Дмитрий Леонов – Добровольцы на заклание (страница 12)

Мария не ответила и продолжила.

– И вы скажете ей: «Вера, зачем вы идёте в партизаны? Вы молодая, вам ещё жить и жить. Поезжайте в эвакуацию, а в войне победим и без вас. К чему эти напрасные жертвы?» Как вы думаете, что она вам ответит?

– Так кто такая Вера Волошина? – переспросил Павел.

– Спортсменка, с неё лепили скульптуру «Девушка с веслом». Была в той же разведшколе, что и Зоя Космодемьянская. Немцы повесили её в тот же день, что и Зою. Но подробности стали известны только спустя десятилетия после войны.

– Я понимаю, что вы хотите мне сказать. Но вы же мать! Неужели вас не беспокоит, что ваш сын может погибнуть?!

– Если бы мой сын связался с пьяной компанией, я бы выпорола его и запретила выходить из дома. Но мой сын и его друзья хотят спасти свою страну, её граждан. Да, возможно, их планы наивные, но я не вправе останавливать их. Хотя бы потому, что в таком случае они проклянут меня как предателя. А я разделяю их взгляды и ценности. Мало того, я буду всячески поддерживать их. В конце концов – лично встану за пульт машины времени!

– Но они могут погибнуть!

– Даже если они погибнут – они погибнут за Родину! А что предлагаете вы? Отступить, струсить, отказаться от своих планов? Вы слышали выражение – «бойся равнодушных»? Так вот, я счастлива, что мой сын неравнодушный!

– Мария Тимофеевна, вы неправильно меня поняли! Я же хотел как лучше.

– Спасибо, Павел, но мы как-нибудь сами. Если вы хотите помочь – я скажу вам спасибо. Главное – не мешайте. Это всё, что вы хотели мне сказать?

Павел задумался.

– Пожалуй, да. У меня будет к вам просьба. Я бы не хотел, чтобы о нашем разговоре узнал ваш сын.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась Мария. – Я не буду ему ничего говорить.

Глава 19. Обсуждение

И вновь машина Николая Петровича мчалась в сторону неприметного дачного посёлка. Но на этот раз весеннее солнце уже высушило асфальт.

– Вы думаете, мне стоит рассказать Арнольду Оскаровичу о разговоре с Марией? – допытывался Павел.

– Обязательно! Я думаю, старику будет интересно узнать позицию своей бывшей подопечной, – и, чуть подумав, Николай Петрович добавил. – Мне кажется, ему будет приятно это услышать.

– Я до сих пор под впечатлением! – признался Павел. – Стальная женщина! А вы бы могли послать своего ребёнка на смерть?

– Паша, тебе легко рассуждать на эти темы – у тебя детей нет.

– Вот поэтому я у вас и спрашиваю. По-моему, это ненормально. Всё же семья должна быть выше государства.

Николай Петрович хмыкнул.

– Такой подход распространён среди представителей одной небезызвестной нации. Наверное, именно поэтому их государство возникло совсем недавно. А у русских людей всё же державное мышление. Что касается Марии Тимофеевны, то это совсем другое поколение. К тому же она воевала. Арнольд Оскарович рассказывал, что сначала её по ошибке отправили в 43-й год. А ты не думал, что именно поэтому тогда победили в войне? Потому что общее ставили выше частного. И именно поэтому всё развалили в 90-е – потому что своё личное поставили выше государственного?

– И как это можно исправить?

– А вот так, как собираются сделать эти ребятишки – путём личной жертвы. Возможно, пожертвовав собой, они искупят грехи нашего поколения, и что-то в нашей жизни изменится в лучшую сторону.

– Как-то это выглядит слишком религиозно, – поморщился Павел. В ответ Николай Петрович молча пожал плечами.

Услышав подъезжающую машину, Арнольд Оскарович нетерпеливо вышел на крыльцо.

– Чем порадуете старика? – пригласив гостей в дом, спросил он.

– Вы про этих подростков? – улыбнулся Николай Петрович.

Арнольд Оскарович немного смутился.

– Знаете, я так много думаю о них, что даже как-то сроднился. Мне ведь тут заняться-то нечем.

– Я говорил с вашей подопечной, – доложил ему Павел. – С Марией Тимофеевной.

– Да? И какое впечатление?

– Стальная женщина! – Павел пересказал свой разговор с Марией.

– Да, она не изменилась, – кивнул Арнольд Оскарович. – Но готовы ли к такому повороту событий сами дети?

– Готовы, – подтвердил Павел. – Вот фрагмент их разговора. Сначала они обсуждают план действий. Это говорит Алексей Климов.

Он включил диктофон.

«– Я предлагаю следующее. Разделимся на две группы. Одна реализует операцию «кнут», другая – «пряник». Допустим, я и Света занимаемся информационным обеспечением, то есть «пряником». А вы вдвоём – операцией «кнут».

– А чё делать-то?»

– Это спрашивает второй парень, Иван, – пояснил Павел. – А Алексей отвечает:

«– Попытаться расшевелить войска, чтобы они действовали активнее. Тогда либо члены ГКЧП станут вести себя решительнее, либо командиры рангом пониже проявят инициативу.»

– Девушка – это Ольга Яковлева, подруга Ивана:

«– Например, можно сделать так – взять один танк или БМП и 20-го августа двинуться к Белому дому. Если получится – имитировать задержание Ельцина, чтобы он пошёл на сотрудничество с ГКЧП. Но только имитировать. Надо, чтобы он сторговался с ГКЧП. Взамен ему достаётся пост главы обновлённого Советского Союза вместо Горбачёва. Эту мысль должны будете внушить вы, «пряники».

– Дети! – воскликнул Арнольд Оскарович. – Ну куда они лезут? Это же верная гибель! Подумать только – взять танк или БМП! Какая наивность! Они хоть понимают, чем это закончится?!

– Понимают, – кивнул Павел и снова включил диктофон:

«– А если войска, перешедшие на сторону Ельцина, окажут сопротивление?

– Тогда это будет сакральная жертва, после которой войскам ГКЧП не останется ничего другого, как силой подавить беспорядки».

Павел выключил воспроизведение и пояснил:

– Про жертву говорит Ольга Яковлева.

– Однако детишки не так наивны, как это кажется на первый взгляд! – после долгого молчания произнёс Арнольд Оскарович.

– Но это же какой-то акт отчаяния! – воскликнул Павел. – Вот Николай Петрович считает, что это жертва во искупление грехов советских людей, не уберегших страну. А я думаю, что это просто какие-то камикадзе!

– В любом случае в силе духа им не откажешь, – отозвался Николай Петрович.

– Вот так всегда – за ошибки родителей расплачиваются дети, – с досадой сказал Арнольд Оскарович.

– Какие ошибки? – возразил Павел. – Отказ от социализма – это фактический выбор большинства. А если их действия приведут к расколу общества и гражданской войне?! И ведь они прекрасно понимают эту опасность. Вот послушайте, что говорит сын Марии:

«– Но это же может перерасти в гражданскую войну! Это грозит большими жертвами!»

Он собрался выключить диктофон, но Арнольд Оскарович его остановил:

– Давай послушаем, что ему девушка ответит.

Из диктофона донёсся голос Ольги:

«– Вот эта нерешительность, попытки снять с себя ответственность, перестраховка и привели к тому, что было дальше. В результате жертв всё равно было много, но страну уже потеряли. То есть дальнейшие жертвы были напрасными. Всё это чистоплюйство в конце концов и кончилось кровью. Но все делали вид, что они ни при чём – «Мы не отдавали преступных приказов». А на деле не отдавали никаких приказов, то есть не выполняли свои обязанности, проявили преступную халатность».

– Вот так-то! – Арнольд Оскарович горестно вздохнул. – Молодёжь судит наше поколение по всей строгости!

– Революция – дело молодых, – заметил Николай Петрович.

– Возможно. Но молодые не должны умирать. Исторический прогресс, развитие общества – это всё хорошо, но платить за это такую цену… Коля, сколько твоей дочери?

– Скоро одиннадцать.

– У меня тоже была дочь. И сейчас могли бы быть внуки – такие же, как эти ребята. Но проклятая война всё у меня отняла. А эти дети… Мы должны что-то придумать!

– Что мы можем придумать, если даже его мать готова послать сына на смерть?! – возразил Павел.

– Нет, Паша. Не на смерть, а на подвиг. Но что же можем сделать мы?