Дмитрий Лифановский – Тяжело в учении, легко в бою (страница 4)

— Сделаем, товарищ Генеральный комиссар госбезопасности.

— Что касается пополнения курсантами, то следующий набор будет в течение недели. Но, — Берия строго посмотрел на Сашку, — к завтрашнему утру группа, планируемая к летной практике из этого набора, должна быть готова вылететь на тренажеры! Вам ясно товарищ капитан?!

— Ясно, товарищ Генеральный комиссар госбезопасности. Группа из двенадцати человек отобрана. Я Вам докладывал. Вы же сами списки утверждали, — на всякий случай напомнил Сашка, — К завтрашнему утру будем готовы.

— Помню, — кивнул головой Лаврентий Павлович. — Полетите ночью. Сроки ставлю к утру, потому что знаю вас авиаторов. Как у вас говориться? Где начинается авиация, там заканчивается порядок?

— У нас всегда порядок, товарищ Генеральный комиссар государственной безопасности! — обижено вскинулся Сашка, под испуганными и в то же время одобрительными взглядами Максимова и Кушнира.

— Ладно, не обижайся, — с усмешкой примирительно проговорил Берия, — знаю, что порядок. Иначе по-другому бы разговаривали. Просто есть у нас некоторые товарищи…, - что за такие товарищи, Лаврентий Павлович не договорил. — Все, — нарком хлопнул ладонью по столу и поднялся, присутствующие тут же тоже подскочили — Александр, проводи меня.

Сашка с Берией вышли из кабинета, оставив за спиной озабоченно переглядывающихся майора и комиссара.

— Обижаешься на нас за одноклассников? — задал Лаврентий Павлович неожиданный вопрос.

Сашка задумался и, пожав плечами, ответил:

— Нет. Вам виднее. Неожиданно, просто, оказалось.

— То-то и оно, что нам виднее. Убрать вас надо было от внимания некоторых персон. Поэтому друзья твои полетят с тобой.

— Лаврентий Павлович!

— Что Лаврентий Павлович?! Не переживай, ничего лишнего ни они, ни курсанты там не увидят. Волков уже все подготовил. Сашке оставалось лишь пожать плечами. — Ты мне лучше вот что скажи. Если полетите ночью на вертолете, ты сможешь гарантировать, что долетите и вернетесь? У тебя же там радары, приборы ночного видения. Сашка хотел было уже ответить, но Берия его остановил: — Подумай, Саша, это товарищ Сталин спрашивает. Тут надо стопроцентную гарантию.

Сашка задумался. До Ленинграда он с уверенностью бы дал такую гарантию. Но сейчас, когда его уже один раз сбили… А с другой стороны, тогда ждали именно их, атаковали с аэродрома подскока, из засады. Теперь он к такому развитию событий будет готов, да и провернуть подобное еще раз, тем более, ночью, немцы вряд ли смогут. Ну и сейчас в правой чашке полетит Никифоров, боевой обстрелянный летчик.

— Да. Я могу дать такую гарантию, — Сашка прямо посмотрел в глаза Лаврентию Павловичу.

— Хорошо. Я передам товарищу Сталину твои слова, — Берия уважительно протянул Сашке для пожатия руку. — Все, Саша, дальше я сам. Анастасии привет предавай, — Лаврентий Павлович весело подмигнул и, развернувшись, пошел к лестнице. Вслед за наркомом поспешил, неизвестно откуда появившийся, знакомый Сашке еще по госпиталю, капитан, ординарец Берии.

II

После разговора с Лаврентием Павловичем Сашка вернулся к Максимову. На вопросительные взгляды майора и комиссара сразу пояснил:

— Уехал. О готовности к завтрашнему полету спрашивал.

Командиры облегченно выдохнули.

— В каком настроении уехал? — в голосе Максимова чувствовалась тревога. Не каждый день твою часть посещает нарком и кандидат в члены Политбюро.

— В отличном.

На лицах командиров заиграли довольные улыбки, правда, тут же сменившиеся озабоченностью.

— Что там за пополнение?

Сашка поморщился:

— Дети. Мои одноклассники, — майор с комиссаром с улыбкой переглянулись. Сашка, увидев это, сжал зубы. Сталин с Берия играют в какие-то непонятные игры, а ему расхлебывать! — Они завтра со мной улетают — приказ наркома. Так что на счет поручения товарища Берии можно не торопиться.

— Ну, это ты зря так думаешь, — озабоченно протянул Кушнир. — Эти с тобой улетят, а когда следующие прибудут неизвестно. Кстати, что за пакет ты все в руках таскаешь? — комиссар кивнул на конверт, который Сашка все это время, не выпуская из рук, носил с собой.

— Не знаю. С пополнением передали. Без вас не стал вскрывать, — парень передал пакет Максимову. Тот, взяв его в руки, повертел и, не найдя никаких надписей, разорвал плотную бумагу конверта. Внутри оказались тоненькие сшивки личных дел с пометками о прохождении медицинской и мандатной комиссии и справкой об успеваемости с места учебы. И еще один конверт, опечатанный сургучными печатями, в котором находилась выписка из постановления Совнаркома об образовании Люберецкого летно-технического училища винтокрылых аппаратов входящего в структуру НКВД с прямым подчинением Народному Комиссару внутренних дел. Там же был Приказ Наркома внутренних дел о назначении Начальником училища майора Максимова, с присвоением ему звания майора госбезопасности, Заместителем Начальника училища назначался лейтенант госбезопасности Стаин. Отдельным Приказом по Политуправлению было проведено назначение комиссаром училища батальонного комиссара Кушнира.

— Да уж, — задумчиво протянул Максимов, — высоко взлетели, больно падать будет.

Сашка угрюмо кивнул. Ну, какой из него Заместитель Начальника училища?! Ему самому еще учиться и учиться! И только Кушнир был рад, чего и не скрывал:

— Что вы носы повесили?! Училище это вам не какие-то курсы с непонятной принадлежностью. Теперь и отношение к нам другое будет и снабжение. А ты Иван Андреевич так и вовсе в генералы прыгнул.

— Абрамыч, ты серьезно? — Максимов с сочувствием, как на умалишенного посмотрел на комиссара. Кушнир тут же подобрался:

— Очень серьезно! Это значит, что партия и правительство нам доверили очень важное и нужное дело. Я не знаю, чем Александр с курсантами отличились на фронте, но думаю в том, что нам повысили статус, есть не малая их заслуга. А значит, работу нашу посчитали нужной и важной, раз в такое тяжелое для страны время пошли на создание нового училища! И наша задача оправдать высокое доверие!

Максимов скривился:

— Комиссар, прекращай! Мы не на митинге, все всё прекрасно понимают. Училище, это хорошо и, наверное, даже прекрасно. Вот только чему и как учить? У нас ни литературы, ни методологии, ни техники! — майор в отчаянье махнул рукой, — единственные инструктора, способные управлять этими новыми вертолетами, завтра улетают неизвестно куда, неизвестно на сколько, и нас с тобой, комиссар, в курс дела поставить не посчитали нужным! Видя, что Сашка при этих словах понурился, Максимов добавил: — Александр, на свой счет не принимай. И повернувшись к комиссару продолжил: — А спрашивать будут с нас! И за такие авансы спрашивать будут жестко! А еще сдается мне, что школа эта суворовская тоже на нас ляжет. Сам знаешь — нет ничего постоянней временного. Ладно, все это лирика, приказы не обсуждают. Задачи нам поставлены, будем работать. Саша, у тебя к завтрашнему дню точно все готово?

— Да. Люди отобраны, кандидатуры утверждены. Сейчас пойду к Михаилу Леонтьевичу, пусть технику готовит.

— Значит, на вертолете полетите? Сашка кивнул. — Ясно, действуй. Пополнение тоже на тебе. Твои одноклассники, — майор, не удержавшись, еще раз улыбнулся, — тебе с ними и разбираться. Старшину подключай. Я распоряжусь, чтоб на довольствие их поставил. После обеда построение. Объявим курсантам об изменение статуса. И, Абрамыч, — Максимов посмотрел на комиссара, — давай без речей, а то знаю я тебя.

Комиссар вскинулся, но тут же подувял:

— Хорошо. Согласен. Не до того.

— Все, свободны, — майор махнул рукой на дверь.

Сашка с Кушниром молча вышли из кабинета. Комиссар пошел к себе, а Сашка к учебным классам.

Никифоров как раз вел занятие у курсантов. Сашка постучался и, приоткрыв дверь, вызвал друга:

— Петро, на минуту.

Петр кивнул и, закончив фразу, вышел в коридор.

— Случилось что, Сань? — тревожно спросил он, видя озабоченное выражение лица друга.

— Не то чтобы случилось. После обеда на построении все скажут.

— Саня, ну не томи!

— Нарком приезжал…

— Товарищ Берия?!

— Да. Мы теперь училище. Максимов — майор госбезопасности. Кушнир — батальонный комиссар.

— Да ну! Вот это новость! — радостно воскликнул Никифоров.

— Это еще не все. Никифоров вопросительно вскинул брови. — Завтра в ночь с курсантами летим на базу, будем гонять их на тренажерах. Ты займись ими, чтобы готовы были. Сухпай получили, вещевое довольствие, форму в порядок привели, ну ты знаешь. А то кто знает, как встретят и какие теперь там порядки.

— Сухпай на сколько дней берем?

— На три дня бери. Пусть запасом будет. Не думаю, что нас там голодом морить будут. Так, перестраховываюсь.

— Это правильно. Насколько летим?

— Не знаю. На сколько скажут. Но я прикидывал, не меньше двух недель.

Петр кивнул:

— А ты чем в это время займешься?

— А я к Михаилу Леонтьевичу. Пусть технику готовит. Да и присмотрю там за технарями. Сам товарищ Сталин требовал гарантии, что долетим. А это неспроста. Я обещал. В общем, хочу лично убедиться, что все нормально.

Петр озабочено почесал затылок:

— Значит, на вертолете летим?

— Да. На «шмеле».

— Ясно. Ладно, девчонками займусь, не переживай.

— Смотри, Лида тебе занималку оторвет, девчонками он займется, — хохотнул Сашка.

— Не оторвет, — поддержал шутку Никифоров, — она у меня крепко пришита.