Дмитрий Леонов – Добровольцы на заклание (страница 29)

– А вот именно поэтому – считают, что руководство республики идёт на поводу у капиталистов.

– Но ведь оно действительно идёт? – переспросил Лёха.

– Политики должны проявлять гибкость, – таксист пожал плечами. – Это только Маруся прямая как рельс.

Он снова глянул на навигатор.

– Подъезжаем. Ещё раз напоминаю – с асфальта не сходить, тут кругом мины.

В весеннем тумане блеснули фары. Водитель сбавил скорость и мигнул в ответ дальним светом. Светка зябко поёжилась – не от холода, а от ощущения полной беззащитности в этом враждебном мире. Конечно, о том, куда и зачем они выехали, кто нужно знает, и в случае чего придут на помощь. Но это минимум час, а за это время может случиться всё что угодно. И, в конце концов, она сама сюда напросилась. Лёшка – тот просто выполняет задание матери. Мария Тимофеевна уже не в том возрасте, чтобы самой мотаться по «серой» зоне. А наших ребят надо выручать.

Вот и оговорённая точка встречи – разбитая автобусная остановка. Место просматривается издалека. Лёха не сомневался, что из зелёнки на той стороне поля за ним наблюдает снайпер, и, скорее всего, не один. А вся его защита – лёгкий бронежилет и статус переговорщика. У остановки уже стоят два заляпанных грязью джипа. Возле них – четверо бойцов с автоматами, стараются держаться в центре дороги.

Подъехали, водитель заглушил двигатель, но остался за рулём, Лёха со Светкой вышли из машины. Когда они подошли к бойцам, из джипа вышел ещё один человек.

– Вы от Марии Тимофеевны? – голос женский. Неужели на встречу приехала сама Маруся?!

– Да, – кивнул Лёха. – Вот наши списки.

Он протянул папку с бумагами.

Женщина в камуфляже вынула из нагрудного кармана сложенный листок.

– Это наш список.

Когда Леха брал из её рук бумагу, он встретился с ней взглядом. Глаза у женщины были почти бесцветными – Лёха уже замечал, что у участников боевых действий от постоянного стресса выцветает радужная оболочка. Но в её взгляде мелькнуло что-то знакомое. И её голос…

– Ольга? – непроизвольно спросил Лёха.

– Лёшка?

Они на секунду замерли, а затем порывисто обнялись. Её бойцы тревожно подняли автоматы.

– Маруся, всё в порядке? – спросил один из них.

– Да, – сдавленным голосом ответила она.

– Светка, подойди! – позвал Лёха. – Узнаешь?

– Ольга, ты?

– Светик!

Обнявшись, Светка принялась расспрашивать.

– Ты как здесь оказалась?

Ольга молча улыбнулась в ответ.

– А почему ты Маруся?

– Это мой позывной. Тут не принято светить свои паспортные данные – это плохо кончается. Я поэтому и с родителями не связываюсь – не хочу их подставлять. А вы, значит, с Марией Тимофеевной работаете? С музеем всё?

– Да, – кивнул Лёха. – Ещё тогда. К тому же это важнее. А ты как?

– Лучше всех!

– Домой не собираешься?

– Мой дом здесь.

– Может, когда это всё закончится?

– Лёша, я до этого дня не доживу.

– Но надо же что-то делать! – воскликнула Светка. – Это не может продолжаться вечно!

– Вот и делай!

– Этим и заняты, – ответила Светка. – Как видишь. А ты тут вроде местного Пиночета?

Ольга нахмурилась. Светка уже пожалела, что это ляпнула. Но Ольга ответила вполне дружелюбно.

– Светик, понимаешь, я ехала сюда с кучей надежд и ожиданий. Мы хотели здесь исправить те недостатки, которые есть в России, в других странах. Мы хотели сделать настоящий научный коммунизм в отдельно взятом городе. Тем более таком высокотехнологичном, как город атомщиков. То есть, считай, материальная база коммунизма уже создана. Да и люди в большинстве своём образованные. Коммунизм у меня ассоциировался с молодостью, с молодыми людьми, с новыми домами, широкими улицами. Но всё пошло не так.

– А что конкретно? – спросил Лёха. Ольга ответила не сразу.

– Выяснилось, что люди не такие сознательные, как хотелось бы. Кому-то просто на всё наплевать, а кто-то, почувствовав безвластие, начал грабить и убивать. Наши попытки как-то воззвать к совести были восприняты как слабость и безволие. Коммунизм из мечты человечества превратился в мечту о халяве. И тогда пришлось наводить порядок старыми методами.

– Расстрелами бандитов и мародеров?

– Да, Светик, именно так! По-другому не получилось.

– Без суда и следствия?

– Светик, на войне как на войне. А чистоплюйство приведёт к ещё большим жертвам.

Светка поглядела на неё испуганными глазами.

– Но ведь это же… Ольга, ты сильно изменилась.

– Кто не изменился в соответствии с требованиями обстановки – тех уже похоронили.

– Но почему это должна делать ты?

– А кто? Местные так бы и сидели по кухням и скулили – зарплата маленькая, цены растут, бандиты у власти… – Ольга сплюнула в сторону. – Да, мир становится гуманнее, насилия меньше, мировой войны не было почти век, и всё такое. Обратная сторона этого – люди не готовы на жертвы. Вообще не готовы, какой бы ни была цель. Они не готовы сражаться за свободу, справедливость, даже за жизнь своих близких. Когда тут всё началось – уехала почти треть населения. Со своей земли уехали, из своих домов!

– А может, всё бросишь и уедешь? – предложил Лёха.

– Я своих ребят не предам! – жёстко ответила Ольга, и уже мягче добавила. – Мне некуда уезжать. В других местах меня будут считать военным преступником со всеми вытекающими.

– Маруся, время! – окликнул один из бойцов.

Ольга стала прощаться.

– Ребята, вы не представляете, как я рада, что вас увидела! Только вы это… Лишнего там не болтайте.

– Само собой, – заверил Лёха.

– Марии Тимофеевне привет! Мы проверим список, и кто ни в чём не замешан – тех передадим. А за кем преступления – уж извините! Берегите себя!

Она открыла дверь джипа и окликнула своих бойцов.

– Ребята, погнали!

Глава 36. Итог

Старик сидел на лавочке перед домом и наслаждался весенним солнцем. Вдалеке послышался шум приближающейся машины, но старик не шелохнулся – к нему уже давно никто не приезжал. Все, кто был ему близок, остались там, в прошлом. Это неизбежная цена за путешествие во времени, и последнее время старик всё чаще думал, что он заплатил слишком высокую цену.

Но на этот раз машина подъехала к его дому. Зашуршал гравий под колёсами, хлопнула дверца. Приехавший подошёл к калитке.

– Арнольд Оскарович, к вам можно?

Старик как бы нехотя поднялся с лавки.

– Николай, это ты? Что-то давно тебя не было. Совсем забыл старика!

– Я не один, – предупредил Николай Петрович. – Ничего?