Дмитрий Лифановский – Скиталец: Возрождение (страница 9)

Три женщины. Три судьбы. Все они были связаны со мной не желанием, а необходимостью. Кроме Рогнеды, разве что. И то, если бы не плен и мое участие в ее спасении, уверен, никаких особо романтических чувств гордая княжна ко мне не испытывала бы. И, тем не менее, пора уже заканчивать эту неопределенность:

— Рогнеда, послезавтра прилетает твой отец, — девушка бросила на меня вопросительный взгляд, — Наташа, Юрий Мстиславович прибыть не сможет. От рода Лобановых будет одна из твоих матерей, и кто-то еще из родственников. Роль посаженного отца возьмет на себя Князь Бежецкий.

Обе княжны вспыхнули румянцем, видимым даже в ночной полутьме.

— Зачем так спешить, боишься, что сбежим? — на пухлых губах Натальи заиграла ехидная усмешка.

— Я никого не держу, — я пожал плечами, — каждая из вас вольна сделать выбор. Просто улетите с «Соколом» домой. Время еще раз все хорошенько обдумать у вас есть.

— К чему эти разговоры? — тихо произнесла Анастасия, гневно сверкнув на Наталью глазом. — Всё уже давно обдумано. Но если у княжны появились другие планы, мы с сестрой будем только рады. Нам достанется больше внимания нашего Господина, — она сделала грациозный шаг ближе к нам, встав у меня за спиной и обхватив меня руками за талию.

— Вот еще! — фыркнула Наталья и прижалась ко мне с другой стороны

— Хватит! Успеете еще наиграться! — пришлось мне немного повысить голос. Что вызвало лишь улыбку Рогнеды и довольное мурчание Насти и Наташи.

Я покачал головой. Пусть развлекаются. Им тоже надо выплеснуть стресс. Еще неделю назад полным ходом шло сражение, исход которого не мог предсказать никто. Одержи победу легион, вряд ли девушек ждало что-то хорошее. Эллины уже доказали, что сословная солидарность для них не имеет никакого значения. Рогнеду с Наташей использовали бы, как рычаг давления на отцов, предварительно выпотрошив княжну Лобанову на предмет тайн, к которым она, как дочь главы «Ока», теоретически может быть причастна. А Настю… Ее участь была бы еще страшней. Тут еще я сообщаю им о скорой свадьбе. Затягивать с обрядом нет ни желания, ни возможности. Слишком много всего предстоит сделать, чтобы можно было позволить себе потом отвлекаться на всякие глупости.

— От Евпаторов должен прилететь твой дядя, — я, высвободившись из объятий и обернувшись, посмотрел на эллинку, — но это не точно. На границе очень неспокойно. Император взял Тавриду в блокаду. Впрочем, ты сама все знаешь, — Анастасия держала постоянную связь с родственниками, пытаясь выйти на след культистов в Империи. Жалко пришлось отдать Дионисию тела убитых мной магов. Очень интересно, кто такой, этот загадочный советник легата? Ничего, со временем всё выясним. — Обряд проведет Радомира. Настя, извини, но если у твоих не получится прилететь, эллинских жрецов у нас нет.

— Ничего, — криво усмехнувшись, тихо прошептала девушка, снова отступая в тень, — думаю, мой муж сумеет договориться с Богами, — в ее голосе послышались нотки фанатичной преданности и веры. И это было страшно. Слишком быстрый, слишком резкий скачок от тихой ненависти к слепому поклонению.

— Договориться с Богами? — эхом отозвался я, оскалившись в недоброй усмешке, — Боги — капризные твари. Они берут больше, чем дают. И мне от них ничего не надо. Этот обряд для людей. Для ваших родов, для монархов и аристократов, для ликующих там внизу простолюдинов. Ни мне, ни вам он не нужен. Мы уже все дано для себя решили, — я задержал взгляд на Наталье, дождавшись ее кивка, — и спрашивать разрешения или ждать благословения от посторонних, хоть и высших, сущностей, смысла не вижу.

Где-то за рекой громыхнул гром, небо осветила вспышка молнии. Рогнеда сжала мою руку, воткнув ногти в кожу ладони. Наталья, вздрогнула и прижалась ко мне еще сильней. И только Анастасия осталась на месте, глядя в сторону Вятки полным безумного веселья глазом.

— Пойдемте в дом, — высвободив руки, обнял Наталью и Рогнеду за плечи. — Дождь начинается, а нам есть о чем поговорить и что обсудить.

Через два дня я стоял на краю вычищенной от остатков снега причальной площадки. По правую руку от меня с прямой спиной, гордо вскинув подбородок и поджав бледные сухие губы, замерла Радомира. Невест не было. Сегодня мероприятие насквозь официальное и по протоколу посторонних на нем быть не должно. А они пока еще посторонние.

Ласковый теплый весенний ветерок гладил кожу лица. От недалекого леса пахло влажным смолистым ароматом соснового бора. Судя по устоявшемуся теплу, совсем скоро природа оживет, взорвется буйством красок. Черная, жирная земля уже заизумрудилась первой робкой зеленью, а в ветвях сосен деловито перекликались проснувшиеся после зимы птицы. Природа, оттаивая, готовилась к новому круговороту жизни.

Я втянул ноздрями пряный воздух.

— Хорошо… Весна — всегда хорошо…

— Мальчишка… — тепло улыбнулась уголками губ княгиня. Знала бы она, насколько сейчас не права.

— Это недостаток, который очень быстро пройдет, — отделался я изъеденной молью фразой, окинув взглядом свое воинство.

С одной стороны поля, на почтительном расстоянии, выстроились мои нукеры, ополченцы и ушкуйники — вольница Пограничья в своем пестром разнообразии — кто в телогрейках, кто в старых, облезлых тулупах, кто в поношенных армейских бушлатах, снятых с легионеров. Несмотря на нарочитую небрежность в одежде, выглядели парни грозно. Уверенные, вызывающие взгляды скользили по выстроившимся идеально ровным строем «Детям Хеймдалля» в зимних бело-голубых камуфляжах и белых вязаных форменных шапках. Великокняжеские вояки отвечали снисходительными улыбками. Эти переглядывания не были результатом конфликта. Сложно конфликтовать с тем, кто совсем недавно вместе с тобой проливал в бою кровь. Тут имело место обычное мужское соперничество — древнее, как человечество.

Над нами сверкающей в лучах утреннего солнца тушей висел «Сокол», медленно и величаво опускаясь к земле, словно огромный серебряный кит, погружающийся на дно океана.

Прибывающая делегация оказалась куда представительней, чем предполагалось изначально. Князь Лобанов, отец Натальи, ожидаемо прилететь не смог. Юрий Мстиславович сейчас в отбитом у ренегатов Новгороде, готовит почву для сложнейших мирных переговоров. Великокняжеские войска хоть и вернули столицу, но весь юг и юго-запад еще полыхали войной, и до реального мира был очень далеко. Вместо себя он прислал одну из своих жен — княгиню Дарину.

Старшая жена князя происхождением была из древнего герцогского эребского рода, что по определению делало ее серьезной политической фигурой. А если учесть, что Дарина являлась хозяйкой салона, куда входила большая и самая активная часть высшей аристократии женского пола, с одной из мам Натальи лучше сразу подружиться. Не хочу даже представлять, что будет, если я вызову недовольство этой особы.

На «Соколе» должен прибыть князь Бежецкий, мой будущий тесть. Его я ждал. А вот то, что он тащит с собой мощный отряд родовой гвардии — вызывало вопросы. И надеюсь, князюшка сумеет на них ответить. Попытки давить на меня силой я не потерплю. Рогнеду жалко — окажется в таком случае между двух огней. Но и прогибаться нельзя, сядут на шею родственнички. Тем более я прекрасно знаю, что князь меня не особо жалует, считая выскочкой из черни.

Но самым большим сюрпризом стал Верховный Жрец. О причинах его появления догадаться не сложно — культ Эрлика. Вряд ли такая серьезная фигура проделала бы столь долгий и опасный путь, только для того, чтобы провести обряд бракосочетания какого-то невесть что возомнившего о себе голодранца ярла из диких земель.

Я бросил косой взгляд на застывшую лицом княгиню Воронову. Радомир и Радомира. Жрец и жрица. Князь и княгиня. Одинаково упрямые и… монументальные, я бы сказал. Глыбищи! Из древней аристократии. Старые противники, почти враги. Лодброки когда-то предали Вороновых, которые вместе с Буйносовыми, Хабаровыми, Седовыми и другими восточными родами Империи встали грудью перед ордой степняков и идущими за ними тварями аномалии.

Их рода сгинули в этой битве. А Лодброки заняли Великокняжеский престол. Но была и еще одна причина взаимной неприязни. Радомир в свое время добивался благосклонности гордой княгини. А она выбрала Любомира. Променяв представителя древнего рода конунгов на лихого и удачливого ватамна ушкуйников. Об этом сегодня с грустной улыбкой мне поведала сама княгиня.

— Радомира…

Женщина вопросительно посмотрела на меня:

— Расслабься. Мы не на войне, — я слегка коснулся пальцами морщинистой, тонкой как пергамент кожи на тыльной стороне ладони, — ты княгиня Воронова! Ты с охотничьей вольницей наголову разбила имперский легион. Ты сохранила род — его честь и его волю…

— Отдав его мальчишке, — буркнула она.

— Ой ли, — усмехнулся я и она стыдливо опустила взгляд. Никогда я не лез в дела рода Вороновых. Мне и клятва ее нужна была в основном для того, чтобы старая ведьма не мешала. Ну и связи ее среди контрабандистов и ушкуйников. — Что тебе какой-то старый замшелый пень, пусть даже он из Лодброков⁈

Старая женщина весело, по-девчачьи фыркнула:

— Я тоже не девица…

— Нам столько, на сколько мы себя чувствуем, — я сегодня, прям, генератор банальных фраз. — Молод еще — меня учить, — беззлобно огрызнулась она, но лицо разгладилось, а в глазах появился привычный блеск.