Дмитрий Леонов – Василёк (страница 6)
Никто и никогда не называл его Васильком, кроме папы! И папа-то очень-очень редко, лишь в минуты особой нежности.
– Васька, как же ещё, – не понял Серёга.
– А первый раз?
– Чё? Васькой, Васькой я тебя зову. Пойдём уже! Что ты тут залип? Портал всё активируешь что ли? – Серёга захихикал и поднял с земли грабли.
«Василёк… Василёк…» – вспоминал необычное слово Васька, сгребая ветки.
А потом и по дороге домой вспоминал. И дома вспоминал. У этого слова был какой-то очень особенный привкус. Привкус необычайной нежности и грусти. И, одновременно, какой-то неприкосновенности.
«А что такого в этом слове?» – размышлял мальчишка. – «Да кто ж его знает…»
Но ноги ходят, руки делают, а голова думает. Думает, думает, думает. Голова отличника физ-мат лицея привыкла думать всегда.
«Василёк… с отзвуком… мамы!» – Васька даже поперхнулся от такой мысли, хлебая суп. – «Конечно же! Мама!»
Мамы у Васьки не было никогда. Вернее, она, наверное, когда-то была. Ведь должен был его кто-то родить!
«Какая она, моя мама? Несомненно, она прекрасная», – всматривался Василий в окно, вместо того, чтобы решать домашку. – «Жаль, папа ничего про неё не рассказывает».
Ночью Ваське приснилась… мама. Это был странный сон. Светящаяся по контуру, похожая на магическое существо из онлайн-игры, она призывно помахала ему рукой.
«Ну, разве ж это мама?» – размышлял мальчишка спросонок. – «Да, мама!» – почему-то он твёрдо знал это внутри.
В общем, странный сон.
Возрождение
Два мерцающих огонька радостно носились в пространстве из непонятных линий и корней.
– Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спаси́бочки!!! – догонял один огонёк другого. И оба задорно хохотали. – Я даже не знаю, как мне тебя благодарить, милый мой старец Дивий!
– Пригласишь меня обучать сына, – ловко увёртывался второй огонёк.
– Несомненно, так я и сделаю!
– Мы все надеемся на него, ты же знаешь.
– Знаю, знаю, знаю, знаю-у-у… – первый огонёк догнал второго и будто щекотал его.
– О-хо-хо, полегче там! – второй ловко увернулся, и оба вновь принялись на огромной скорости сновать в промежутках между непонятными линиями и корнями. – Ладно, Ивушка, не смею тебя более отвлекать, – притормозили огоньки.
– До свидания, старец Дивий!
Ива вернулась в своё пространство, но никак не могла угомониться. Всё внутри ликовало.
«Старец Дивий нашёл Василька! Милого, родненького сыночка. Самого необыкновенного, единственного и неповторимого во всём древечестве! Да и на всём белом свете!» – золотистыми струйками лилась песня.
Как уж Ива мечтала о восстановлении связи с сыном и возлюбленным! Годы напролёт пыталась вспомнить их след, чтобы дотянуться до них. Только вот память её подвела. Конечно, дело не в памяти. Просто Мир устроил ей великое испытание руками людей. Но на людей Ива не злилась. Деревья, вообще, не злятся.
Тогда, вначале ей было очень больно, сложно, мутно. Ей было не до чего. Она всех позабыла, всё потеряла. Она чуть было не умерла. Но старейшины поддержали её, напитали силой. У них свои чаяния на счёт Ивушки и её сына. Да и тело не подкачало – в итоге спиленная ветла отросла вновь, и Ива восстановилась.
С тех пор прошло много лет. Много лет страстных надежд и мечтаний. В чувства отчаяния и горя деревья не могут провалиться, ведь радость – основа их существа. И вот, наконец, свершилось! Сегодня старец Дивий принёс ей след Василька. Он узнал его при соприкосновении. Есть не так много деревьев, кто смог бы узнать мальчика. Но Мир всё-таки исполнил мечту Ивы.
Немного успокоившись, Ивушка мысленно потянулась к Васильку. Осторожно, чтобы не напугать, она еле-еле прикоснулась сознанием к сыну. И замерла. Ду́хи деревьев редко замирают, но сейчас выдался именно такой случай.
– Роднулечка моя, – блаженство вспыхнуло и разлилось яркими струйками по всему существу Ивушки. Может быть, в этот момент даже само дерево ветлы слегка засветилось кончиками листьев.
Опомнившись, Ива аккуратно отстранилась, чтобы не перегрузить мальчика. Ведь он, поди, всё позабыл.
«Судя по терпкому отклику, мысли о матери для него горчат», – размышляла Ива.
Дотянуться до Ивана было задачей посложнее. Но след его есть у Василька. Стоит лишь подождать пару дней, приучить мальчика к своему присутствию в поле его чувств. И тогда можно будет ненавязчиво попросить у него отцовский след.
Теперь дозваться их на встречу было лишь делом техники – аккуратных телепатических прикосновений, ласковых, но настойчивых.
Зов матери
После странного сна мысли о матери плотно засели в голове Василия. Через несколько дней вечером он подошёл к отцу.
– Пап, ты сильно занят?
Иван оторвался от экрана планшета и вопросительно поднял брови.
– Пап, расскажи мне, пожалуйста, про маму.
Иван вздрогнул. Такого вопроса он никак не ожидал. Сын давно уже не спрашивал. А Иван и рад был. Не хотелось вновь прикасаться к однажды пережитой запредельной боли. Чувство любви, перемешанное с чувством потери, почему-то так и не угасло с годами. И это была настолько ядрёная смесь, что прошибала слезу при любом прикосновении к этой теме.
– Мама твоя давно умерла, – выдохнул отец и потёр лицо руками.
– Я знаю. Расскажи побольше. Пожа-алуйста, – сын подсел рядом. – Последние дни почему-то всё время думаю о ней.
– Что-то случилось? – насторожился Иван.
– Вроде, нет, – пожал плечами Васька.
– А с чего вдруг такие мысли?
– Ну, просто все знают своих мам, а я – нет.
– Ох, ты мой Вася-Василёк, – Ваня крепко обнял мальчишку, чтобы тот не увидел навернувшуюся слезу.
Немного справившись с собой, Иван начал рассказывать:
– Твоя мама была удивительной женщиной. Настолько удивительной, что ты даже представить себе не можешь. Она жила в лесу, была целительницей, настоящей волшебницей. Да-а, как из сказки. Только наяву, по правде. И настолько сильной волшебницей, что даже могла светиться всем телом. А однажды она вылечила от тяжёлой болезни прабабушку Веру. Тогда мы с твоей мамой и познакомились. Потом она спасла жизнь деду Жене. Он умирал в больнице. И никто уже не верил в его выздоровление. А она дала простой и удивительно действенный рецепт. Дед буквально воскрес! Врачи сказали, что так не бывает. Но дед-то, вон, до сих пор тебя супчиком кормит.
– Па-ап, – перебил Ивана сын. – Теперь мне ясно, в кого я такой сказочник уродился.
– Да-а, – улыбнулся отец, – Всё, что досталось тебе от матери, может сделать тебя настоящим волшебником.
– Да не, – усмехнулся Васька. – Это ты́ у нас, оказывается, сказочник. Так круто рассказываешь!
– Ты мне не веришь?! – уставился на сына Иван.
Василий изобразил снисходительную улыбку.
– Вот и прабабушка твоя не поверила, – потупился отец и тяжело вздохнул.
– А, может, давай съездим к маме на могилку? – предложил Вася.
Иван напрягся, внимательно посмотрел на сына и задумался. К бабушке Вере он с тех пор ни разу не ездил. Звонит ей иногда, а поехать не может. Ведь если поедет, то и в лес пойдёт. Но вытерпит ли вновь боль разрывающегося сердца? – Страшно! Да и стыдно разрыдаться у всех на глазах.
Отец его, дед Женя, и сестра Ольга часто навещают бабушку. Дед всё мечтает вместе с Иваном избу тёще подлатать, да только Иван «упёрся, как баран, и ни в какую ехать не соглашается».
«А теперь вдруг и Васька просит. И, конечно же, он имеет право знать о матери. Но как теперь явишься? – Неудобно как-то. И могилки-то никакой там нет. Да и получится ли не разрыдаться…» – мысли скреблись, царапались и цеплялись одна за другую.
Сам Васька изредка ездил с дедом в деревню. Но в лес там его, понятное дело, никто никогда не водил.
– Я подумаю, – уклончиво ответил Иван и снова вздохнул.
– Ты только в правильную сторону думай, – подбодрил его Васька.
Мысль об Иве с новой силой взбудоражила сознание и не вылезала из головы. Ночью Иван долго ворочался, порыдал в подушку, а когда всё-таки уснул, ему приснилась она. Сотканная из нежного золотистого, белого и голубоватого свечения, Ива улыбалась ему как когда-то. И звала.
Иван встал, отдышался, умылся, посмотрел в зеркало на свою слегка постаревшую физиономию и… не смог больше уснуть. До утра он передумал об Иве миллион и одну мысль. А ведь утром – на работу!
На субботу купили билеты для всех – Ваське, Ивану, деду Жене и тёте Оле. Ольга, сводная сестра Ивана, жила с ними, в третьей комнате их трёхкомнатной квартиры. Она была всего на шесть лет младше Ивана, но до сих пор не подавала надежд на то, что когда-нибудь обзаведётся мужем.