Дмитрий Лим – Одиночка. Том 4 (страница 16)
Братья Поповы, Лёха и Серый, переглянулись. Логистика их, а восстановление больше к Гринчюкам, у них бригады строительные. Станислав немного помялся, прикидывая в уме, сколько можно содрать с мелких кланов за право работать под их «крышей», и кивнул.
— По рукам. Но чтобы документ — всё чётко, с печатями. Мы не любим потом пересматривать.
— Я именно это и предлагаю, — улыбнулся Савелий, делая знак официанту принести ещё одну бутылку той самой челюсти сводящей жидкости.
Договорились, обнялись, расцеловались в щёки с трогательной, почти родственной нежностью, которую могут позволить себе только люди, только что поделившие чужое добро. Под конец вечера, когда водка перестала жечь, а начала ласково греть душу, зазвонил телефон Савелия. Он отмахнулся было, но увидел имя «бедолага». Так он звал личного помощника, который достался ему по наследству от бандитов. Извинившись, отошёл к гигантскому аквариуму, где уныло плавала пара осетров.
— Говори, — буркнул он, предчувствуя подвох.
— Новости, босс. Одна хуже другой. Первая: Хугарден. Исчез. Не «ушёл в тень», а именно испарился. Похоже, его либо вынесли, либо он сам слинял, почуяв неладное.
— Вторая? — спросил Савелий, глядя, как старший Гринчюк залпом выпивает ещё стопку.
— Вторая — Волков. Он, наоборот, активизировался так, будто его батарейки сменили на ядерный реактор. Каким-то левым, кривым боком он вышел на наши офшоры в Никарагуа и на Кипре. Не на все, но на ключевые. У него теперь есть цепочка переводов, которая при определённой подаче может указывать на наше финансирование рейдов на его алтайские «огороды». Доказательства, в общем, косвенные, но очень убедительные для определённых… людей.
Савелий тихо свистнул. Волков оказался зубастее, чем он думал.
Новость была, что называется, полной жопой. Но чувство, которое подкатило к горлу следом, было не отчаяние, а азарт. Наконец-то достойная игра, а не возня с провинциальными перекупщиками.
— Деньги у него на этот пасьянс последние, — уверенно сказал он, больше для себя, чем для помощника. — Он не стал бы светиться так рано, если бы у него была полная колода карт. Он блефует, пытается создать видимость силы, чтобы спугнуть нас или выторговать себе время. Подумаю, что делать дальше.
Вернувшись к столу, Савелий сиял улыбкой ещё искреннее прежней.
— Деловые вопросы, — легко отмахнулся он от любопытных взглядов. — Мировая экономика, понимаете ли, не стоит на месте. Давайте ещё за наше плодотворное сотрудничество!
Пока они чокались, в голове у Савелия складывался план, чёткий и ясный.
«Главное сейчас — дотянуть. Дотянуть до первой серьёзной стычки на одной из зон. Как только Волков или его наёмники явно и публично атакуют объект, находящийся под официальной защитой рода Громовых, — всё».
Юридический и клановый механизм запустится сам. Формальный повод для ввода сил будет железным. И тогда уже не только его, Савелия, ресурсы вступят в игру. Война станет общей, а в общей войне побеждает тот, у кого длиннее тылы и толще кошелёк.
«Что он может сделать прямо сейчас? — размышлял Савелий, любезно подливая водку Станиславу. — Отправить киллеров? Начать финансовое давление? Устроить диверсию на зоне? А зон у него нет…»
Мысль созрела внезапно и показалась такой изящной, что он едва не рассмеялся вслух.
Зачем ждать, когда он придёт? Зачем играть в оборону? Нужно просто… пригласить его на чай.
Прямо вот так, по-соседски. Волков сейчас на взводе, он зол, он считает, что у него есть козырь. Значит, он может согласиться на встречу — чтобы потрясти этими бумажками, чтобы попытаться давить. А встреча на нейтральной территории при свидетелях — это идеальная площадка. Можно всё выяснить. Можно посмотреть ему в глаза. Можно дать ему последний шанс сдаться красиво. Или… ну, или разобраться раз и навсегда.
Петрозаводск встретил Волкова дождем, снегом и унылой серостью панельных кварталов. Разведка и вправду подвела: засечённый как «важная логистическая точка» офис в бизнес-центре «Северный» оказался пустым.
Громов, по данным слежки, сорвался сюда ещё два дня назад, но сейчас его здесь не было. Вместо запланированного быстрого рейда получилось ожидание. Волков сидел в номере гостиницы «Карелия» с видом как раз на тот самый бизнес-центр, бесцельно наблюдая, как по мокрому асфальту мечутся огоньки фонарей и редких машин. На столике стоял недопитый кофе и лежал разобранный артефакт-взрывчатка: ритуал чистки помогал думать.
В полумраке комнаты зазвонил отдельный шифрованный телефон. Волков поднёс аппарат к уху, не здороваясь.
— Говори, Жень.
— Шеф, интересное движение, — в трубке послышалось лёгкое потрескивание помех. — Только что через два левых ретранслятора пришёл сигнал. От человека из ближнего круга Громова. Фамилия — Лыков. Предлагает встречу завтра, в десять утра. Здесь, в Петрозаводске. Координаты сбросил.
Волков медленно опустил ноги с подоконника.
— Савелий? Это он хочет встречу⁈
— Он. Согласно перехвату, он сейчас в воздухе, летит из Барнаула. Лыков передаёт, что его шеф хочет поговорить. «Решить всё раз и навсегда, без посредников и лишних глаз». Формулировки нервные.
Волков закрыл глаза, мысленно прокручивая карту этой внезапной игры. Громов, потерявший ключевые имения, вместо того чтобы залечь на дно или бежать, сам летит на встречу. Это было либо отчаянной глупостью, либо плохо скрытой ловушкой.
Но Волков чувствовал первое: запах страха и паники, который он так тонко спровоцировал.
— Принимаем, — сухо сказал он. — Подготовь группу «Тень» на случай сюрпризов. Место встречи проверить трижды. И достань всё, что у нас есть по Лыкову. Хочу знать, на что он мотивирован.
Положив трубку, Волков встал и снова подошёл к окну. По ту сторону стекла, в отражении комнатного света, его собственное лицо смотрело на него — усталое, непроницаемое. Он почти физически ощущал, как сходится петля. Завтра Савелий Громов подпишет себе смертный приговор. И главное — у него была неоспоримая цепочка доказательств, ведущая к Громову. Это этот седой ублюдок украл его деньги.
Ночь выдалась нервной и до смешного напыщенной. Волков, ощетинившись, как дикобраз, подколотыми фактами и планами на случай любой подставы, устроил в районе заброшенного цеха лесопилки — места встречи по координатам Лыкова — настоящий парад охотничьих сил.
Из Питера на трёх внедорожниках подтянулась «Тень», четверо асов А-ранга с каменными лицами и арсеналами. Местные, два В-ранга из петрозаводского филиала, расселись по чердакам, наладив наблюдение за каждым голубем и каждой вороной в радиусе километра.
Для солидности и создания эффекта «полного погружения» Волков даже требовал с местных бандюков пару свежеиспеченных С-рангов, которые теперь, старательно изображая боевую скорбь на юных лицах, ползали в кустах у забора.
Общая картина напоминала не столько засаду, сколько съёмочную площадку голливудского боевика, где каждый второй проходимец был суперменом, а бюджет на пиротехнику явно превышал разумные пределы.
К десяти утра «поле» было полностью зачищено, прощупано и взято под полный контроль с двадцати разных точек. Волков, облачённый в свой лучший тёмно-серый костюм, не стесняющий движений, и с лицом, выточенным из гранита ожидания, восседал на единственном чистом ящике в самом центре цеха.
Перед ним стояла походная газовая горелка, на которой тихонько шипел котелок с кофе — жест, призванный демонстрировать ледяное спокойствие и полный контроль. В наушнике у него попеременно звучали доклады: «Запад чист», «Восточный сектор — движение, так, сорока, пролетела», «С-двойка, у меня тут крот нору роет, разрешите нейтрализовать?»
Время тянулось мучительно. Десять ноль-ноль. Десять пятнадцать. Кофе остыл. Волков позволил себе первую, едва заметную гримасу раздражения.
К одиннадцати лёд спокойствия дал первую трещину. Гранит лица пошевелился.
— Жень, — тихо, но чётко проговорил он в микрофон. — Давай ещё раз по цепочке Лыкова. Где его самолет сел? Где он сейчас по дата-следу?
Ответ пришёл через пять минут, и в голосе Жени впервые зазвучала неуверенность, граничащая с паникой.
— Шеф… Самолет приземлился в Пулково вчера в 23:40. Громов сошёл с трапа, прошёл паспортный контроль… и сел на «Сапсан» до Москвы. В Петрозаводск он не приезжал. Вообще.
В наступившей тишине было слышно, как на восточном секторе один из B-рангов чихнул. Волков медленно поднялся с ящика. По его спине пробежал холодок, который не имел никакого отношения к промозглому воздуху цеха.
— Значит, вся эта цирковая труппа, — он обвёл взглядом невидимые глаза своих бойцов в укрытиях, — вся эта операция с переброской сил, утверждением разрешений на применение в черте города и арендой двух пацанов, которые сейчас, я уверен, ковыряют в носу в тех кустах… Это всё было для кого? Для призрака?
Он говорил тихо, но каждый слог висел в воздухе тяжёлым свинцом. Ирония ситуации начинала приобретать гротескные, почти унизительные формы. Барон Волков, охотник А-ранга, гроза бандитского андеграунда, устроил многоходовочку, достойную учебника тактики, чтобы поймать… пустоту.
Ни Громова, ни его людей, ни даже намёка на угрозу. Только промозглый ветер гулял по ржавым фермам цеха, насвистывая дурную, насмешливую мелодию.