопартийности в СССР.
§ 2. Создание многопартийной системы
Партии (КПСС. – Д. Л.) надо дать сейчас возможность пойти по пути СЕПГ, КПЧ, ПОРП, то есть рассыпаться или превратиться в «одну из»… В феврале (1990 г. – Д. Л.) началась волна повальных отставок первых секретарей на райкомовском уровне.
Отстранение КПСС от власти[73] и превращение её из системы управления государством в рядовую партию парламентского типа шло постепенно.
Как уже упоминалось выше, для этого первоначально провели «зачистку» в руководстве КПСС, заменяя прежних членов Политбюро и ЦК КПСС на более послушных. Затем с целью лишения КПСС возможности управлять государством 30 сентября 1988 г. на Пленуме ЦК КПСС было проведено решение о ликвидации большинства отраслевых отделов ЦК КПСС[74].
Но все эти меры были сугубо внутрипартийными.
Первым же юридическим шагом на пути к разрушению КПСС и коренному изменению политической системы СССР стало изменение ст. 6 Конституции СССР 1977 г., закреплявшей за КПСС статус руководящей и направляющей силы советского общества, ядра политической системы.
Надо сказать, что идея введения многопартийности возникла не спонтанно, а вынашивалась еще задолго до изменения ст. 6 Конституции СССР.
Еще в декабре 1985 г. в записке А. Н. Яковлева М. С. Горбачёву «Императив политического развития» указывалось, что в СССР целесообразно ввести такую систему управления государством, при которой должен появиться институт президентства. При этом Президент СССР должен осуществлять верховную государственную и партийную власть, он должен являться председателем Коммунистического Союза (Союза коммунистов), быть председателем Объединенного Политбюро партий, входящих в Коммунистический Союз. Союз коммунистов должен состоять из двух партий: Социалистической и Народно-демократической. Правительство должно возглавляться Генеральным секретарем партии, победившей на всенародных выборах[75].
Сам А. Н. Яковлев, комментируя представленную М. С. Горбачёву записку, отмечал: «…Хотя я понимал, может быть и не полностью, что радикальные изменения приобретут свою логику развития, предсказать которую невозможно…
Реакция М. С. Горбачёва на эту записку была спокойной, заинтересованной. Но он считал предлагаемые меры преждевременными»[76].
Разделял мнение А. Н. Яковлева в том числе и тот, кого обычно ему противопоставляют, Е. К. Лигачёв, указывающий, что «после 1985 года в руководящем ядре партии не было разногласий по поводу того, что систему партийно-государственного управления надо менять, она изжила себя»[77].
В декабре 1986 г. Яковлев подтвердил свою позицию, заявив, что «было бы разумным разделить партию на две части, дав организационный выход существующим разногласиям»[78].
Как видно, еще в начале перестройки руководством страны рассматривался вопрос о ликвидации однопартийности в СССР. При этом было чёткое понимание, что последствия этих «радикальных изменений» могут быть непредсказуемыми[79].
И вынашиваемые в начале перестройки идеи стали постепенно претворяться в жизнь. Многопартийность в СССР начала постепенно вызревать.
Как замечает А. И. Соснило: «Прообразом первых политических партий были различные кружки и дискуссионные клубы, как региональные, так и общероссийские (автор, видимо, имел в виду «общесоюзные». – Д. Л.): Всесоюзный социально-политический клуб (1987 г.), Клуб социальных инициатив (1986 г.), Межпрофессиональный клуб (1987 г.)…»[80].
Затем кружки и клубы начали перерастать в общественные движения и неформальные объединения.
Один из исследователей в начале 1990 г. указывал: «По сведениям нашей периодической печати, в настоящее время действует до 3 тысяч[81] так называемых неформальных организаций и групп. Неформальными они названы только потому, что в СССР нет специально легитимизированного статуса общественных организаций, кроме тех, которые были созданы постановлениями ЦК КПСС… Вполне можно полагать, что подавляющее большинство неформальных группировок – протопартийные организации. Как только законодательно в СССР будет оформлена многопартийная ситуация, возникнут многие десятки партий, которые мгновенно заполнят политическое пространство от левоэкстремистского до правоэкстремистского типов общественных движений. Зародыши всего этого есть»[82].
Таким образом, первой ступенью на пути к многопартийности стало появление различных дискуссионных клубов и кружков, которые затем стали перерастать в общественные движения и неформальные объединения.
Одновременно в этот период образуются формирования (например, в республиках Прибалтики, на Украине, Молдавии), именующие себя «народными фронтами». Хотя по названию данные движения провозглашали, что они выступают от имени народа республики, в действительности, исходя из анализа их программных документов, можно сделать вывод, что справедливее говорить о них не как о «народных фронтах», а как о «националистических движениях»[83]. Затем стали возникать народные фронты в городах – Москве, Ленинграде, Куйбышеве, Ярославле и т. д.[84] Интересно, что организационно «народные фронты» в городах, подобно КПСС, стали строиться по производственно-территориальному признаку. На уровне города руководство работой фронта осуществлял чаще всего координационный центр. Высшим органом фронта, опять же как и в КПСС, являлась конференция или съезд[85].
Интересно отметить, что партийное руководство в республиках всячески поддерживало народные фронты. При открытии учредительного конгресса Народного фронта Эстонии с приветственным словом к собравшимся обратился первый секретарь ЦК Компартии республики В. Вяляс, на учредительном съезде Народного фронта Латвии – первый секретарь ЦК Компартии Латвии Я. Я. Вагрис[86].
Само открытие учредительных конгресса и съезда было очень помпезным. По воспоминаниям одной из участниц учредительного съезда Народного фронта Латвии, «открытие его было торжественным, зал был украшен прежде запретным красно-бело-красным национальным латвийским флагом. Делегаты пели государственный гимн времён независимости “Боже, благослови Латвию”, многие плакали. Эмоции бушевали, царила эйфория, то и дело гремели аплодисменты, шли горячие, острые споры, временами умиротворяемые совместным исполнением популярных латышских песен… Неоднократно звучало утверждение о том, что Латвия в 1940 году была оккупирована советскими войсками и незаконно включена в состав СССР»[87].
Более подробно деятельность так называемых «народных фронтов» можно разобрать на примере народного фронта Латвии.
Уже в декабре 1989 г. сами латыши в лице общественных организаций информировали II Съезд народных депутатов СССР, что «Народный фронт Латвии /НФЛ/, в состав которого входит значительная часть народных депутатов СССР от нашей республики, открыто провозгласил курс на выход Латвии из состава СССР и изменение её государственного строя. Подавляющая часть средств массовой информации республики, в том числе телевидение, и радио, находится под жёстким контролем руководства НФЛ. Через печать телевидение и радио ведётся массированная обработка населения республики, дискредитируется КПСС, Советские Вооружённые силы, идея федеративности нашего Союза. В Латвии Советскую Армию называют “оккупационной”. В республике сносятся памятники советским воинам, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины, в то же время воздвигаются монументы в честь латышских легионеров СС, членов диверсионно-разведывательных групп абвера, солдат фашистского вермахта. Из наименований улиц и печатных изданий исчезают слова “советский”, “коммунистический”, “ленинский” и т. д. В республике и за её пределами ведётся бурная деятельность, направленная на развал нашего государства путём разжигания межнациональной розни и проведения в жизнь идеи выхода советских республик из состава Союза ССР. Активную роль в этой деятельности играют народные депутаты СССР от Латвии: В. Скудра – министр юстиции Латвийской ССР, Д. Иванс, Э. Инкенс, А. Цирулис, В. Авотиньш, А. Калныньш, И. Бишерс – заместитель председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР, Ю. Боярс, М. Костенецкая, Я. Петерс, В. Толпежников… Самым печальным является то, что в числе инициаторов и активных разработчиков этих дискриминационных законов находятся те люди, которые по своему положению обязаны строго придерживаться советской законности – это первый секретарь ЦК КП Латвии Я. Я. Вагрис, Председатель Верховного Совета Латвийской ССР А. В. Горбунов, Председатель Совета Министров республики В. Э. Бресис и многие другие, при этом они игнорируют мнение значительной части населения республики. Все эти действия ведут к анархии, обострению межнациональной напряженности, дестабилизации политической и экономической системы Латвийской ССР»[88].
