Дмитрий Лихачев – Князь Александр Невский и его эпоха (страница 44)

И сего ради некто силенъ от Западныя страны, иже нарицаются слугы Божия, от тех прииде, хотя видети дивный възрастъ его, яко же древле царица Ужская приходи к Соломону, хотящи слышати премудрость его. Тако и сей, именемъ Андреяшь, видевъ князя Олександра и, възвратися къ своимъ, рече: «Прошед страны и языки, не видехъ таковаго ни въ царехъ царя, ни въ князехъ князя».

Се же слышавъ король части Римьскыя от полунощныя страны таковое мужество князя Олександра, и помысли в собе: «Пойду и пленю землю Олександрову». И събра силу велию, и наполни корабля многы полковъ своих, подвижеся в силе тяжце, пыхая духомъ ратным. И прииде в Неву, шатаяся безумиемъ, и посла слы своя, загордевся, в Новъгород, къ князю Олександру, глаголя: «Аще можеши противитися мне, то сем есмь уже зде, пленяя землю твою».

Олександр же, слышав словеса сии, разгореся сердцемъ, и вниде в церковъ Святыя Софьи, и, пад на колену предъ олътаремъ, нача молитися съ слезами: «Боже, хвальный, праведный, Боже Великый, крепкый, Боже превечный, сотворивый небо и землю и поставивый пределы языком, повеле жити, не преступая в чюжую часть»[503]. Въсприимъ же псаломьскую песнь, рече: «Суди, Господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною, приими оружие и щитъ, стани в помощь мне»[504]. И, скончавъ молитву, въставъ, поклонися архиепископу. Архиепископъ же Спиридонъ благослови его и отпусти. Он же, изшед ис церкви, утеръ слезы, нача крепити дружину свою, глаголя: «Не в силе Богъ, но въ правде. Помянемъ Песнотворца, иже рече: "Сии въ оружии, а сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовемь, тии спяти быша и падоша, мы же въстахом и прости быхом"»[505] И си рек, пойде на ны в мале дружине, не съждався съ многою силою своею, но уповая на святую Троицу.

Жалостно же бе слышати, яко отець его, честный Ярославъ Великый, не бе ведал таковаго въстания на сына своего милаго Олександра, ни оному бысть когда послати весть къ отцю: уже бо ратнии приближишася. Тем же и мнози новгородци не совокупилися бяху, понеже ускори князь поити.

И поиде на ня въ день въскресениа, иуля въ 15, на память святыхъ отець 600 и 30 бывшаго собора въ Халкидоне и святою мученику Кирика и Улиты, имеяше же веру велику къ святыма мученикома Бориса и Глеба.

И бе некто мужь старейшина в земли Ижерстей, именемъ Пелгусий. Поручена же бысть ему стража морьская. Въсприят же святое крещение и живяше посреди рода своего, погана суща. Наречено же бысть имя его въ святемъ кръщении Филипъ. И живяше богоугодно, в среду и в пяток пребываше въ алчбе. Тем же сподоби его Бог видети видение страшно в тъй день. Скажемъ вкратце.

Уведавъ силу ратных, иде противу князя Олександра, да скажетъ ему станы и обрытья ихъ. Стоящю же ему при краи моря, стрегущю обою пути, и пребысть всю нощь въ бдении. И яко же нача въсходити солнце, слыша шюмъ страшенъ по морю и виде насадъ единъ гребущь, посреди же насада стояста святая мученика Бориса и Глеба, въ одеждах чръвленых, и беста руце держаста на раму. Гребци же седяху, акы мглою одени. Рече Борисъ: «Брате Глебе, вели грести, да поможемь сроднику своему Олександру». Видев же таковое видение и слышавъ таковый глас отъ мученику, стояше трепетенъ, дондеже насадъ отъиде от очию его.

Потомъ скоро поеха князь Олександръ. Он же, видевъ князя Олександра радостныма очима, исповеда ему единому видение. Князь же рече ему: «Сего не рцы никому же».

Оттоле потщався наеха на нь въ 6 час дне. И бысть сеча велика над Римляны, и изби их множество бесчислено от них, и самому королю възложи печать на лице острымь своим копиемь.

Зде же явишася въ полку Олександрове 6 мужь храбрыхъ, иже мужьствоваша с нимъ крепко.

Единъ — именемъ Гаврило Олексичь. Съй наеха на шнекъ и, видев королевича мча подъ руку, възеха по доске, по ней же въсхожаху, и до самого корабля. И втекоша пред ним в корабль, и пакы обратившеся, свергоша его з доски съ конемъ в Неву. Божиею Милостию изыде оттоле неврежденъ, и пакы наеха, и бися с самемъ воеводою посреде полку их.

Другий — новгородецъ, именем Збыславъ Якунович, наеха многажды на полкъ ихъ и бьяшется единем топоромъ, не имея страха в сердцы своем. И паде неколико от рукы его; и подивишася силе его и храбръству.

Третий — Ияковъ, полочанинъ, ловчий бе у князя. Съй наехавъ на полкъ с мечемъ и мужьствова, и похвали его князь.

Четвертый — новгородецъ, именем Миша. Съй пешь съ дружиною своею натече на корабли и погуби три корабли Римлянъ.

Пятый — от молодыхъ людей, именем Сава. Съй наехавъ на шатеръ великий, златоверхий и посече столпъ шатерный. Полцы же Олександрови, видевше падение шатерное, возрадовашася.

Шестый — от слугъ его, именем Ратмиръ. Съй бися пецгь, и обступиша его мнози. Он же от многых рань пад, скончася.

Си вся слышахомъ от господина своего Олександра и от инехъ, иже в то время обретошася в той сечи.

Бысть же в то время чюдо дивно, яко же въ древняа дни при Езекеи цари, егда прииде Сенахирим, царь асурийскъ, на Иерусалиму хотя пленити святы град, и внезаапу изыде аггелъ Господень и изби от полка асурийска сто восемьдесят пять тысящь. И въставше утро, обретоша вся трупия ихъ мертва. Тако же бысть и при победе Олександрови, егда победи короля обонъ полъ рекы Ижеры, иде же бе непроходно полку Олександрову. Зде же обретоша многое множество избьеныхъ отъ аггела Божия. Останокъ же их побеже, и трупиа мертвых своих наметаша корабля и потопиша в мори. Князь же Олександръ возвратися с победою, хваля и славя имя своего Творца.

Въ второе же лето по возвращении с победою князя Олександра приидоша пакы от Западныя страны и возградиша град въ отечьстве Олександрове. Князь же Олександро воскоре иде и изверже град их из основания, а самех извеша, а овех с собою поведе, а инех помиловавъ, отпусти: бе бо милостивъ паче меры.

По победе же Олександрове, яко же победи короля, в третий год, в зимнее время, поиде на землю Немецкую в велице силе, да не похвалятся, ркуще: «Укоримъ Словеньскый языкъ ниже себе».

Уже бо бяше град Плесковъ взят, и тиуни их посажени. Тех же князь Олександро изыма, град Плесковъ свободи от плена. А землю их повоева и пожже, и полона взя бес числа, а овех иссече. Инии же гради совокупишася немечьстии и реша: «Пойдемъ и победим Олександра и имемъ его рукама».

Егда же приближишася ратнии, и почюша я стражие Олександрови. Князь же Олександръ оплъчися и поидоша противу себе, и покриша озеро Чюдьское обои от множества вои. Отець еже его Ярославъ прислалъ бе ему брата меньшаго Ондрея на помощь въ множестве дружине. Тако же и у князя Олександра бяше множество храбрых, яко же древле у Давыда царя силнии, крепции. Тако и мужи Олександрови исполнишася духом ратнымъ: бяху бо сердца их, акы сердца лвомъ, и решя: «О, княже нашь честный! Ныне приспе время нам положити главы своя за тя». Князь же Олександро, воздевъ руце на небо, и рече: «Суди ми, Боже и разсуди прю мою от языка велеречна и помози ми, Боже, яко же древле Моисеови на Амалика и прадеду моему Ярославу на окааннаго Святополка»[506].

Бе же тогда субота, въсходящю солнцю, и съступишася обои. И бысть сеча зла и трускъ от копий ломления и звукъ от сечения мечнаго, яко же и езеру померзъшю двигнутися; и не бе видети леду; покры бо ся кровию.

Си же слышах от самовидца, иже рече ми, яко видех полкъ Божий на въздусе, пришедши на помощь Олександрови. И тако победи я помощию Божиею, и даша ратнии плеща своя и сечахуть я, гоняще, яки по аеру, и не бе камо утещи. Зде же прослави Богъ Олександра пред всеми полкы, яко же Исуса Наввина у Ерехона. А иже рече: «Имемъ Олександра рукама», сего дасть ему Богь в руце его. И не обретеся противникъ ему въ брани никогда же.

И возвратися князь Олександръ с победою славною. И бяше множество много полоненых в полку его, и ведяхуть я босы подле коний, иже именують себе Божии ритори.

И яко же приближися князь къ граду Плескову, игумени же и Попове в ризах со кресты и весь народ сретоша и пред градомъ, подающе хвалу Богови и славу господину князю Олександру, поюще песнь: «Пособивый, Господи, кроткому Давыду победити иноплеменьникы и верному князю нашему оружиемь крестнымъ, и свободити градъ Плесковъ от иноязычникъ рукою Олександровою».

О, невегласи Плесковичи! Аще сего забудете и до правнучать Олександровых и уподобитеся Жидом, их же препита Господь в пустыни манною и крастелми печеными, и сихъ всех забыша и Бога своего, изведшаго я от работы изь Египта.

И нача слыти имя его по всемь странамъ и до моря Египетьскаго, и до гор Араратьскых, и обону страну моря Варяжьскаго, и до великаго Рима.

В то же время умножися языка Литовьскаго и начаша пакостити волости Олександрове. Он же, выездя, и избиваше я. Единою ключися ему выехати, и победи 7 ратий единемъ выездомъ, множество князей их изби, а овех рукама изыма; слугы же его, ругающеся, вязяхуть я къ хвостомъ коней своихъ. И начаша оттоле блюстися имени его.

В то же время бе некто царь силенъ на Въсточней стране, ему же бе Богъ покорилъ языки многы, от въстока даже и до запада. Тъй же царь, слышавъ Олександра тако славна и храбра, посла к нему послы и рече: «Олександре, веси ли, яко Богь покори ми многыя языки. Ты ли единъ не хощеши покоритеся силе моей? Но аще хощеши съблюсти землю свою, то скоро прииди къ мне, и да узриши честь царства моего».