Дмитрий Лифановский – Князь Голицын (страница 10)
Тогда приступим. При смешивании энергий увеличивается аура. Незначительно, но достаточно, чтобы заметить собственным зрением. Значит я воздействую на сами клетки, и уже они вырабатывают больше энергии ауры. Это прекрасная тренировка. Тело становится крепче и быстрее. А уж избежать эффекта быстрого старения можно полноценной едой и тренировками. На крайний случай можно использовать матрицы обновления клеток и метаморфизма. Все, смешивание в теле прошло успешно. Я чувствую собственное тело в плоть до границы кожных покровов.
Пора потихоньку начать контролируемое смешивание с аурой за пределами тела. Главное не спешить, а то собственное поле развернется на полную и меня быстро выбьет из тела. Смешивание с аурой уже на начальном этапе начало давать область контролируемого пространства где-то на один, три сантиметра. Но аура резко скакнула в ширь и заняла пространство до двадцати сантиметров. Снова пришлось заниматься накачкой и смешиванием энергий тела и ауры. Но больше скачков не было, значит все, предел на данном этапе развития достигнут.
Начинаем эксперименты. Молнией заниматься не буду. Шумная она больно, да и не нужно мне это. А вот манипуляции аурой, точнее моим полем в ауре надо отработать сейчас. За границей ауры мое поле резко теряет в силе и рассеивается. Видимо сказывается связь с телом. Перегон и концентрация поля в определенной области получается без проблем. Там аура увеличивается в площади, соответственно прижимаясь ближе к телу в других областях. Но обязательно оставляя прослойку примерно в сантиметр. Я думаю что аура имеет какую то защитную функцию для любого живого организма, вот и занимает площадь вне тела. Что-то вроде энергетического скафандра.
Попробую я вытянуть поле в виде жгута как можно дальше от себя и за одно создать площадь занятую моим полем на расстоянии. Стоящий стул в нескольких шагах от меня был заключен в поле достаточно быстро и я мог его двигать и поднимать.
Теперь самое трудное, создать разреженное и подконтрольное мне поле на большой площади. Потери энергии конечно большие, но терпимо. Главное я могу в этом поле уверенно прокладывать каналы в нужные точки и создавать полностью контролируемые области. Попробуем легкое дуновение сквозняка. Что же получается, и довольно неплохо. Теперь поднимем пыль и притянем к себе. А сейчас на границе областей ауры и разреженного поля будем создавать разные фигуры из пыли. А ведь красиво получается! Фигуры четкие в области ауры, оплывают и развеиваются легким дымом в разреженной области.
Ну а теперь поиграем со сквозняками и огнем. Беру зажженную свечку и ставлю ее на стол. Нужно направить сквозняк так что бы свеча ярко загорелась, тоже довольно легко получилось. Видимо сказывается умение тонких манипуляций. Свеча горит ярко, язычок пламени достаточно большой, что бы обратить внимание на не естественность данного процесса. Ставил свечу в разные места комнаты, эффект тот же. Ну вот и все, я готов к встрече со священниками и походу в церковь.
Так как время все равно еще раннее, выходить из комнаты во двор думаю пока рано. Так что выгоню пока запах горелой свечи из комнаты на улицу, ну и выводы сделаю. Моя духовная энергия заемной переполнена. И заемная энергия, это невосполнимый ресурс. Надо развивать тело и ауру, тогда заемная энергия станет собственной. Хоть так увеличу объем и продолжительность манипуляций. Иначе использовав невосполнимый резерв останусь ни с чем, а так он хоть на тренировки уйдет. Использовать молнию, полнейшая глупость. Ее сейчас только для убийства и запугивания использовать можно. А расход энергии души неоправданно высок. Опять получится что невосполнимый резерв использовать буду. Да и кого мне запугивать? Собственных крестьян? А убивать? Монахов? Вот и не будем творить всякую дичь. Вот встречу наставника всех чебурашек, из далекой, далекой галактики. Который говорил, что размер не имеет значения. Тогда Да, сама Великая Сила будет требовать надеть ведро на голову. И назвавшись, Дарт в`Ведре разбрасываться молниями по округе. А сейчас про молнию можно забыть. На долгие годы забыть. Ну хотя бы до особых случаев, в виде средства убеждения.
Вон на дворе, кажется, началось бурное брожение, шевеление и движение. Значит можно выходить во двор. Умоюсь у колодца и посижу на крылечке, понаблюдаю за местной жизнью. Мои то все равно еще спать должны.
В коридоре действительно было тихо, все еще спали. Только в районе кухни раздавались еле слышимые звуки. Видно кто-то уничтожает продукты в доме. Может мыши? Нет мыши этим занимаются по ночам. Значит домашняя прислуга уже занялась предписанным им занятием. Возможно там же и мамка Николаевна находится. Слышно тихие переругивания. Это она как обычно с поварихой переругивается. Придется прокрасться, что бы не заметили. Знаю я их с поварихой! Тяжелый день начнется сейчас, а не в районе запланированного завтрака.
Пробравшись на крыльцо, не задерживаясь отправился к колодцу. Там как раз вертелась красотка много старше меня. Вот ее и попросил полить мне, что бы умыться. После умывания, уже спокойный и расслабленный отправился к крыльцу. Усевшись на него начал созерцать идиллию на нашем дворе, тихо напевая песню:
Вот кстати вопрос. Пока умывался у колодца, мимо крыльца проходило, пробегало и пропрыгивало много лиц разной половой принадлежности и возрастных групп. Правда не шумели, не кричали и не гомонили, но все-таки. А как только я устроился на крыльце, как отрезало. Как будто зона отчуждения появилась от места, где я расположился, до места, где умывался. Все прошмыгнуть норовят с другой стороны колодца. Это что, уважение к князю расположившемуся на крыльце и созерцающему мир вокруг, или страх передо мной, молнией стукнутому? Или и то и другое?
Вот всегда так, допеть успел, а додумать нет. Дядька Николай подошел и сразу разговоры разговаривать затеял:
— Доброе утро Петр, — поздоровался он, усаживаясь рядом, — Что это за песню поешь? Вроде бодрая, но я такую не слышал.
— Доброе, дядька. Да вот сижу, делать нечего, любуюсь красотами нашими. Слова-то, и навеяло. А я что, мне не жалко. Вот и напел.
— Хорошая, должно быть, песня.
— Могу записать, — пожал плечами я.
— Ты лучше матушке своей ее напой, — попросил казак.