Дмитрий Леонов – Василёк (страница 2)

Подойдя к мухомору, он посмотрел на Иву. Та молча кивнула. Ваня присел, аккуратно сорвал трухлявый гриб и выпил глоток из его шляпки. По нутру раскатился жар. Туман стал застилать глаза. Жар щипал повсюду и накатывал волнами до боли. Всё померкло. Стало страшно.

В темноте и невесомости Иван искал себя, искал хоть что-нибудь в океане ничто. Вязкие мысли еле-еле шевелились в сознании. Они тоже превращались в ничто. Наконец, он смог подумать, сформулировать целую мысль. Он подумал, что уже умер, и всё кончено.

Вдруг откуда-то донёсся весёлый девичий смех. Это был её смех. Он узнал бы его из тысячи других.

– Ивушка!… – с нахлынувшей лёгкостью внутренним голосом позвал Иван.

– Я тут, – отозвался смеющийся голос. – Открой глаза!

Ваня открыл. Не без труда, но открыл. Совсем близко он увидел улыбающееся лицо красивой девушки. Иван не сразу узнал в нём Иву – стыдливый румянец, пушистые ресницы и игривый взгляд не отражались никогда прежде в бледных чертах мерцающего привидения.

– И-Ивушка?! – ошеломлённо выдохнул парень. – Спасибо!

Девушка слегка прикоснулась губами к его лбу. Сладчайшие волны покатились по телу парня, будоража и затмевая собой всё, что только возможно. Ваня закрыл глаза.

Спустя несколько минут двое сидели обнявшись на кровати в маленькой комнатке. Деревянные стены, узорные занавески, тканые коврики создавали ощущение уюта.

– Теперь твой черёд спасать меня, Ваня, – серьёзно произнесла Ива.

– Я на всё готов ради тебя!

– Тогда умоляю! Ради меня, ради нашей любви… живи человеком!

– А я разве не умер? – вытаращился Иван.

– Ты на границе миров, между мирами. Но ты даже не представляешь, насколько великий дар быть человеком. Моя сила – ничто по сравнению с твоей, – девушка прислонилась к плечу возлюбленного. – Именно человек сейчас – ключ к могуществу природы. И без его сопричастности всё останется замершим, обесточенным. Ведь изначально всё сотворено матерью-Землёй, чтобы быть в единстве.

– А мы разве не в единстве? – не понял Ваня. – Вроде, все бок о бок живём.

– Нет, – помотала головой Ива. Она закрыла глаза, чтобы скрыть набухшие слёзы. – В какой-то момент люди отдалились, обособились. И мы постепенно, медленно и незаметно начали угасать. Да и вы тоже.

Девушка подняла взгляд, и Иван вздрогнул, увидев её мокрые глаза. Он почувствовал, как что-то очень важное ускользает от него.

Ива продолжила:

– Понимаешь, без единения не получится разжечь изначальное сияние жизни. Поэтому мой род уже несколько веков мечтает о дружбе с людьми. И вот я смогла, подружилась! Даже больше. И я не хочу потерять тебя как человека, – Ива расплакалась. – Я прошу, я умоляю… ради меня, ради нашей любви, ради природы и всей Земли… будь человеком! Я буду любить тебя. Я научу тебя всему, что знаю. Ты только живи…

Василёк

Неделю спустя Иван прилаживал к бабушкиной избе антенну интернета. Обдуваемый всеми ветрами на самом коньке крыши, он сидел с ноутбуком и ловил «децибелы». Поворачивая тарелку антенны в разные стороны, Ваня искал сотовый сигнал.

«Правее, левее – сигнал здесь ужасный», – сокрушался парень. И тут же сам себя успокаивал: – «Хорошо, что, вообще, нашёлся! Продавцы в райцентре предупреждали, что в этой деревушке – без шансов».

Наладив кое-какой интернет, Иван остался жить у бабули. Ме́ста в избе было предостаточно. Когда-то, кроме бабушки Веры, здесь жили ещё её муж и трое детей. А теперь она – одна-одинёшенька.

– Десять лет осенью будет, как дед Витя отправился на небеса, – рассказывала бабушка. – А детки? Те давненько разъехались. Алёша – сразу, как в институт поступил. Мариша – как замуж вышла. Только младшенькая наша, мамка твоя никак счастье своё сыскать не могла. Думали уж, так и останется нянькой нам на старость лет. Ан нет. Всё иначе обернулось.

Историю про свою умершую в родах мать Ваня слышал уже раз десять. Но останавливать бабушку он не смел. Рассказывая о жизни, она часто улыбалась, вспоминала много приятных моментов. Казалось, будто она даже подзаряжается ото всех этих историй.

Переехав жить в деревню, Ваня ежедневно ходил в лес. И всё ждал, когда же бабушка начнёт расспрашивать про причины переезда и про лесные походы. Он даже придумал кое-какие легенды – не травмировать же психику пожилого человека диковинными рассказами о духе дерева. Но Вера так ничего и не спросила, только каждый раз внимательно разглядывала его и добродушно улыбалась, принимая внука таким, какой он есть.

«За это тебе отдельная благодарность, бабуль», – размышлял Иван. – «Всё-таки врать не хорошо. А про Ивушку как расскажешь?»

– Ивушка, Ивушка, покажись, – в очередной раз с трепетом призывал он любимую, сидя на отполированном до глянца корне-скамейке.

В виде светящегося призрака она нравилась ему не меньше, чем в человеческом обличье, лишь прикосновений не хватало. Но в то междумирье, что Ива создала специально для Ивана, чаще раза в неделю девушка пускать его не соглашалась. Однажды попробовали несколько дней подряд – так парень заболел – ослаб, осунулся, сон потерял. Испугалась Ива и с тех пор стала аккуратничать.

Однажды, оказавшись в маленькой комнатке между мирами и лишь увидев возлюбленную перед собой, Ваня удивлённо воскликнул:

– Ивушка, ты такая … кругленькая! У нас будет ребёнок?!

Девушка пристально посмотрела на парня. В её задумчивом взгляде читалось некое замешательство. Но не прошло и секунды, как озарившая её улыбка затмила всё собой.

– Думаю, да, – Ива игриво выпятила животик.

– И ты молчала?! – подхватил её весёлость Иван. – Ну ты и партизанка!

– Тсс… – приложила Ивушка указательный палец к губам парня. – Откуда ж я знала, что́ со мной происходит?

– Как это? – удивлённый Ваня поцеловал девичий пальчик у своих губ.

– А так! – вскочила Ива и принялась кружиться и смеяться. – Я же не вижу сама себя. И не знаю, как выгляжу. Лишь чувствую, что сейчас я в образе девушки. А кругленькая или нет, красивая или не очень – это тебе виднее, – Ива произнесла последние слова с особой нежностью и замерла, изучая реакцию Вани.

Он смотрел на неё восхищённым и ничего не понимающим взглядом.

– Но ты же внутри чувствуешь что-то необычное? – пытался подобрать слова будущий отец.

– Чувствую! – вновь озарилась улыбкой Ива. – Что-то происходит, бурлит, переливается. То ли это искры любви, то ли какие иные перемены. С этим вопросом мне даже старейшины не помогли. А вот ты – помог! – девушка хихикнула и молниеносно чмокнула парня в лоб. – У нас лишь в древних преданиях упоминается что-то о возможности любовного союза с человеком. Живого опыта ни у кого нет, – развела руками на миг взгрустнувшая Ива, но тут же вскочила и принялась вновь кружиться по комнате и звонко смеяться.

Её длинное платье наполнилось воздухом и стало похожим на колокольчик. А плавные, изящные движения были столь притягательны, что Ваня невольно залюбовался и сидел так, не в силах отвести взгляд.

Накружившись вдоволь, Ива уселась обратно на кровать, придвинулась совсем близко к Ивану и прошептала:

– Спасибо за благую весть, лю́бый мой Ванечка.

С того дня Иван стал тщательнее присматриваться к Иве. Он стал изучать тему людской беременности в интернете и пересказывал Иве всё, что познал.

И вот однажды девушка-призрак появилась перед ним с младенцем на руках.

– Ночью случилось, – шепнула роженица.

– Пустишь меня в комнатку полюбоваться на вас? – прошептал парень в восхищении.

– Можно, пожалуйста, не сегодня? – умоляюще посмотрела на него Ива. – Я та́к устала. И будто сама не своя. А ещё этот не прекращаемый поток внимания от сородичей. Оно, конечно, доброе, заботливое, поддерживающее, но сейчас почему-то хочется забраться в укромное местечко и побыть наедине с собой и своим маленьким чудом.

Ваня понимающе кивнул, поцеловал воздух и отправился домой. На душе у него было легко и спокойно. Поначалу прокралась в голову свербящая мысль «как же я – тут, а они – там», но и она быстро выветрилась. Наверное, это от бабушки он заразился нерушимым спокойствием и принятием любых событий наперёд.

– Будь, что будет, – иногда повторяла та. – Все мы под Богом ходим.

Увидеть малыша Иван смог только через несколько дней. Ива, наконец, приготовила для него заветный настой и переместила в междумирье, в свою уютную комнатку с кроватью, столиком и дверью в никуда. Теперь там была ещё и люлька.

На руках у молодой матери спал маленький человечек.

– Какой он крошечный, – удивился Иван.

– Не знаю, – пожала плечами Ива. – Это в образе человека он такой. А, в общем-то, он большой, переливающийся и сияющий. На дедушку моего немного похож. Но больше, конечно, на тебя, – нежно улыбнулась она Ване, – это если смотреть на большого тебя, не ограниченного человеческой внешностью.

Ваня удивлённо вскинул брови. Но Ива перевела тему:

– Хочешь подержать сыночка?

– Я боюсь, – Ваня неуверенно потянул руки к младенцу.

Неумелыми движениями он попытался взяться за его мягкое подвижное тельце. Малютка скособочился и недвусмысленно наморщился. Ваня тут же отпрянул.

Ива звонко хихикнула, показала, как нужно держать и вложила младенца в руки молодого отца. Мурашки табунами пробежали по спине Ивана. Он переполнился одновременно и умилением, и восхищением, и какой-то тревогой, будто держал не младенца, а шедевр искусства из тончайшего хрусталя – одно неверное движение, и всё со звоном рассыплется на кусочки.