Дмитрий Леонов – Коктейль Молотова для сына (страница 58)

– Да, участвовал! – за него ответила Ольга. – Это он вёл БМП, в которую вы кидали коктейль Молотова. Если бы я не выстрелила в бутылку, которой вы тогда уже замахнулись, возможно, вы бы убили своего сына!

– Иван, это правда? – спросил Александр Маркович.

– Да, папа, – ответил ему сын.

– О, боже! – воскликнула Любовь, мать Ивана. – То есть это ты тогда чуть не убила Сашу?

Ольга не ответила и продолжила.

– Всё это заснял тележурналист, которого позвала Светка. Это попало в телевизор, и тогда десантницу Олю наградили. Видимо, они только сейчас поняли, что десантница Оля – это я.

Николай Петрович растерянно оглядел присутствующих, наконец его взгляд остановился на Марии.

– Вы производите впечатление серьёзного человека. В этом бреде есть хоть частичка правды?

– Всё именно так и было, – подтвердила Мария. – Я лично нажимала кнопку, отправляя ребят в 1991-й год.

– Ну вот теперь я начинаю что-то понимать. Одно я только не пойму – дочка, как ты будешь жить со своими новыми родственниками?

– Мы живём отдельно от моих родителей, – объяснил Иван.

– Возможно, когда-нибудь мы сможем отнестись к этому проще, – предположила Ольга. – Но сейчас для меня это было всего месяц назад.

Родители Ивана промолчали. Николай Петрович снова обвёл всех взглядом.

– Слушайте, я всё это, конечно, понимаю, но любая война заканчивается миром. Войны начинаются легко, а мир устанавливается трудно. Поверьте мне, я с этим сталкивался, некоторый опыт имею. И я не допущу войны в моей семье. А ты, Иван, и твои родители теперь тоже мои родственники. Всякие там политические убеждения – это заслуживает уважения. Но здесь речь идёт о кровном родстве. Я не буду вас ни к чему призывать, но я прошу вас остаться за одним столом. Вы согласны?

Родители Ивана неохотно кивнули.

– Ольга, ты? – спросил Николай Петрович у дочери.

Но Ольга смотрела на него исподлобья и молчала.

– Чёрт возьми! – взорвался Николай Петрович. – Вы готовились изменить будущее страны, готовились долго и обстоятельно, и, как я понимаю, у вас кое-что получилось. А со своими родственниками разобраться не можете! А они тоже граждане этой страны, и вам не чужие! Вы что, не понимаете, что такая твердолобость перечёркивает все ваши успехи?! Победа – это когда наступает мир. Если мир не наступил – победы нет. А у вас нет мира даже в семье!

– Папа, а ты сам смог бы такое простить?! – воскликнула Ольга.

– Дочка, успокойся! Война кончилась. Я не говорю, что надо изменить свою позицию немедленно. Но время лечит. Так что имей терпение.

– Это я тогда вытолкнула коляску перед вашим танком, – внезапно призналась мать Ивана. – И окажись я снова в той ситуации, я поступила так же. Но с тех пор прошло больше четверти века. Было бы глупо совсем не измениться за это время. Николай Петрович, я согласна с вами, но нам нужно это осмыслить. Да, Саша?

Она обернулась к мужу. Александр Маркович обнял жену и молча кивнул.

– Ну вот, чего-то достигли! – довольно улыбнулся Николай Петрович. – Запомни, дочка, главная задача военных – не воевать, а хранить мир. Лучшее сражение то, которое не состоялось.

– И всё равно я себе это по-другому представляла, – продолжала Ольга. – Мы были на острие, на переднем крае, а что теперь? Я буду сидеть с ребёнком, Ванька работает экскаваторщиком, Лёшка тоже универ бросил. Только Светка ничего не потеряла – так и будет грязные подносы таскать.

– Иван, ты работаешь экскаваторщиком? – возмутился Александр Маркович.

– А чё, по сравнению с вождением БМП это не так уж и сложно, – ответил Иван. – И платят нормально.

– А мне теперь в универе восстанавливаться, что ли? – спросил Лёха. – Тоска-то какая!

– Ребята, вот гляжу я на вас, и поражаюсь! – вмешалась Мария. – Вы хотели изменить жизнь в стране, а свою собственную жизнь изменить не можете! Боитесь! Как будто черновик пишете. Ивану нравится его работа – так работай и радуйся! Лёшка получил бесценный опыт руководства проектом. Вместо того, чтобы продолжать, он хочет вернуться за парту. Да тебе самому уже пора лекции читать! Света собирается вернуться к своим подносам…

– Я не собираюсь, – перебила Светка. – Я планирую заниматься журналистикой.

– Ну и кто тебя без диплома возьмёт? – усмехнулся Лёха.

– Ты! Ты забыл, что назначил меня своим заместителем по связям с общественностью? Или ты забыл и про то, что ты председатель? Проект по созданию музея части «Чехов-33» ещё не закончен.

Николай Петрович улыбнулся.

– Я гляжу, в вашей компании самая мелкая рассуждает наиболее здраво!

– Ну хорошо, – недовольным тоном продолжила Ольга. – Вот все такие молодцы, все чего-то достигли. Одна я получилась дура беременная. Но мы-то за что выступали? За социальные лифты, за перспективы для молодёжи. И где они?! В экскаваторе? Или пелёнки стирать?

Тут Иван удивлённо поглядел на свою молодую жену.

– Ты что, хочешь, чтобы я был за всё отвечающим, как председатель Лёха?! Нет уж, спасибочки! Каждый на своём месте! Социальный лифт – это, конечно, здорово, но только добровольно. Если кого смущает, кем я работаю – так у нас все люди равны. А про беременность что? Я бы вместо тебя поносил, но не могу, извини уж! Только сама!

– Мы с матерью поможем, – пообещал Николай Петрович.

Светка задумчиво произнесла:

– И всё же мне будет этого не хватать. Этого драйва, движухи. Без этого жизнь пресная. Лёха, давай замутим что-нибудь ещё?

– Давай! – с готовностью отозвался Лёха. – Пойдём завтра заявление подавать!

– Ну наконец-то догадались! – с облегчением вздохнула Мария.

Александр Маркович отодвинул тарелку и произнёс:

– И всё же, Мария Тимофеевна, я считаю, что вы неправы.

– В чём же? – Мария удивлённо подняла на него взгляд.

– Не стоило посылать туда детей. Ведь они могли там погибнуть. Я понимаю, что вам не даёт покоя осознание того, что вы когда-то не смогли выполнить своё задание. Но дети-то тут при чём?

Мария глядела на него в изумлении и молчала.

– Ну вот, понеслось говно по трубам! – сердито пробормотала Ольга.

– Нас никто никуда не посылал! – решительно возразил Лёха. – Это была моя затея от начала до конца, и мои друзья меня поддержали.

Александр Маркович повернулся к нему.

– Алёша, при всём моём уважении, люди в вашем возрасте очень внушаемы. Ими легко манипулировать. Вот только я не понимаю – с какими целями.

– То есть вы нас считаете дурачками? – разозлился Лёха.

– Лёша, подожди, – Светка положила ладонь на его руку. – Александр Маркович, а как же комсомольцы-герои в годы Великой Отечественной войны? Они были нашего возраста, даже младше. Ими тоже манипулировали?

Отец Ивана снисходительно улыбнулся.

– Света, ты же училась на журфаке, хоть и недолго. Ты прекрасно знаешь, что такое пропаганда. Тем более – советская пропаганда.

Лёха попытался освободить свою руку, но Светка только сильнее сжала пальцы у него на локте.

– Александр Маркович, а американские лётчики, летавшие бомбить Германию? Им тоже было по двадцать лет. Но вряд ли их оболванила советская пропаганда.

– Ты не понимаешь, это другое. Они сражались за свободу.

Лёха дёрнул рукой, но Светка вцепилась в его локоть мёртвой хваткой. Лёха чувствовал, что она вся дрожит от напряжения.

– Александр Маркович, а за что вы сражались в августе 91-го? Не возражайте, я была там и всё видела. Какой пропагандой были оболванены вы?

– Ну знаете ли! – Александр Маркович стал выходить из себя. – Я уже был в сознательном возрасте, у меня за спиной были три курса журфака, и я прекрасно понимал, что происходит вокруг. У меня были свои убеждения, и я был готов их отстаивать!

– Больно! – прошептал Лёха, всё ещё пытаясь освободить руку. Но Светка его не слушала.

– Так почему вы не допускаете, что у нас тоже могут быть свои убеждения, и мы тоже готовы их отстаивать?!

– Да потому, что он свои убеждения считает единственно верными! – закричала Ольга.

– А если бы ты там погибла?! – в ответ ей закричал Александр Маркович. – Что бы тогда было?

– Тогда была бы мёртвой, – ответила Ольга.