Дмитрий Лим – Одиночка. Том I (страница 8)
Хм, значит, действительно она что-то вывихнула? Но внимание привлёк не интерьер, а человек, стоявший у окна спиной к нам.
Высокий, широкоплечий, одетый в тёмный плащ и что-то курящий. В купе отчётливо воняло табаком. А служанка, к слову, сидела с закрытыми глазами и была неестественно бледной.
«Так вот оно что, — промелькнуло у меня в голове. — Проблема — это он?»
Мария откашлялась, пытаясь привлечь внимание незнакомца.
— Простите… — она запнулась. — Вы кто и что делаете в моём купе?
Мужчина медленно повернулся. Его лицо, скрытое в полумраке, показалось мне смутно знакомым. Квадратный подбородок, шрамы на лице. Такой… узнаваемый типаж наёмника. Таких, как он, я повидал за свою жизнь немало. Причём явно охотник.
В моём мире у охотника было три пути: работать согласно статусу, не работать и паразитировать на обществе, ну и работать на папика, пользуясь своими способностями не в тех целях, которые уготовила судьба. Этот, с «квадратной» челюстью, как раз был из таких.
— Заждался, — хрипло произнёс гость.
В мгновение ока он выбросил руку вперёд, и я увидел, как что-то блеснуло в его пальцах. Мария охнула и осела на пол, потеряв сознание.
Время будто замедлилось. Наёмник поднял вторую руку, в которой был тлеющий окурок, явно для того, чтобы добить девушку другим навыком. Я среагировал инстинктивно: движение, отточенное тысячами тренировок в другом мире. Рывок, захват — и рука наемника, державшая окурок, оказалась в моей хватке. Я сжал её так сильно, что кости затрещали. Он взвыл от боли, попытался вырваться, но мои пальцы держали крепко.
Вторым движением я выкрутил его кисть, заставляя чуть согнуться. Голова наёмника оказалась в идеальной позиции для удара. Следующим этапом был удар в лицо.
«Усиление», — мысленно велел системе.
Хруст — и наёмник пошатнулся. Я не дал ему опомниться, атаковал снова, бил точно и жёстко, сосредотачиваясь на болевых точках: в солнечное сплетение, по коленям, в висок. Каждый удар сопровождался хрустом костей или приглушённым стоном.
В конце концов, наёмник рухнул на пол. Он был мёртв.
И… что дальше? Задание не выполнено. Система ни слова не сказала про выполнение. А значит, это ещё не всё. И действовать надо быстро. Но…
Первым делом — избавиться от тела. Вариантов немного: оставить здесь — значит неминуемо привлечь внимание, рассказать правду — нафиг надо, да и времени на объяснения нет. Остается одно: выбросить его из поезда.
Глаза лихорадочно забегали по купе, выискивая хоть что-то, что можно использовать. Ага, вот оно! Окно!
Превозмогая усталость, я дотащил тело до окна, открыл его и, собрав остатки сил, вытолкнул наёмника наружу. Тело исчезло в ночной темноте, растворилось в мелькающих пейзажах.
Теперь нужно убедиться, что все живы. Быстро подскочив к служанке, я проверил пульс. Слабый, но есть. Осторожно приподняв Марию, я усадил её в кресло. Она была бледной, как полотно.
«Чем он её шарахнул, интересно?» — пронеслось в голове.
Нужно привести её в чувство. Снова беглый взгляд по купе… Бутылка воды! Хорошо. Смочив платок, я начал аккуратно протирать ей лицо.
Через несколько секунд ресницы Марии дрогнули, и она открыла глаза.
— Что… что вы тут делаете? — прошептала она, пытаясь сфокусировать взгляд.
Я постарался придать своему лицу максимально невинное выражение.
— Мария, с вами всё в порядке? Вам, наверное, стало душно. Давление? Вы потеряли сознание, — произнёс я, указывая на открытое окно. — Я открыл окно, чтобы проветрить.
— Вы…
— Я Владимир Войнов. Вы попросили меня зайти, посмотреть вашу служанку. Вывихнула она чего-то, — пояснил я, указывая на её работницу. — Но ей тоже дурно. В таком состоянии ничего сделать не могу.
В глазах Марии читалось недоумение, но она, похоже, ничего не помнила.
— Понял, — я улыбнулся, отошёл от девушки и поклонился. — Прошу меня простить, дела!
Распрощавшись с Марией и велев ей запереть за мной дверь от греха подальше, я вышел из её купе. А там, ну… меня поджидали двое крепких парней. Скорее всего, не меня, а наёмника. Когда я появился, один из них прищурился и тут же сказал в телефон, который держал у уха:
— Цель не видно. Тут парень какой-то.
Я нахмурился. Времени на разговоры не было. Интуиция подсказывала, что эти двое представляют серьёзную опасность. Резким рывком я попытался атаковать ближайшего, но он оказался проворнее, чем я ожидал. Удар рукой, направленный в горло, был блокирован.
Второй парень тут же бросился в атаку, его кулак просвистел в миллиметрах от моего виска. Я отшатнулся, понимая, что недооценил противников. Они двигались слаженно, как обученные бойцы. Один прикрывал другого, не давая мне возможности перехватить инициативу. Ну и, разумеется, оба — охотники. Они быстрее обычного человека.
В ход пошли инстинкты. Уклоняясь от очередного удара, я воспользовался моментом, чтобы контратаковать. Короткий, резкий удар ногой в колено ближайшего противника. Он охнул от боли и на мгновение потерял равновесие. Этой секунды мне хватило, чтобы нанести удар в челюсть второму. Он пошатнулся, но не упал.
Первый, хромая, пытался атаковать, но я уклонился и с разворота ударил его локтем в висок. Он рухнул на пол без сознания. Второй, оправившись от удара, снова бросился на меня. Я попытался блокировать его атаку, но он оказался проворнее. Его кулак достиг цели, и я почувствовал острую боль в голове.
«Навыком ударил, сволочуга…»
В глазах потемнело, и я рухнул на пол. Система в эту секунду оповестила меня:
«Критический уровень здоровья!»
И, наконец, я увидел перед глазами цветную полосу с красной индикацией. На ней были показатели: десять из ста пятидесяти.
Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену боли. Голова раскалывалась, словно её пытались расколоть изнутри. Я лежал на полу хрен пойми где, ощущая холод кафельной плитки. Вокруг стояла тишина.
«А я вообще в поезде?»
С трудом приподнявшись, я оперся о стену, пытаясь прийти в себя. В голове мелькали обрывки воспоминаний: Барышев, наёмник, двое парней в коридоре, удар… Я ощупал затылок. Там была огромная шишка.
«Десять из ста пятидесяти… Это никуда не годится…»
Нужно было срочно что-то предпринять. Во-первых, восстановить здоровье. Во-вторых, понять, что происходит. И самое главное — выяснить, кто стоит за всем этим.
Я с трудом поднялся на ноги. Мир вокруг качался.
Офигеть, я что, провалялся в отключке больше получаса?
Я попытался сфокусировать взгляд, и тут только заметил, что я уже не в коридоре поезда. Меня перетащили, или я сам сюда дополз? Я находился в каком-то роскошном купе, обшитом тёмным деревом. В полумраке комнаты выделялась массивная фигура, сидящая в кресле напротив меня. Зрение прояснилось сразу, как индикатор здоровья поднялся на две единицы.
Передо мной был дворянин Барышев. Он внимательно разглядывал меня, держа в тонких аристократических пальцах мой паспорт. Лицо его было непроницаемым, но в глазах читалось что-то хищное.
«Вот дерьмо…»
— Интересно, — протянул Барышев, откладывая, как оказалось, мой паспорт на столик. — Владимир Войнов… Или всё же нет? Что-то мне подсказывает, что вы не тот, за кого себя выдаете. Ах да, Александр Громов. Слышал я про вашу семью, слышал.
Над головой Барышева внезапно вспыхнул красный маркер. Системное сообщение назойливо замигало в углу зрения:
М-м-м. Здоровья всего четырнадцать единиц, а этот мужик явно не пальцем делан. Отказ от задания — мгновенная смерть, а нападение — практически гарантированная. Оставалась лишь надежда на внезапность и удачу. Классика.
— Александр Громов, значит, — повторил Барышев, словно смакуя каждое слово. — Что ж, весьма любопытно. И что же столь известного представителя столь знатного рода занесло сюда? Вы у нас едете в Новгород? Да? Охотник Е-ранга.
Я молчал, собираясь с силами.
«Уже навёл справки? Быстро же ты…»
— Не стоит молчать, Александр, — Барышев слегка наклонил голову, и в полумраке комнаты его лицо приобрело зловещий оттенок. — Я всё равно узнаю правду. Вопрос лишь в том, насколько болезненным будет этот процесс. Я, знаете ли, не люблю тратить время впустую. Итак, расскажите мне, что вас привело сюда? И, самое главное, какое отношение вы имеете к Марии Романовой?
Времени на раздумья не оставалось. Барышев явно был готов к любому развитию событий, и каждое моё слово могло стать роковым. Но молчание действовало хуже. Значит, нужно было тянуть время, при этом пытаясь оценить обстановку и найти хоть какой-то выход.
— Мария Романова? — я постарался придать своему голосу максимально небрежный оттенок. — Впервые слышу это имя. А в Новгород я еду по делам. Какое отношение? А вот это уже интересно. А вот это уже становится… ну, скажем так: подозрительно? — я выдавил из себя кривую усмешку.
Барышев продолжал сверлить меня взглядом, словно рентгеном просвечивал насквозь.
— Не врите, Александр. Я знаю, что вы здесь не случайно. И ваше внезапное появление в купе Марии — это не простое совпадение. Охотник Е-ранга… — он снова усмехнулся, но уже беззлобно: — Такой слабак расправился с наёмником? Кто ещё с вами? Где Романова?