Дмитрий Леонтьев – Петербургская баллада (сборник) (страница 5)

– Дорогие у тебя привычки. Чем ты занимаешься?

– Сижу, пью коньяк, курю и жду объяснений.

– Я не об этом…

– Насколько я догадываюсь, обо всем остальном ты уже навела справки. Или ты считаешь, что я должен психовать, топать ногами и орать: «Как ты здесь оказалась и зачем ты убила моего друга?!»

– А кто сказал, что я его убила?

– А кто сказал, что меня это интересует? – в тон ответил Руслан.

– Не поняла, – в свою очередь удивилась она, – ты хочешь сказать, что без вопросов «прикроешь» меня, без расспросов проводишь завтра утром на поезд, посадишь в вагон, расставаясь еще лет на десять-пятнадцать, и… все?!

– Почему бы и нет? – пожал он плечами. – Если тебе нужна именно такая форма общения. А если нет – сама расскажешь.

Она откинулась на стуле, с интересом рассматривая его лицо.

– Что ж… я рада, что мы встретились вновь, Руслан…

– Я тоже рад, – безэмоционально откликнулся он.

– Признаться, я приехала к тебе по делу, – продолжала она, – точнее, с поручением. Тот, кто меня послал, решил, что будет правильнее, если сообщение отвезет человек, которому ты доверяешь.

– А кто сказал, что я тебе доверяю?

Она даже опешила:

– Но… Ты же сам только что сказал, что если надо, то поможешь мне, ни о чем не спрашивая и ничего не требуя…

– Это разные вещи.

– Не понимаю, – призналась она, – ты стал совсем другим. Мне казалось, что я знаю тебя и что я…

– Небезразлична мне? – понимающе кивнул он. – Это правда. Я уже давно не пылкий, романтический пацан, поэтому могу подтвердить это совершенно спокойно. Ты нравилась мне в детстве и, может быть, нравишься до сих пор.

– Но почему тогда…

– Я же объясняю: это разные вещи. Во-первых, я вообще никому не верю. «Все вокруг – враги» – этот девиз дал мне все то, чем я сейчас владею, и до сих пор не подводил ни разу. Во-вторых, больше всего я не верю женщинам, ибо они самые умные и опасные из врагов, а в-третьих… Меньше всех надо верить той, которая нравится. Да и вообще… Почему я должен тебе верить? Ты вернулась из того прошлого, в котором не нашлось места для меня, не скрываешь наличия странной маски и после этого хочешь, чтобы я тебе поверил? Я действительно рад тебя видеть, Таня, но… Кто ты?

– Курьер, – сказала она, и ее голос стал сух и деловит, – курьер, которого прислали к тебе с деловым предложением… Парень, который сегодня пропал, – стукач.

– Невозможно, – твердо отрезал Руслан.

– Смысл вербовки заключается в том, чтобы поставить ловушку именно на самого надежного и информированного человека. Не знаю, на чем его взяли менты, но это именно так. У твоего дяди есть доказательства.

– Вот оно что, – протянул Руслан, – экая мозаика складывается… А ты как к нему попала?

– Как-нибудь расскажу, – пообещала она, – когда-нибудь, когда мы сможем вновь доверять друг другу и говорить как… старые друзья. Тогда и откроем друг другу прошлое. А пока что… К делу.

Она протянула лист бумаги, где знакомым почерком было написано: «Таня передаст все на словах. Верь ей. Север».

– Назаров жив? – спросил Руслан, сжигая записку на пламени свечи.

– Нет.

– Ты?

– С ума сошел? – искренне возмутилась она.

– Как и кто, конечно, не расскажешь?

Она отрицательно покачала головой.

– Ясно, – вздохнул Руслан, – тогда рассказывай, что ты там должна передать мне «на словах».

– Надо съездить на «гастроли», – сказала она. – Есть несколько интересных тем, но возникла нехватка надежных людей. У Севера последнее время дела идут неважно… Вернее, дела-то как раз идут, но именно поэтому потихоньку-помаленьку большинство его доверенных людей плавно переселились в «Кресты». Он недоверчив к новичкам – ты это знаешь. Пользуешься проверенными, испытанными связями, но ведь такие люди – редкость. Это полностью исключает возможность внедрения «засланного казачка», но при таком интенсивном ведении дел, как у него, очень сильно сокращает ряды избранных. Проще говоря: на сегодняшний день таких людей у него практически не осталось. Приходится использовать резервы. Ты ему нужен, Руслан. Ты и твои ребята.

– У такого человека, как Север, плохих «тем» быть не может, а следовательно, и «табош» от дел солидный, вот только… Откуда он взял эту гадость о Федьке? Режь меня на части, но нутром чую, что это лажа!

– В Питере Север даст тебе кое-какие кассеты с записью разговоров Назарова с ментами.

– Исключено. Все, что происходит в здешнем УВД, я знаю и контролирую. Если бы к Федьке начали подкрадываться легавые, то я был бы первым, кто про это узнал.

– Север знает и это, – согласилась она, – да вот, к несчастью, и ментам такую весть сорока на хвосте принесла. Его не местные менты прессовали. И твое счастье, что дядя приглядывал за тобой прямо-таки с родственной заботой.

– Хороша забота, – хмыкнул Руслан, – за десять лет пару раз виделись да несколько раз по телефону общались. Луза был для меня здесь и папой, и мамой, и дядей.

– Любить и заботиться можно по-разному, Руслан, – сказала она, – ты же знаешь, как относится к родственным связям воровской закон. А Север – идейный, «твердый» вор.

– Сколько ты с ним работаешь?

– Два года.

– Чем занимаешься?

– Это можно назвать сферой развлечений. Сауны, гостиницы, ну и все такое…

– Понятно… Уж на кого-кого, а на тебя бы с роду не подумал. Как вы с ним познакомились?

– Руслан, давай об этом не сейчас, хорошо? – попросила она. – Не время и не место.

– Ладно, вернемся к делам, – пожал плечами он. – Что требуется от меня?

– Север хочет, чтобы ты со своими ребятами взялся за дело. По выполнении пятнадцать процентов тебе, тридцать пять – твоей бригаде. Сам понимаешь, что предложение выгодное.

– Сколько потребуется людей?

– Человек пять-шесть. Только надежных. По-настоящему надежных.

– Этим ты намекаешь, что мы тут изрядно «накосорезили», не выявив вовремя стукача? Обижайся не обижайся, но я до сих пор в это не верю.

– Поверишь, – вздохнула она, – это факты, и тому есть доказательства. Он переживал за мать, боялся, что она не перенесет, случись что с ним. На этом его мусора и сломали.

– Теперь уж точно не перенесет, – покачал головой Руслан.

– Он сам выбрал свою дорогу. Что лучше: он один или вы все?

– И все-таки зачем же так? Ведь можно было…

– Нельзя, – отрезала она, – на кону крупные дела, и играть в Штирлица не резон. К тому же стукач есть стукач. Ты воровской закон знаешь.

– Я-то знаю, а вот с чего ты в него так свято уверовала?

– С волками жить…

– Сумасшествие какое-то. Ты, и вдруг…

– Руслан, я же просила, – укорила она.

– Хорошо, хорошо… Когда нам в Питер?

– В городе надо быть через три дня. Кроме одежды, ничего брать не надо – Север обеспечит всем необходимым.

– На сколько планируется гастроль?

– Ориентировочно две-три недели. Как справитесь.

– Чем заниматься конкретно? Кражи? Налет? Я должен знать, как подбирать людей.