Дмитрий Леонтьев – Петербургская баллада (сборник) (страница 13)

– Геннадий Борисович, но почему среди коллекционеров наибольшее признание получили именно марки?

– Это не совсем так, – смутился старик, – как бы мне ни хотелось представить наше увлечение самым-самым-самым, но помимо нас есть множество весьма достойных увлечений коллекционированием. Положа руку на сердце я бы назвал самым известным среди собирателей – коллекционирование картин. Достаточно вспомнить замечательную и уже легендарную коллекцию Третьякова. Картинные галереи составляли еще Щукин, Морозов, Семенов-Тян-Шанский и даже Нельсон Рокфеллер. Выделяются и собиратели старинных монет. Нумизматами были и Петр Первый, и Людовик Четырнадцатый… В мире полно занимательных коллекций. Бывают и смешные нонсенсы.

Например, Ротшильд составил грандиозную коллекцию блох. Она насчитывала более шестидесяти тысяч экземпляров. А Генри Форд собирал бутылки из-под джина… Но филателия… Филателия – это чудо. Знаете, что сказал английский физик Резерфорд? «Все науки можно разделить на две главные: физику и коллекционирование марок». Марки собирали такие личности, как Альберт Эйнштейн, Энрико Карузо и Иван Павлов. А уж их чудиками никак не назовешь.

– Почему ваш клуб носит такое странное название?

– Почему странное? – даже обиделся старик. – Марка «Голубой Маврикий» стала в кругу филателистов настоящей легендой. Кстати, на аукционе в Швейцарии марки с острова Маврикий не так давно были проданы более чем за миллион долларов. Думаете, у нас нет марок подобного достоинства? Есть и куда более дорогостоящие. Но они пока плесневеют в частных коллекциях, соответственно и цена им та, которая указана на лицевой стороне: «три коп.» или «пять коп.» От силы «20 коп.».

– Например, тифлисская марка? – Таня явно подталкивала старика в нужном направлении.

– Да, – охотно согласился он, – не менее, а может быть, даже и более ценные, нежели маврикийские. На этих марках нет еще даже перфорации. Они выпущены за несколько месяцев до введения в обиход общегосударственных почтовых марок. До 1857 года.

– Перфорация, – уточнила Таня, – это зубчатый край? Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – улыбнулся старик, – по легенде, перфорация впервые появилась в Одессе, когда какому-то клерку надоело кропотливо нарезать марочный лист и он попросту прострочил его на швейной машинке. Забавная и достаточно достоверная легенда…

– В каком музее или хранилище наши телезрители могли бы увидеть эту легендарную марку?

– К великому сожалению, в России этих марок нет, – ответил старик.

Руслан и Таня, не удержавшись, переглянулись.

– Увы, увы и еще раз увы! – повторил старик, заметив их удивление. – Одной из основоположниц российской филателии, редчайшей марки нашей страны и одной из самых знаменитых марок мира нет даже в государственной коллекции. Мне известно всего о трех экземплярах этой марки, но даже мне неизвестно имя их владельца. Знаю только, что приобрела их какая-то Британская финансовая корпорация. Тифлисские марки имеют и другое название: «Марки Фаберже». Сына того самого Карла Фаберже, ювелира царского двора. Агафон Фаберже по праву считался обладателем одной из самых лучших коллекций марок в России. После революции он успел переправить за границу вещи, в том числе и часть коллекции марок. Этим маркам довелось вернуться в Россию лишь раз, когда их привозили на Московскую Всемирную выставку…

– И вы уверены, что в России этих марок больше нет?

– Это была бы сенсация, но… увы! Нет.

– Но как же…

– Извините, Геннадий Борисович, – быстро перебил Таню Руслан, – не могли бы вы рассказать пару забавных или загадочных историй, связанных с марками? Нашим телезрителям это будет интересно.

– Что-нибудь забавное или загадочное? – задумался старик. – Хм-м… Почему бы и нет? За историю филателии таких случаев произошло предостаточно… Вот, к примеру, вы смотрели фильм «Красная палатка» – о попытке Умберто Нобиле пересечь Северный полюс на дирижабле «Италия»? В ознаменование этого события в Риме была выпущена почтовая открытка, на которой были изображены шестнадцать участников проекта. Фотографии располагались в два ряда: восемь в верхнем и восемь в нижнем. Злополучная открытка то ли предугадала, то ли разделила судьбы участников проекта просто мистически точно: изображенные в верхнем ряду восемь человек погибли, изображенные в нижнем – выжили.

– Невероятно! – воскликнула Таня.

– Однако это – факт, – заверил Аверьянов. – А слышали вы историю советского воздухоплавателя Сигизмунда Леваневского?

– Того, который пропал без вести в Арктике?

– Его самого. За два года до его исчезновения наркомат связи выпустил серию из семи марок под названием: «Герои СССР». Шесть марок с портретами летчиков были обрамлены лавровыми ветвями, что, как известно, символизирует триумф и славу, а марка с изображением Леваневского украшалась ветвью миртовой, означающей скорбь и траур. Впоследствии по этому поводу даже проводили дознание, но сия история так и остается загадкой по сей день.

– Ужас какой, – вполне искренне заметила Таня. – Мрачноватые тайны скрывают ваши марки.

– Известно множество случаев, когда марки помогали своим владельцам, – утешил ее старик. – Владелец одного замка на юге Франции потерпел финансовое фиаско и уже готовился было продать родовое гнездо, которое был не в состоянии содержать. Уже практически пакуя вещи, он наткнулся в письменном столе на кожаный сверток, содержащий письменные принадлежности его деда. Так, мелочь разная: перья, сургуч, печати… Но среди прочих предметов содержался целый блок уникальных марок, продав которые владелец замка не только поправил свои дела, но и заново отремонтировал родовое имение.

– Благодарю вас, Геннадий Борисович, – вмешался в разговор Руслан, – это было увлекательное интервью… Саша, собирай аппаратуру… Когда передача будет готова, мы позвоним вам и назовем дату показа. Кстати, Геннадий Борисович, не порекомендуете ли вы пару-другую коллекционеров, которых мы могли бы расспросить о филателии? Было бы неплохо, если бы эти люди могли показать нам свои коллекции.

– Видите ли, – замялся Аверьянов, – сейчас в стране такая ситуация, что большинство коллекционеров стараются не афишировать свои собрания. Все они ведь так или иначе связаны с черным рынком, да и криминальная обстановка… наверное, вам лучше поговорить с работниками музея связи, с директорами других филателистских клубов.

– Это мы сделаем непременно, – заверил Руслан, – но передача будет неполной, если обладатели частных коллекций останутся за кадром. Не беспокойтесь, некоторых из частных коллекционеров мы знаем и так. В большинстве своем это вполне обеспеченные люди, обладающие собственной охраной, так что беспокоиться им не приходится. Например, Савченко, Кравцов, Кузьмичев…

(Первые две фамилии Руслан выдумал тут же, и это сработало.)

– Кузьмичева я знаю, – расслабился старик, – с двумя другими, к сожалению, не знаком. Но если вам о них известно, зачем же…

– Мы были бы весьма вам признательны, если бы вы взяли на себя труд организовать нашу встречу, – сказал Руслан, – пригласили бы Владимира Александровича сюда… Одно дело – позвонить в клуб и попросить представителей дать интервью, и совсем другое – заявиться к частному лицу: «Здравствуйте, я ваша тетя!» Уж не посетуйте на нашу настырность, но как иначе бедным репортерам собрать материал? Только познакомиться с одним, попросить свести с другим, представить третьему… Как пчелка собирает пыльцу, так и журналист: чуть с одного, чуть с другого – и улей полон. Я им в любом случае позвоню, но с вашей помощью будет несколько корректней. А я вам за это обязуюсь с сегодняшнего дня отдавать все марки с приходящих в редакцию писем… Помогите, а?

– Ну, если марки, – улыбнулся Аверьянов его шутке, – тогда подкупили бедного старика… С Владимиром Александровичем вам будет и впрямь интересно пообщаться. Прелюбопытнейший человек. Со странностями, конечно, как и всякий фанатик филателии, но зато личность колоритнейшая… Попытаюсь вашу встречу организовать, но за результат не ручаюсь. Подождите минутку, где-то у меня был записан его телефон…

– Стало быть, Кузьмичев про марку эту тифлисскую никому не говорил, – вслух размышлял Руслан, когда они возвращались из клуба филателистов, – для нас это неплохо. Я бы даже сказал: хорошо.

– Почему? – спросила Таня.

– Это значит, что приобрел он ее способом, далеким от легального. А значит, и шума после ее экспроприации не будет.

– Он может заявить о самом факте грабежа. Дать приметы, время и все такое… А марку назвать другую.

– Мы не будем брать другие марки, – решил Руслан, – доказательством для ментов будет служить только эта марка, а ее-то он и не назовет.

– Почему ты выбрал столь сложный способ добраться до Кузьмичева? Обычный грабеж куда проще… И свидетелей меньше.

– Мне не надо проще. Мне надо наверняка. Он может хранить марку где угодно. В банковском сейфе. В тайнике на даче. Да и в собственном доме такую крохотулю спрятать – не великий труд. Нужна глубокая разведка. Необходимо знать планировку комнат в его квартире, наличие дачи, тип сигнализации, наличие сейфа и круг знакомств. В крайнем случае придется применять грубую силу.

– Полагаю, в этом не возникнет необходимости, – сказала Таня, – если он настоящий коллекционер, то не станет удалять такое сокровище от себя. Он будет держать ее рядом с собой. А судя по тому, что о нем говорят, он настоящий фанатик марок…