Дмитрий Лим – Одиночка. Том 6 (страница 45)
Нет, не просто вспомнил… меня словно током ударило!
Это ощущение было знакомым. Не само подземелье, не муравьи, не башня. А задание. Формулировка. Структура уведомления. «Защита Босса Высшего Ранга». И суть не в боссе, а в месте!
Я уже видел это.
В предыдущей жизни, когда я был ещё в старом теле… я попал в Высший Разлом, и как оказалось — погиб.
— Тишина, — я мысленно обратился к голосу. — Как ты думаешь, кто будет нашим противником? Охотники?
Голос замолчал. И в этой паузе я почувствовал то, что чувствовал всегда, когда Тишина не хотел отвечать: он знал. И ответ ему не нравился.
«Другие системные».
— Твою мать, — медленно произнёс я вслух, — Я уже участвовал в подобном.
Аранис резко повернулся ко мне:
— Что?
— Придётся убивать своих же. Снова.
Четырнадцать дней с момента визита Чёрной Совы. Четырнадцать дней, в течение которых Игнатий Сергеевич почти не спал, не ел нормальной еды и не видел свою семью. Четырнадцать дней, которые он потратил на то, чтобы превратить хаос в порядок, порядок — в план, а план — в машину.
Ладога-1 открылась в ночь на двадцать восьмое ноября, точно по прогнозам аналитического отдела. Разлом образовался на дне озера, в трёх километрах от берега, на глубине двенадцати метров. Вода вокруг него закипела, замутнела, а затем буквально рассыпалась — озеро в радиусе полукилометра превратилось в сухое дно, обнажив слой ила, который тут же начал светиться нездешним зелёным светом.
К утру на берег были стянуты силы. Двадцать человек. Лучшие из лучших, как любил повторять координатор миссии — сухой, нервный мужчина средних лет с системным рангом B и классом «Логист». Игнатий не знал его настоящего имени, все называли его Центральным, потому что он был «точкой», через который проходила вся информация.
Двадцать системных. Россия, Казахстан, Беларусь, и часть из стран Прибалтики. Четырнадцать S-рангов, пятеро A-рангов, и сам Игнатий. По бумагам это была ударная группа, способная зачистить Высший разлом за шесть-восемь часов. По факту — это были двадцать человек, которые никогда раньше не работали вместе, говорили на разных языках, имели разные стили боя и, что самое неприятное, разные мотивации.
Кто-то пришёл за опытом. Кто-то — за ресурсами. Кто-то — потому что приказали. Казахстанец по имени Дархан, огромный мужик с классом «Стенной Щит», который честно сказал на первом брифинге: «Я здесь ради денег. Моей дочери нужна операция. Если кто-то встанет между мной и наградой — я пройду сквозь него, неважно, свой он или чужой».
Никто его не осудил. Все думали то же самое, только не говорили вслух.
Первые сутки ушли на разведку. Разлом оказался… нетипичным. Обычно Высший Разлом — это аномалия с чёткими границами: вход, пространство, выход. Здесь же граница была размытой, как будто реальность вокруг разлома не ломалась, а… растягивалась. Система выдавала предупреждения о нестабильности, но конкретики не давала.
Вторые сутки — вход. Группа разделилась на четыре отряда по пять человек и пошла внутрь. Игнатий возглавлял первый отряд, в который, помимо него, входили Валлек, двое белорусских магических дд с классом «Паучий Глаз» и польский танк по имени Виктор с классом «Живая Стена».
Пространство за входом оказалось подземным. Огромная пещера — нет, не пещера, целый подземный мир — с зелёным светящимся мхом на стенах и потолке, с гулом, исходящим отовсюду, и с…
Муравьями.
Большие, чёрные, с челюстями-кусачками. Размером от собаки до лошади. Их было больше тысячи.
Муравьи не атаковали.
Это было первое, что удивило всех!
Координатор, в наушнике у Игнатия, бормотал что-то про «анти агр» и «нейтральный статус благодаря навыку одного из магических магов», но Игнатий слышал только одно: муравьи их не видят. Значит, можно двигаться. Значит, есть шанс.
— Отряды, — сказал он тихо, глядя на зелёную чашу, раскинувшуюся перед ними. — Первые четыре часа — разведка. Карта, маршруты, точки сбора. Никаких столкновений. Если кто-то случайно споткнётся о муравья — не реагировать. Бафф на всех держится, пока мы не проявляем агрессию. Понятно?
Кивки. Двадцать голов кивнули одновременно.
— Вторая фаза — зачистка периметра. Муравьи-рабочие, приоритет низкий. Стражи у башни — приоритет высокий. Башня конечная цель. Третья фаза: штурм башни. Если босс активен, отходим, перегруппировываемся, повторяем. Если неактивен, уничтожаем и выходим. Простой план для сложной работы. Вопросы?
— А если босс сильнее нас? — спросил один из белорусов, худой мужик с классом «Паучий Глаз».
— Нас двадцать человек, — ответил Игнатий.
Первые четыре часа прошли ровно. Группа разделилась на четыре отряда и обошла чашу по периметру, составив карту. Муравьиные маршруты были предсказуемыми: рабочие двигались по фиксированным тропам, стражи сидели у башни, ни те, ни другие не реагировали на присутствие людей.
Картограмма разлома заполнилась быстро. Чаша — центр. Четыре туннеля — на север, юг, запад и восток. Башня — в центре чаши. Гнёзда — на стенах, выше двадцати метров. Всё просто, логично, почти уютно.
Слишком уютно.
Игнатий стоял на выступе в пятнадцати метрах от башни и смотрел на кокон, который виднелся сквозь полупрозрачные стены. Три метра в диаметре, органический, пульсирующий. Он не мог рассмотреть детали, но чувствовал: она и есть итоговая цель.
Фаза два началась на шестой час. Дархан первым ворвался в стаю рабочих у восточного туннеля, и его секира описала дугу, от которой аж воздух загудел.
Первый муравей распался на два куска. Второй — на три. Третий попытался укусить, но Дархан принял удар на предплечье. Его класс «Стенной Щит» позволял ему делать вещи, которые нормальный системный охотник не смог бы вынести не получив урона, и ответным ударом раздавил насекомое, как консервную банку.
— Рабочие слабые! — крикнул он, и в его голосе было не столько ярость, сколько облегчение. — Как бумага!
Игнатий наблюдал с выступа. Валлек стоял рядом.
Рабочие муравьи действительно оказались слабее, чем выглядели. Их панцирь пробивался без усилий, а их челюсти, способные перегрызть камень, не могли справиться с защитными навыками системных. За первый час зачистки восточного периметра группа уничтожила около трёхсот рабочих, не потеряв ни одного человека.
Проблемы начались со стражами.
Первый страж приняв удар Виктора «Живой Стены» в грудь, даже не покачнулся. Виктор, двухметровый гигант, пробивший стену здания одним ударом, отскочил, как теннисный мячик от бетона.
— Броня! — крикнул он. — Не пробивается!
— Огонь! — скомандовал Игнатий.
Четверо стрелков открыли огонь из магического оружия. Пули, усиленные навыками, впивались в панцирь стража, но не пробивали, оставляли неглубокие вмятины. Страж повернул голову, его огромные чёрные глаза сфокусировались на стрелках, и он рванулся вперёд.
Дархан перехватил его секирой. Удар был такой силы, что воздушная волна сбила двух ближайших рабочих с ног. Страж отлетел на три метра, но встал. Панцирь на груди был треснут, но не пробит.
— Ещё! — крикнул Игнатий.
Дархан ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Четыре удара, пять, шесть. На седьмом панцирь лопнул, и секира вошла в тело стража. Тот затрепетал и рухнул.
— Семь ударов, — выдохнул Дархан, вытирая пот со лба. — На одного. У нас их шестнадцать вокруг башни. И ещё сорок в радиусе.
Игнатий считал. Семь ударов S-рангового танка — это примерно тридцать секунд непрерывного боя на одного стража. Шестнадцать стражей: восемь минут. Плюс сорок обычных, ещё десять. Восемнадцать минут непрерывного боя, при котором каждый участник тратит около трети ресурса на одного врага.
Много. Но терпимо. Если не будет сюрпризов.
— Меняем тактику, — сказал он. — Танки бьют первыми, раскрывают броню. Стрелки и ДД добивают. Маги — контроль, не дайте им рассредоточиться. Дархан ведёт.
Дархан кивнул, и группа двинулась к башне.
Следующие два часа были адом. Но контролируемым адом.
Стражи оказались упрямыми: они не отступали, не бежали, не пытались уйти. Они стояли насмерть, как запрограммированные машины, и принимали удары до последнего. Панцирь был прочным, но не бесконечным: после пяти-семи точечных ударов в одно место он трескался, и тогда любой стрелок мог добить тварь парой выстрелов.
Группа потеряла двоих: один из белорусов получил удар челюстями в живот, когда страж резко развернулся, и ещё один — поляк по имени Матеуш, чей класс «Паучий Глаз» не давал защиты в ближнем бою. Оба умерли практически моментально. Урон был слишком большим. Игнатий не чувствовал ничего, кроме холодной констатации: два из двадцати, десять процентов потерь. Приемлемо.
К исходу поединка вокруг башни лежало шестнадцать разбитых тел стражей. Четыреста обычных муравьёв были уничтожены ещё на этапе зачистки периметра. Путь к входу в башню был открыт.
— Пауза, — скомандовал Игнатий. — Пять минут. Пить, восстанавливать ресурс, проверять оружие.
Группа расселась по выступам вокруг башни. Дархан сидел на камне, обхватив секиру обеими руками, и смотрел в никуда. Его ресурс был истощён на семьдесят процентов — казах выложился больше всех. Виктор, «Живая Стена», молча жевал энергетический батончик, не замечая вкуса. Стрелки ждали отката навыков.
И наконец, они вошли в башню.
Внутри было… красиво. Стены из полупрозрачных камней, светящийся мох, пульсирующий кокон в центре. Корни, уходящие в пол, как вены. Запах тёплого молока. И тишина — абсолютная, мёртвая, как внутри гроба.