Дмитрий Лифановский – По праву сильного (страница 11)

— Что скажешь, Юра? Мы подсадили его на наши поставки, сыграли в темную Абылая, что еще неизвестно как отзовется в будущем, — уже спокойней обратился Ингвар к руководителю «Ока», — Парень должен был набить шишек и приползти к нам за помощью, а вместо этого мы получили в Пограничье непредсказуемую силу.

Лобанов сидел, крутя в пальцах налитую рюмку. В его поблескивающих в полумраке глазах читалась напряженная работа мозга. Его губы беззвучно зашевелились, словно князь проговаривал про себя какие-то доводы и аргументы. Он сделал глоток водки не чувствуя вкуса и крепости, выдержал паузу и тихо заговорил:

— Моя вина. Мы недооценили парня, Ингвар, ­– он, скривившись, покачал головой, — У нас слишком мало данных для анализа. Психологический портрет не складывается. Он не должен был вести себя так зрело, так расчётливо. Все, что мы о нем знаем, говорит, что парень привык решать все вопросы силой. В Або, за очень короткий срок он оставил после себя яркий кровавый след. Да и в степи действовал больше как воин, а не как политик. А тут… Первое: его авторитет. Пограничье не принимает Новгород или Империю. Вольница ненавидит аристократов — титулы, их воевод, их свиты. Сколько раз рода пытались туда влезть. Силой. Хитростью. Наши. Имперские. Их отвергали. Почему? Они требовали подчинения, навязывали свои правила, игнорировали местные обычаи. Федор действует иначе. Он говорит с ними как равный. Обеспечивает победы, добычу, чувство значимости. Он один из них. Агентура сообщает, что среди ушкуйников ходят слухи, что духи древних ватаманов выбрали его преемником. Эти слухи укрепляют его влияние: вольница видит в нём своего лидера, а не нашего ставленника.

— У тебя появились агенты в его окружении? — заинтересовался Великий князь, — Или Наталья нашла способ обойти помехи аномалии?

— От Натальи известий нет, только те, что привез Олег, — несмотря на напускное равнодушие в голосе Лобанова проскользнули хорошо заметные нотки тревоги. — Последнее время к Раевскому, или, правильнее говорить к ярлу Рагнару, — Великий князь скривился, как от зубной боли, но Юрий Мстиславович, словно не замечая недовольство князя, продолжил, — прибилось много разного народу. Его войско постоянно пополняется. Вольница любит удачливых. Подвести к нему своих людей труда не составило. Но Раевский и не скрывается. Он ведет себя нарочито открыто, словно показывает нам, что лоялен Новгороду.

— А на самом деле?

— Информации, что Раевский собирается пересмотреть наши с ним договоренности у меня нет. Он не доволен навязыванием ему невест, и хочет вытребовать преференции, но это мы и так знали. Неожиданно, но в наши расклады вмешалась Рогнеда, — Лобанов посмотрел на подавшегося вперед Бежецкого, — Слава, она сейчас второй человек в войске Рагнара. И, боюсь, их отношения гораздо серьезней и глубже, чем деловые. И это не благодарность спасенной к спасителю.

— Я его убью! — захрипел Бежецикий, скрипнув зубами.

— Сомневаюсь, — покачал головой Юрий Мстиславович, — Для этого тебе надо оказаться в Пограничье, добраться до парня, миновав его охрану, нейтрализовать собственную дочь, и лишь потом схлестнуться с Раевским, который и сам не слабый воин и одаренный. Он уже сейчас сильнее тебя.

Бежецкий фыркнул:

— Молокосос!

— Этот молокосос играючи размазал имперского магистра из ветеранов Аксумских войн.

Ярослав еще раз фыркнул, но уже не так уверенно, а Ингвар задумчиво покивал головой. С Аксумским царством у Империи два десятка лет назад случилась серьезная война, едва не закончившаяся поражением эллинов, где хваленая выучка, магия и тактика имперцев столкнулись с древними ритуалами жрецов-некромантов, чья мощь основывалась на жертвах и запретных артефактах. Ветераны той войны выжили благодаря исключительному мастерству, что сделало их одними из самых опасных и опытных бойцов цивилизованного мира.

— А Рогнеда, — Лобанов усмехнулся, глядя на играющего желваками на скулах друга, — Одолела в поединке Клариссу Спартокид.

— Черную смерть?

Ярослав Всеволодович прекрасно знал о противостоянии дочери с эллинкой, начавшегося еще с международных школьных соревнование по магическому бою. И всегда гений рода Спартокид была сильнее.

— Её, — кивнул Юрий Мстиславович, — И это, прошу заметить, после плена, едва отойдя от болезни. А если учесть силу ученицы Раевского, значительно возросшую за короткий период — простолюдинки из трущоб, осенью еще и не знающей о своей одаренности, на ум приходят очень интересные и многообещающие выводы.

— Кстати, ты выяснил, зачем он отправил сюда девчонку с такой серьезной охраной? — вмешался Великий князь.

— Да тут все просто, — махнул рукой Лобанов и выпил, — Он набирает лояльных слуг для своего рода, пользуясь твоим дозволением, Ингвар. Она знает трущобы как свои пять пальцев, выросла там, и мои агенты не могут за ней уследить. Но одно ясно: её нельзя трогать. Более того, её нужно оберегать от других аристократов. Ярл Рагнар пока лоялен Княжеству, но если с девочкой что-то случится, Пограничье станет для нас потерянным — вольница не простит, — Лобанов специально заострил внимание на титуле Федора в Пограничье, не том, что даровал Раевскому Великий князь, а том, что тот получил среди вольницы по праву силы.

— Кто провозгласил его ярлом? — голос Великого князя был излишне резок.

— Княгиня Воронова со своими людьми, глава Гильдии вольных охотников в Кочках Фроди Рагнарсон по прозвищу Старый Ворон, ватаманы Стрежень, Щербатый, Лихой, Улыба, чернь.

— Все Пограничье, — задумчиво протянул Ингвар.

— Не только. Новгородское братство раскололось. Старши́на во главе с Мурманом постановили распустить южную Гильдию и низложить Ворона, за попрание традиций вольного общества. В ответ вольные из низовых ватаг, а это боевое большинство, ходящее в аномалию, выразили старши́не недоверие, поддержав Рагнара. Ушкуйники готовы вцепиться друг другу в глотки.

— Как ты это допустил⁈ И почему не доложил раньше⁈ — атмосфера в помещении начала давить, у Великого князя стала проявляться его медвежья сущность.

— Сейчас и докладываю, — спокойно пожал плечами Лобанов, товарища по детским играм он знал хорошо, и сейчас Ингвар не гневался, а скорее делал вид, — Сам узнал пару часов назад.

Юрий Мстиславович не чувствовал за собой вины. Доклад о распрях в братстве накануне посиделок принес Молчан. Глава «Ока» еще не успел его изучить досконально, но пользуясь оказией и неформальной обстановкой, решил поставить Ингвара в известность о не очень приятных новостях.

Хотя, что тут неприятного? Мурман со своими головорезами зарвался. Их надо было убирать еще когда вскрылись контрабандные дела, в которых замазалась Гильдия и Кракен. С Кракеном кардинально решил вопрос Раевский. Немного преждевременно. Бандита еще можно было поиграть. А вот с Мурманом рано или поздно пришлось бы что-то делать «Оку». И как повело бы себя братство в ответ на вмешательство в их дела не известно. Вольные горой стоят за свои привилегии. А тут охотники с ушкуйниками сами разберутся, а он, как глава Службы безопасности Великого Новгорода просто поспособствует, чтобы решение было на благо княжества.

— Завтра все подробней обскажешь, — успокоился Великий князь, — Какие предложения у тебя по Раевскому? Шуйские уже воду мутят, требуя вернуть им Вятку.

— Мутят воду младшие Шуйские. Глава рода все понимает. Они сами, без сопротивления, отдали город. А Федор его отбил с боем, Вятка принадлежит ему теперь по праву. У нас Шуйские могли что-то просить, если бы в освобождении участвовали твои войска. А так, это спор двух родов, ты тут можешь выступать только в роли арбитра. И закон на стороне боярина Раевского. Вернее, теперь уже ярла Рагнара.

— И? — Ингвар с интересом посмотрел на своего верного пса — большого специалиста по хитрым схемам и интригам. Вот и сейчас чувствовалось — Лобанов что-то затеял.

— Предлагаю оставить все как есть, ­– тонко улыбнулся глава «Ока», — Владимир Шуйский стар и болен, ему осталось не долго. А наследники давно поглядывают в сторону Империи и эребов…

— Думаешь, оттуда ветер дует? — мрачно перебил Юрия Мстиславовича Великий князь, и комнату опять затопила звериная мощь Лодброков.

— Не исключаю такую возможность. Но вряд ли. Скорее у юных оболтусов ретивое взыграло. Вот и пусть схлестнуться с Раевским. Предполагаю, их ждет большой сюрприз.

— У меня там дочь! — зло вмешался в разговор молчавший до сих пор Бежецкий.

— У меня тоже, — отрезал Лобанов, — И знаешь что? — Юрий пристально посмотрел на друга, — Я даже рад этому.

Брови Бежецкого удивленно взметнулись вверх. Великий князь одобрительно хекнул. А Лобанов пояснил свою мысль:

— Пойми, Слава. Нашим девочкам выпала возможность встать у истоков основания Великого рода. И они это давно поняли, в отличие от тебя. Но ты всегда был упертым, — Ингвар с Юрием усмехнулись, глядя на насупившегося Бежецкого, — А потом… Тебе не нужны внуки с Древней кровью?

— Это еще не доказано… — буркнул Ярослав.

— Аналитики дают вероятность больше семидесяти процентов.

— Все равно, — уперся Бежецкий, — Там уже сосватаны Наталья и эта эллинка.

— Балбес ты, Славка, — добродушно усмехнулся Ингвар, собственноручно разливая водку, — Прямой как рельса и такой же твердый. Наташка с Анастасией фактически навязаны парню. А твоя Рогнеда, судя по всем докладам Юркиной агентуры, уже почти жена.