Дмитрий Лим – Одиночка. Том I (страница 53)

Я моргнул, пытаясь переварить полученную информацию. Чогот… Что это, вообще, такое?

Глава 18

Солнце пробивалось сквозь щели неплотно прилегающих пластин поликарбоната, рисуя причудливые узоры на пыльном полу. Несмотря на вчерашнюю суматоху, ощущение бодрости и предвкушения нового дня переполняло меня. Даже этот дерьмовый дом с крысами и сквозняком не мог испортить мне настроение.

Навык, полученный вчера, я решил не использовать. Пока что. Нужны были особое место и время… но об этом чуть позже. Ибо у меня с утра была очень важная миссия: проведать соседей.

«Эймон не прощает».

И дело было не только в пьяной молодежи, но и в троице грабителей, которым крепко досталось.

С утра, позавтракав чем-то на скорую руку, я решил навестить бубусечку, чей дом арендовал. Выйдя на улицу и потянувшись, я направился к домику бабки Марфы, стоявшему поодаль от моей развалюхи.

Точнее, Марфы Евгеньевны Спириной, если ФИО, вообще, было верным в договоре.

Калитка скрипнула, пропуская меня во двор, заросший бурьяном и заваленный всяким хламом. Марфа возилась в огороде, что-то усердно полола, склонившись в три погибели. Заметив меня, она выпрямилась и оперлась на мотыгу, окидывая меня подозрительным взглядом.

— Здрасте, Марфа Евгеньевна, — проговорил я, подходя ближе. — Как поживаете? Урожай небось уже планируете?

Старушка прищурилась, словно оценивая опасность моего приближения. Видок у меня, видимо, был не самый презентабельный, если судить по выражению её лица. Но это, как говорится, не мои проблемы.

— Здравствуй, здравствуй. Что надо? — проскрипела она, подозрительно оглядывая меня с ног до головы. — Расплатиться на месяц вперёд хочешь?

— Не-а. Жаловаться буду!

Ей не понравились мои слова. Она поджала губы, о чём-то подумала пару секунд и выпалила на одном дыхании:

— Что, крысы тебя одолели? Так я тут при чём? Травить их надо, травить…

— Да нет, Марфа Евгеньевна, я по другому делу, — улыбнулся, стараясь придать лицу максимально дружелюбное выражение. — Тут такое случилось, даже не знаю, как и начать… В общем, вы, случайно, не знаете кого-нибудь по имени Витя?

Бабка нахмурилась ещё сильнее.

— Витю? Какого Витю? Никаких Витей не знаю. Всех соседей знаю, и никаких Вить там нету! Ты, милок, случаем, адресом не ошибся? Тут таких отродясь не было!

Я усмехнулся. Конспирация — это, конечно, хорошо, но не до такой же степени! И да… нет слова «нету»!

— Ну как же не знаете, Марфа Евгеньевна? — с притворным удивлением воскликнул я. — Витя такой… ну, любит чужие деньги считать. Друзья у него маргиналы. Ой, — я заметил, как у неё дёрнулась бровь. — Друзья ко мне тут его заходили! Сказали, что сына у вас так зовут! Неужели не припоминаете?

Старушка продолжала упираться, словно партизан на допросе.

— Не знаю я никаких Витей, — отрезала она. — И сыновей у меня сроду не было. Одна я, как перекати-поле, по жизни.

Я вздохнул. Ну и вредная же бабка! Придётся брать её измором.

— Ладно, Марфа Евгеньевна, не хотите — не говорите, — пожал я плечами. — Просто пришёл сказать, что друзья вашего Вити… э… погостили у меня. Без спроса. Вот и думаю, полицию, что ли, вызывать…

Тут старушка наконец сдалась. Лицо её слегка покраснело, а в глазах мелькнул нехороший огонёк. Вся её сутулая фигура напряглась, словно она готовилась к обороне. Несколько долгих секунд она молчала, сверля меня взглядом из-под нависших бровей. Потом медленно, с каким-то утробным рычанием, выдавила из себя:

— Погоди… Ты ничего не путаешь, сынок? Мой Витя, он… он давно уже из дома уехал. Работает далеко, редко приезжает. Да и вообще, он творческая душа — поэт! Какие ещё гости? Какие друзья?

Я хмыкнул, притворно почёсывая затылок.

— Значит, есть у вас сын! А гости… ну, как сказать… гости. Незваные, скажем так. Пришли, похозяйничали, ничего не спросив. Правда, ничего ценного не унесли, ног-рук не хватило! Пришлось их немного потрепать.

Марфа Евгеньевна вдруг как-то сникла. Плечи её ещё больше опустились, взгляд потух. Она опустилась на покосившуюся скамейку возле крыльца и, уставившись в землю, тихо пробормотала:

— Витя… Витенька… Да что ж такое-то…

Я присел рядом с ней на край скамейки, стараясь не давить своим присутствием.

— Может, вы все-таки знаете что-нибудь о случившемся, Марфа Евгеньевна? А то ведь я в полицию пойду, напишу заявление. Пусть разбираются. Мне-то что? Но вам, думаю, это тоже ни к чему.

Она молчала ещё какое-то время, а потом вдруг подняла на меня взгляд, полный какой-то усталости и обречённости.

— А внуки у вас есть, Марфа Евгеньевна? Мальчик такой вежливый… — спросил я, аккуратно зондируя почву.

Старушка, поморщившись, словно от зубной боли, кивнула.

— Максимка? Хороший мальчик, чего уж там, — пробормотала Марфа Евгеньевна, словно оправдываясь. — Вежливый, всегда здоровается, поможет, если попросишь. Да, внук у меня есть: Максим, студент. А что такое?

Я развёл руками, изображая крайнюю степень неловкости.

— Да понимаете, Марфа Евгеньевна, неудобно говорить… короче говоря, ваш Максимка… э-э… ну, тоже погостил у меня! Припёрся без приглашения. И, скажем так, в состоянии повышенной боевой готовности. Ну, то есть пьяный. В стельку. И не один, а с целой компанией!

Бабка отшатнулась, словно я её ударил. Лицо её перекосилось от возмущения.

— Да ты что такое говоришь⁈ Максим? Пьяный? Да не может быть! Мой внук — золото! Он спортом занимается, учится хорошо, вообще не пьёт! Ты, наверное, что-то путаешь!

Я усмехнулся про себя. Конечно, не может быть. Всегда так говорят.

— Нет, Марфа Евгеньевна, не путаю. Узнал бы его из тысячи. Молодой, наглый, в спортивном костюме… и от него за версту разило перегаром. Он ещё пытался мне что-то доказать. Но я его быстро успокоил. Вы бы видели его лицо, когда он услышал, что я охотник.

Старушка побледнела. Видно было, что она предельно удивлена тому, кто я такой… но она всё же попыталась выпутаться из ситуации.

— Врёшь ты все! — прошипела она, глядя в сторону. — Не мог мой Максим такого сделать! И никакой ты не охотник!

— Марфа Евгеньевна, ну что вы как маленькая? — вздохнул я. — Я же не слепой. Да и зачем мне врать? Мне от этого какая выгода? Сами посудите: просыпаюсь я утром, а у меня в доме — пьяный пацан, который утверждает, что это его дом и я тут никто. Ну, и как мне реагировать? Конечно, я его выставил за дверь. Но осадочек, как говорится, остался.

Бабка молчала, сверля меня взглядом. Я чувствовал, как она пытается меня пронзить им насквозь, разгадать, что я задумал, чего хочу добиться. Но я лишь спокойно смотрел в ответ, не выдавая никаких эмоций. Я потянулся за карточкой в карман штанов, и она, даже не всматриваясь в неё, сама прекрасно поняла, кто я такой.

— Ладно, — наконец, произнесла она, сдаваясь. — Допустим, был Максим. Допустим, выпил лишнего. Но это же ничего не меняет! Витя всё равно ни при чём!

— Да я уже понял, что Витя ни при чём, — усмехнулся я. — А где он сейчас, не знаете?

Марфа Евгеньевна покачала головой.

— Не знаю. Сказал, дела какие-то, и ушёл ещё ночью. Куда — не говорил. Он у меня такой: сам себе на уме.

Я задумался. Получалось, что Витя тот ещё трус… был он здесь, был! А мать его прикрывает!

— Ладно, Марфа Евгеньевна, — сказал я, вставая со скамейки. — Не буду вас больше мучить. Полицию вызову, и пусть они сами разбираются с вашими родственниками.

Старушка вздохнула.

— Не надо полицию, пожалуйста, — попросила она. — Не хочу я, чтобы Максим в неприятности вляпался. Он же у меня… один остался. А Витя… а его я давно уже потеряла…

В её голосе прозвучали такие тоскливые нотки, что мне даже стало её жалко. Все-таки старая женщина переживает за внука и сына. Хм, кстати, а Макс — сын Вити? Или… ой, а на кой хер мне это, вообще, знать?

— Ладно, — сдался я. — Не буду вызывать. Но с вас компенсация морального вреда.

Марфа Евгеньевна с опаской посмотрела на меня.

— Какая компенсация? Деньги, что ли? Так у меня нет денег! Я же пенсионерка!

Я улыбнулся.

— Нет, деньги мне не нужны. Просто за два месяца я за аренду не плачу. Идёт?

Бабка облегчённо вздохнула.

— Идёт, — согласилась она. — Лишь бы Максим не пострадал. И вас прошу, не обижайте его. Он хоть и дурак, выпивши, но в душе — хороший парень.

— Постараюсь, — пообещал я. — Но если он будет нарываться… пеняйте на себя.

С этими словами я развернулся и направился к выходу. Калитка скрипнула, пропуская меня на улицу. Я потянулся, чувствуя, как настроение немного улучшилось. Ну что ж, минус одна проблема. Осталось выяснить, куда подевался Витя. Найти его, поговорить, наказать.

Я-то понимал, что Витя вечером, видимо, увидел, что я сделал с его друзьями, а затем, вполне вероятно, и полюбовался на то, как я разносил монстров у фермы тут поблизости. Смекнул, что я охотник, и спинным мозгом почуял, что рано или поздно сам сдохнет от моей руки. Поэтому и дал дёру, ища спасения в бегах. Инстинкт самосохранения — штука мощная, особенно когда на хвосте у тебя такой цербер, как я.