Дмитрий Лифановский – Князь Голицын (страница 6)

Но мы же князья, нам честь блюсти надо! Потому стоим с каменной мордой помятого лица, и делаем вид, что ничего не происходит, и все так и должно быть. И никакая толпа в затылок не дышит, и странных перешептываний нет. Да и дядька вон с доктором с каменными лицами стоят и не реагируют. Им то хорошо, рядом с ними жандармы стоят. Только что это они постоянно крестятся? Ладно, рубаху снял. Пора посмотреть что за образования на груди и шее у меня.

— Дядька, ты тоже видишь, что и я? Это же крестильный крест с цепочкой выжжен?

— Он самый, Ваше сиятельство, — в голосе дядьки послышалось благоговение. Дядька Николай, а ты у нас на грани религиозного экстаза, что-то не замечал я раньше за тобой особой набожности. Или тут что-то другое?

— Доктор, и Вы видите? — на старого казака полагаться не стоит, мало ли что он там в фанатизме своем узрит, а доктор человек науки, ерундой заниматься не будет.

— Да, вижу, — я оказался прав, никакого благоговения, лишь сухой исследовательский интерес, — И вид они имеют застарелый, как будто много времени прошло после ожога. Можете мне поверить, насмотрелся уже на разные ожоги.

— Они же серебренные были! Испарились? Это какая же температура была? У меня что, теперь крест пожизненно с собой будет как клеймо? Что-то вроде духовного щита? Дядька, посмотри на шее, разрывов в выжженном следе от цепочки нет?

— Нет, Ваше сиятельство Петр Алексеевич, даже узелки отпечатались. Очень четко и качественно отпечатались. Каждое звено видно, — старик поднял трясущуюся руку словно желая прикоснуться к ожогу и тут же отдернул ее, истово перекрестившись.

— Вот же заладил Ваше сиятельство, да Петр Алексеевич, — возмутился я, садясь на землю — зови как раньше Петром, не чужой человек мне. Рядом со мной оказалась вбитой в землю какая-то железка, ну я и направил на нее руку с желанием пустить молнию. Молния железку нашла. Послушная, стало быть.

— Значит молния во мне крестом заперта? Доктор, а если я сейчас всю молнию выпущу, что со мной будет?

А и правда, что будет? Но вот проверять желания как-то нет. Может быть, потом, когда освоюсь со своими новыми возможностями.

— Ну вы молодой человек и задали вопрос. Я не знаю. Но думаю что ничего хорошего, так как из ничего, ничего не происходит. Убьете вы себя.

Вот, и я того же мнения!

— Ну, и не будем проверять. Помогите мне встать, будьте любезны. Нужно еще кое-что посмотреть.

Когда мне помогли подняться, я опять повернулся к витрине.

— Дядька, а я ведь красавцем стал!

Отражаясь от витрины, на меня настороженно и немного испуганно смотрел самый обыкновенный двенадцатилетний лопоухий и кареглазый мальчуган. Брови и ресницы сожжены полностью, на голове остатки волос торчат подпаленными клоками. Если не знать, что княжич, от деревенского и не отличишь. Хотя, тут вру. Отличишь, еще как отличишь. Вон стоят, деревенские мальчишки, перебирают босыми ногами по сырой после грозы земле. И дело даже не в одежде и наличии обуви. Взгляд другой, осанка, да и телосложение. Нет на мне следов вечного голода и авитаминоза. А вот на деревенских есть.

— Петр не переживай ты так из-за внешности, — с сочувствием попытался утешить меня дядька, — Волосы отрастут, и станешь, как и прежде.

— Ну это вряд ли, — хмыкнул я. — После такого прежним невозможно остаться. И ожог зарастет? И нательный крестик заново вырастит? — подпустил я в голос ехидства. — Значит так. Идем к доктору, на осмотр и лечение. И вызови туда цирюльника. Все это безобразие надо сбрить, полностью сбрить. И домой, в глушь, в имение, — я барственно махнул рукой, давно хотел так сделать, — Устал я что-то от этих приключений.

Спустя минут сорок, а может час, на время как-то внимания я не обратил, тщательно осмотревший меня доктор вынес свой вердикт:

— Вам, молодой человек, хоть и оказана вся необходимая помощь, но я не рекомендую под вечер ехать в имение. Вы туда ночью приедете, а это может сказаться на вашем самочувствии. Лучше уж полежите у нас под наблюдением, переночуйте, а с утра и поедете.

— Нет уж, доктор, — заупрямился я, еще с прошлой жизни терпеть не могу все эти больницы, — в имение поедем. Дома и стены помогают, да и матушка волноваться будет. И вечером солнце не такое злое, глазам легче будет.

— Ну тогда я вам дам мази и инструкции применения, и с богом, — не стал настаивать местный эскулап, — И не забудьте врача вызвать в имение, вам сейчас необходимо постоянное наблюдение, случай не ординарный и науке не известный, мало ли какие осложнения могут быть, — и без переходов закруглил разговор, — Пролетка вас ждет. До свидания, — нет, все таки доктора они в любом времени в любом месте одинаковые.

— До свидания, и спасибо за помощь. А по поводу наблюдения, тут я уже заранее переживаю. Там ведь мамка с матушкой. Так ведь мало того святые отцы набегут. Вот где будет постоянное наблюдение и контроль, а так же душеспасительные беседы! — я скривился.

— Ну здесь уже ничего не поделаешь, — усмехнулся эскулап, ну да, ему-то смешно, — Такие происшествия не каждый день происходят, чтобы их игнорировать. Еще раз до свидания, Ваше сиятельство.

Не понял. Это он меня так мягко выгоняет? Мол, не захотел под наблюдением остаться, так дуй себе на все четыре стороны, не отвлекай занятых людей. Да и пусть себе! Помог, и на том спасибо.

— До свидания, — попрощался я с местным медикусом.

Ну вот и все, народные гулянья и хороводы вокруг моей особы прекратилось. До имения добираться несколько часов. Можно в спокойной обстановке, пока едем все обдумать. Появление мое здесь вышло феерическое, да и пока сориентировался, знатно отметился. Пересудов на всю Калужскую губернию, на долго хватит. И мне к стати это выгодно. Но не думаю что вести далеко разойдутся. Перед Романовыми вряд ли засвечусь. И это очень хорошо. Рано мне с ними встречаться, сожрут. Разговоры о моих не задокументированных способностях так и останутся разговорами. В дальнейшем я не собираюсь часто их использовать, так что быстро все забудется. А между знаниями о них, и памятью о них же, огромная пропасть. Вспомнят только когда жареный петух на темечко сядет. Но перед духовенством надо отметиться, и подтвердить что сила моя не от лукавого, а самая что ни наесть божественная, и желательно оформить это все документально. Здесь, думаю, придется еще немного мистики продемонстрировать, но так, чтобы святоши и сами не могли внятно что-либо объяснить, но в то же время прониклись. Главное не заиграться, а то по монашеской стезе добровольно-принудительно могут направить. Замучаешься отбиваться, хотя, и так придется. Еще и народ в этом времени пока что патриархальный и сильно верующий.

— Дядька Николай, а ведь у нас проблемы.

— Знаю Петя, — кивнул казак и лениво стегнул лошадку по округлому боку, — А какие ты видишь проблемы?

— Думаешь я не слышал разговоры о тебе среди народа? Народ только в лицо нам не говорит, что ты характерник, а мамка Николаевна ведьма. Думаю, как приедем в имение там уже будет батюшка, ну или с утра приедет. Слухи у нас стремительно распространяются. Обоз то скоро на месте будет, это мы задержались. Надо нам всем на службу в храм напроситься, молебен заказать и отстоять во спасение души и изгнание бесов.

— А бесы-то причем здесь? — как-то без особого удивления отозвался дядька.

— Ты разве не заметил что я после удара молнии изменился? Я сам чувствую что какой-то не такой стал. Потому и надо нам исключить одержимость и документальное подтверждение получить об этом. И тебе с мамкой тоже надо будет присутствовать, иначе пойдут нехорошие разговоры. А слухи они такие, могут мгновенно на небеса поднять, а могут так изгваздать что никаким мылом не отмоешься. И вообще, может такое быть, что службу придется отстоять день и ночь?

— Обязательно так будет, — кивнул казак.

— Это после молнии еще и такую нагрузку терпеть придется, — пригорюнился я, — Тяжеловато будет, но деваться некуда, придется стоять.

— Если не хочешь, чтобы о тебе шептались по углам, как об одержимом, придется потерпеть, — согласился дядька.

— Здесь только одно радует, не одному мне терпеть придется, — злорадно хохотнул я, а старый казак обреченно вздохнул.

Ну что же, материала для размышлений много набралось. Еще бы переварить его, хотя бы частично. Вот и выяснилась вся задумка мироздания. Взять не нужный элемент из одной параллели и заменить им слабый элемент в другой. Классическое попаданчество. Значит вспомним первоисточники по этой теме. А книжек я много читал! И есть там главный рояль у всех попаданцев, это дар убеждения. Даже если он один, во тьме! И тогда все равно, в обязательном порядке сам себя убеждать начнет. И самое главное дар действует опосредованно, с выкрутасами какими то. Что и подтвердилось на станции. Там от той дичи, что творилась народ либо разбежаться должен был, либо камнями нас закидать. А они помощь посильную оказывать кинулись. Да еще и советами закидали, когда в себя пришел, как и в какой форме всех оприходовать надо, когда буйствовать начну. Психи! Не знаю кто и что там в недоступных мне канцеляриях планировал, но я буду действовать по своему.

На службу в храм надо завтра попасть в любом случае. И добиться подтверждения, что сила моя не от нечистого. Тут думаю, особых сложностей не будет. Хотя попьют кровушки святые отцы, не один месяц отбиваться придется. У них ведь как в высказывании: «Такая корова нужна самому». Но думаю это моим планам не помешает. Главное, что бы Романовы раньше времени обо мне не узнали и в свое стойло не привели. А то буду крестить и говорить что Романовы и Церковь предписывают.