Дмитрий Лим – Одиночка. Том 4 (страница 25)

— Знакомая, — повторил я, как бы пробуя слово на вкус. — А, Капризова!

Чогот тут же ткнулся мордой в ладонь. Я машинально почесал его за ухом, и…

«Бафф Ледяной пелены закончился!»

— Что… что это? И что с тобой? — спросила Катя.

«Что со мной? Ну, видимо, так работает навык эльфа. Забавно: ни эмоций, ни лиц. Словно ради того, чтобы убивать без сожаления».

— Дебафф, — ответил я просто. — S-ранговые разломы, знаешь ли, оставляют свой след. Даже если этот разлом — Путешественника.

— Предупредить? — Я медленно опустил руку, и призрачные путы окончательно рассыпались в воздухе.

Чогот, почувствовав ослабление напряжения, перестал рычать, но не отходил от моей ноги, внимательно следя за Катей.

— Звучит благородно. Но почему-то мне кажется, что, стоя над телом какого-то наёмника с таким выражением лица, люди обычно не предупреждают. Они либо добивают, либо грабят. Или и то, и другое.

Катя с трудом поднялась, потирая запястья, будто на них действительно были кандалы. Её лицо, теперь совершенно ясное, искажала гримаса обиды.

— Приехала к твоему дому, увидела машину. Разобралась, выбила информацию! — кинула на меня взгляд, полный немого упрёка. — Твоё новое «приветствие» оставляет желать лучшего!

— Бывает.

— И да, Покайло, которым ты перешёл дорогу, — это не шутки. А этот, — она кивнула на лежащего. — Наёмник твоего дяди. Сам понимаешь, зачем он здесь.

Я пожал плечами, ощущая странную пустоту там, где должен был быть хоть какой-то страх или беспокойство. Бафф кончился, но его послевкусие — холодная, расчётливая ясность — оставалось.

— Понимаю, попытаться убить, наверное. — Мои слова прозвучали как констатация погоды.

Я обошёл Капризову, наклонился к неподвижному телу наёмника, обыскал карманы. Ничего интересного: телефон, пачка сигарет, ключ от какой-то конуры.

Катя смотрела на мои размеренные, почти механические движения, пока я рылся в карманах наёмника. В её глазах читалась смесь недоверия, старой обиды и нового щемящего опасения.

— Ты это… серьёзно? — наконец, выдавила она, следя, как я безразлично швыряю найденный телефон в прогнившую солому. — Покайло — это не банда хулиганов с района. Они как термиты: если уж завелись в твоей жизни, то съедят всё, включая фундамент. Остановить их может только очень большая груда трупов или очень большая гора денег, несмотря на то, что они представители «ОГО». Иногда и то, и другое вместе. И ты стоишь тут, ковыряешься в карманах какого-то лузера и говоришь «бывает»?

Я выпрямился, отряхнул ладони. Чогот, уловив изменение интонации в её голосе, снова насторожился, но уже не рычал, а лишь пристально наблюдал.

— Я понял, — сказал я. — Термиты. Звучит угрожающе. С дядей, кстати, история ясна: наследство, которое ему не достанется. А эти сестры? Им-то что нужно?

— Они хотят наказать! — Катя всплеснула руками, и этот жест, такой живой и эмоциональный, странно контрастировал с ледяной тишиной амбара и моим собственным спокойствием. — Ты же в ТРЦ устроил бойню! Помешал им! В одиночку расправился с S-ранговыми! Ты реально думаешь, они так просто отстанут? Ведь… это был ты? — она произнесла это с таким недоверием, будто спрашивала, не прилетел ли я с Марса.

— Реально, — кивнул я, подходя к груде старых ящиков и садясь на наименее гнилой. Сухая древесина противно хрустнула под весом. — Всех троих.

Катя медленно обошла лежащее тело, стараясь не наступать в грязь, и остановилась в паре метров от меня, скрестив руки на груди. Она изучала меня так, будто видела впервые.

Взгляд её скользил по лицу, останавливался на руках, на одежде.

— И как ты это сделал? — спросила она, наконец, уже тише. — Какой у тебя уровень⁈

— Молча.

— Ты смеёшься? — Катя недоверчиво качнула головой. — Я же помню, как мы встретились. Ты тогда от одного моего взгляда за диван нырял. Я могла тебя на ладони унести, а сейчас ты S-ранговых как цыплят щёлкаешь. И уровень свой скрываешь, как последний интриган. Давай, свети.

«Ну конечно… рассказывай!»

Я вздохнул, глядя на упрямо поднятый подбородок.

— Уровень! — более требовательно сказала она.

Я посмотрел на свои руки, потом на неё. Вздохнул ещё раз, уже театрально.

— Ну ладно. Уровень… Шестидесятый. Пока я в разлом не зашёл. — сказал это так, будто сообщал, что на улице, к сожалению, снова дождь.

Катя замерла. Она не ахнула, не вскрикнула. Она просто застыла, и было видно, как эта цифра — шестьдесят — медленно и неумолимо перемалывается в её сознании, пытаясь встать в один ряд с воспоминанием о том парне, который когда-то пытался спрятаться за её спиной от пары подвыпивших гопников.

— Уже⁈ Шестидесятый? — повторила она без интонации, голос сорвался на хрипотцу. — Так быстро? Но это же… Это невозможно! Я свои уровни…

— Разлом Путешественника, — пожал я плечами, как будто это что-то объясняло.

Чогот, уловив, что открытого конфликта не будет, улёгся у моих ног, положил морду на лапы, но глаза его не отрывались от Кати.

— Плюс драка с теми боссами…

— Боссы были после, ты бы не осилил их с тем уровнем!

— Осилил бы, — начал я спорить. — Поверь, осилил бы.

— Осилил, — произнесла она таким недоверчивым тоном, что меня чуть бесануло. — Конечно. Значит, ты за короткий промежуток прокачался на сорок с лишним уровней в своём сказочном разломе, обзавёлся демоническим… хорьком, научился приковывать людей к полу силой мысли и умудрился насолить Покайло. Логичная цепочка. Ничего не скажешь.

Она провела рукой по лицу, и в этом жесте читалась настоящая изматывающая усталость. Не физическая, а та, что приходит от столкновения с чем-то, что ломает все твои представления о мире.

— И как ты «помешал» сестрам? Они не из тех, кто просто стоит и смотрит.

— Ну, они и не стояли на месте, — ответил я честно. — Одну сбил, вторую, вроде, тоже. Наорал ещё на них.

Катя смотрела на меня с таким выражением, словно я сообщил, что помешал им, перегородив дорогу тележкой в супермаркете.

— Сбил. Наорал. Ты понимаешь, о ком речь? Покайло!

— Да пофиг.

Она издала звук, средний между смешком и стоном, и прислонилась к стойке амбара.

— Боги… Значит, так. Ты в одиночку, с шестидесятым уровнем, вломился в ТРЦ, устроил там разборку с тремя S-ранговыми, которых, по идее, должен был бояться, как огня, «сбил» двух самых опасных женщин в городе на данный момент и не считая меня. Я правильно всё собрала?

— В общем, да, — кивнул я. — Ну а с ТРЦ ситуация обычная. Вышло уведомление… затем мне система дала задание, мол, я должен найти одарённого, как мы, который открывал Белые Разломы.

— Стоп! — остановила она меня. — То есть опять системный? И опять…

— Я думал, ты это и так поняла.

— Прекрасно. Идеально, — Катя закрыла глаза. — Ладно. Плевать. Ты же понимаешь, что теперь у тебя на хвосте не только алчный дядя, но и сёстры? Для которых вопрос чести — дело первостепенное. И они уже в курсе, где ты живёшь.

— Ну, сунутся — значит, сунутся, — пожал я плечами, глядя, как последние лучи заходящего солнца пробиваются сквозь щели в стенах. — Нападут — придётся дать бой. Без вариантов-то. В чём, собственно, драма?

Катя молча смотрела на меня, и я видел, как в её глазах борются привычное раздражение и что-то новое: осторожное, почти профессиональное любопытство.

— Драма в том, — произнесла она медленно, растягивая слова, — что артефакт, который привезли из центрального управления «ОГО», не врёт. Он показывает ранг. А на тебя он не сработал. Это бесит Покайло. Как ты это провернул? У тебя есть маскирующий навык? Или что-то другое?

Вопрос был задан ровным деловым тоном. Я отмахнулся, будто от назойливой мухи.

— Какая разница? Может, у них глючная модель. Не в этом же суть.

— Суть в том, — она оттолкнулась от стойки и сделала шаг вперёд, — что все несостыковки вызывают массу вопросов. И у Покайло их куча. Они видели своими глазами, как ты «работал». И то, что ты макнул их в дерьмо, мол, они слепые курицы — только подлило масла в огонь. Да, я сильнее их, но… они S-ранговые. Они известные. Они — государственные охотники. Твой секрет о том, что ты Громов, просто скоро раскроется. Понимаешь?

Я усмехнулся, коротко и сухо. Чогот приподнял голову, улавливая нотки в наших голосах.

— Охота на меня и так уже идёт, Катя. От того, знают они, как я это сделал, или нет, ничего не изменится. Им нужна голова, чтобы сохранить лицо. Способ — дело десятое. Меня больше другое интересует: ты зачем ввязалась? Приехала, выбила информацию из какого-то подручного, рискнула… зайти сюда. Чтобы просто предупредить? Зачем?

Она отвела взгляд, её пальцы нервно постукивали по собственному локтю.

— Я должна была убедиться, — тихо сказала она. — Убедиться, что это правда ты. Что это… действительно произошло. А теперь я убедилась. И мне почти жаль.

С этими словами она резко развернулась и направилась к выходу, пошатываясь на неровном полу. У самого порога остановилась, не оборачиваясь, и кивнула в сторону неподвижного тела.

— Это теперь твоя проблема. Убирай — или не убирай. Дядя твой, узнав, что наёмник вышел на связь и пропал, кинет сюда уже не одного, а пятерых. И они будут умнее. А сёстры… они действуют тоньше. Они могут не ломиться в дверь. Они могут подождать, пока ты выйдешь за хлебом. Или пока ты уснёшь. Помни об этом.

Она вышла, оставив меня в сгущающихся сумерках, в компании будущего трупа и демонического шпица.