Дмитрий Леонидович – Магическое бюро Майкла (страница 2)

– Значит, лучше взять молодую, пусть и средней силы? Даже если она опытом и знаниями проигрывает?

– Именно. Чем моложе, тем лучше. В старых женщинах, мой господин, слишком много сюрпризов таится. Как ты там говорил? «Скелетов в шкафу»! – мертвец захихикал.

Его смех, как и голос, имел металлический оттенок, для издания звуков он использовал особую серебряную трубочку-артефакт.

– А как же характер? Близость взглядов? Ум, наконец?

– Рождение, смерть, сильное потомство – эти три элемента лежат в основе жизни. Только они по-настоящему важны. Еще важна власть, как способ усилить свое наследие. А ум, характер или взгляды – эфемерная дымка, которой никчемные люди прикрывают свои пустые жизни. Я уж не говорю об изобретении последних веков, так называемой «любви».

– А что, во времена твоей жизни любви не было? – удивился я.

– Не было. Похоть была. Семья была. Парни хотели девок. Девки хотели замуж. Мужчина до смерти заботился о своей жене и детях. Жена принадлежала мужу и делила с ним постель, тяготы и радости. Ни в какой любви супруги не нуждались.

Мертвец приподнял подбородок, он так делал, когда вспоминал что-то отвлеченное. Без мимических мышц и кожи на лице понимать его эмоции было сложно, но кое-что я замечал по позам и жестам.

– Мартель мне как-то говорил, любовь изобрели лет триста назад бродячие музыканты и артисты. Он тогда еще удивлялся: если сказать «он ее возжелал» – получается обычная пошлость и разврат, а если «он ее полюбил» – актеры из этого состряпают душещипательную трагедию, такую, что и шлюхи, и аристократки будут слезу пускать и в рукав сморкаться.

Скелет задумался, потом возмутился:

– Я вообще не понимаю, какие обязательства берет на себя человек, когда говорит «я люблю тебя»?

Теперь мне пришлось задуматься. Магистр умел задавать простые вопросы со сложными ответами. Признался:

– Я тоже не всегда понимаю. Чаще всего он пытается сказать: «Мне хорошо с тобой, и я хочу, чтобы это продолжалось вечно».

Скелет знал о вечности побольше, чем люди из мяса и крови. Его задело за живое:

– Вечно? Что люди из плоти знают о вечности? Из-за быстрой потери молодости и красоты вечность оказывается гораздо короче, чем кажется. Да и способен ли человек вечно хотеть одного и того же? Это же против нашей природы! Это нарушает экзистенциальный принцип развития души.

Мертвый магистр задумчиво пощелкал челюстью и пробурчал:

– К тому же если один хочет, чтобы ему было вечно «хорошо», это не значит, что предмету его любви хочется вечно это «хорошо» обеспечивать. Или речь идет о сделке, и партнеру хочется иметь в ответ другое «хорошо», и тоже вечно?

– Вот тут возможны самые разнообразные разночтения, которые ведут к многочисленным разочарованиям, – откровенно заулыбался я, вспоминая свой земной опыт общения с женщинами.

Я ведь тоже далеко не мальчик…

Попадание

На Земле я прожил длинную и нескучную жизнь. Женщин любил. Интересными делами занимался. Сына воспитал. Дом построил. Деревья сажал. Вот денег больших так и не заработал. Чтобы их заработать, надо делать то, что принесет деньги. А я делал то, что мне было интересно.

Так сложилось, что в конце жизни я стал жить отшельником. И в какой-то момент заметил, что моя душа не стареет.

Обычно человек живет в окружении других людей, их отношение служит зеркалом, в котором человек видит себя. В какой-то момент коллеги начинают обращаться к нему не «Майкл», а «Михаил Владимирович». И человек осознает: «Я уже солидный дядька. Мне уже не по статусу глупости делать». Потом появляются внуки, седины и морщины, и все больше людей называют его «дедушка». Он начинает и сам относиться к себе, как к старику.

У меня было не так. Тело старело, конечно, но душа об этом забывала. Бывало, подойду утром к зеркалу, увижу седую бороду и думаю: «Надо же, какое старое тело на мне надето!». Отойду, и забуду.

Иногда, конечно, казусы случались. Заходишь в вагон метро, видишь – девушка симпатичная. Только сфокусируешь глаза на ее декольте, а она подхватывается с места: «Садитесь, дедушка!».

В общем, я жил, как жил, а когда подошел срок, умер. Сердце прихватило и потемнело перед глазами.

* * *

Открываю глаза – вокруг темно, но уже по-другому.

Лежу на земле. Резко пахнет паленой шерстью. Сбоку огонь горит, факел, лежащий на полу.

Ничего не понятно – только что сердце резко заболело, а теперь вот это вот всё.

Больница? Непохоже.

Пригляделся, в темноте вижу на стенах тоннеля, в котором я лежу, два огонька вроде мерцают, но вроде и нет их.

«Фенюк между этими огоньками прошел, и магическим ударом нас обоих накрыло», – откуда-то мысль приходит.

Я знаю, что Фенюк – мой товарищ, вот он рядом лежит, чуть впереди. Факел его штанину прожег, оттого паленой шерстью и воняет. Помер Фенюк. И я помер. А звали меня Ковкуном, и был я молодым деревенским парнем. Мы в это подземелье сунулись в надежде раздобыть амулеты эпохи Великих магов. Хотели продать, я бы избу себе поставил, коня купил. Женился бы… Вот, лежу теперь мертвый на полу.

Такие мысли бродят в моей голове, я пытаюсь понять, кто из нас умер – Михаил Владимирович с Земли, или Ковкун из деревни Самоедовка. Или оба? А если оба померли, то кто тогда лежит сейчас на полу живым? И почему я думаю по очереди на двух разных языках, русском и… не-русском?

* * *

Пока я мысли в кучку собирал, вдруг передо мной появился призрак. Старик в средневековом кафтане, пышных шортах и чулках. С кинжалом на поясе.

Старик меня увидел, глаза выпучил:

– Твоё величие? – несмело спрашивает.

– Моё! – отвечаю.

– Ох ты ж! Удача-то какая! Не двигайся, сейчас ловушку отключу! – засуетился призрак.

Что-то сделал, огоньки на стенах мигнули в последний раз и исчезли.

– Иди за мной, господин попаданец! – предлагает призрак. – Я тебя со своим соратником познакомлю.

– А сам ты кто?

– Я? Прости, не представился. Магистр Мартель я. Призрак. Призрак, имеющий доступ к магии, – старик важно поднял палец.

Видно, обычные призраки доступа к магии не имеют, а у этого есть, вот он и гордится.

– А меня… Меня «Майкл» называй.

Я взял факел, прошел по тоннелю до погребенных под землей дворцовых залов, частично расчищенных.

Там меня встретил скелет, Петор. Он тоже призрак, но призрак, который магически привязан к костяку. Это, кстати, не его кости. Он, когда умирать собрался, подобрал труп покрупнее, скелет очистил, подготовил для привязки, инструкции и магические схемы составил. А потом дождался своего первого господина и попросил его убить себя, призвать и привязать к костям.

С тех пор он так и существует. На кости наложено заклинание сохранности, иначе они давно бы в порошок рассыпались. Доспехи на себя нацепил, для защиты, для веса, и чтобы магические печати рисовать было на чем. А еще это просто красиво, особенно если забрало шлема закрыто. А когда открыто… Череп, выкрашенный в канареечный цвет, – это всё равно череп. Хотя привыкнуть к такому зрелищу можно.

* * *

Мы пообщались с двумя призраками, одним иллюзорным, вторым – в виде скелета. Они сделали мне предложение, от которого я не смог отказаться. Призраки выбрали меня своим господином.

В начале эпохи войн Великих, когда их первый господин уже давно умер, и даже дети его умерли, родовой замок был разрушен. Людей убили магическим ударом. Всех. В сам замок захватчики входить не стали, слишком много в нем магических ловушек оказалось. И рядом с ним оставаться не смогли – живых противников не осталось, но два призрака продолжали уничтожать всех, кто попадался на глаза.

Враги ушли, крестьяне из окрестностей разбежались.

Остались в замке только два призрака. Им идти было некуда, господин погиб, приказов неисполненных не осталось. А без воли господина призраки особой фантазией не отличаются. Нет у них никаких стремлений.

Так и жили, или правильнее сказать – существовали.

Люди в замок не ходили, боялись ловушек. Со временем развалины заросли, ветер их занес песком. Прошло две тысячи лет или около того, и залы дворца оказались под землей, а всё, что торчало наружу, развалилось.

Петор поддерживал чистоту в уцелевших помещениях. Дерево и ткани сгнили, метал проржавел. Сохранились только камень, золото, и то, что было магически защищено от разрушения.

Мартель, для которого ни преград, ни расстояний не существует, периодически вылетал наружу, узнавал, что происходит в мире.

Иногда призраки развлекались магическими экспериментами. Ловушки для нежеланных гостей установили и поддерживали. Осваивали магические изобретения, о которых во внешнем мире узнавал Мартель, он любил в лабораториях за учеными магами подглядывать.

Большую же часть времени призраки провели в полусне. Без господина их существование было лишено смысла и цели. Потому они так обрадовались, когда появился я.

А я появился, потому что дожди размыли перекрытие одного из коридоров, и прошлый владелец моего тела со своим другом обнаружили давно забытые развалины…

* * *

После воскрешения я чувствовал себя жутко уставшим и еще во время первого знакомства с магистрами начал душераздирающе зевать. И в голове бардак был.

Призраки посоветовали мне отоспаться, я так и сделал. Одеяло из котомки достал, на пол постелил и отключился.