Дмитрий Леонидович – Хорошие убийцы 3. Поход за колтаном (страница 6)
Одна «Черепаха» с минометом и одна – с ПТУР следовали в колонне. Остальные пока ехали в кузовах траков, чтобы не изнашивать гусеницы и не жечь топливо.
– Лучше было брать двух «Солнечных зайчиков», – пробурчал Толстяк. – Чтобы один над передовым охранением летал, второй – над колонной.
– Закончим операцию – закажем еще один, – покладисто согласился я. Разведывательные крылья много раз доказывали свою полезность.
Слева от дороги виднелась гряда холмов, местами превращающаяся в длинное плато с крутым склоном высотой метров сто.
В полутора сотнях километров восточнее нас находилась южная оконечность озера Танганьика. По озеру проходит граница с Замбией, и на него опирается восточный край «кровавого треугольника». Озеро вытянулось узкой полосой с юга на север на шесть сотен километров. Мы должны будем выехать к его берегу ближе к северному краю.
А пока с той стороны дороги – пустая равнина, поросшая редколесьем.
По пути мы миновали несколько заброшенных деревень. Брошенных давно – от хижин остались только остовы, крыши и стены из травы и веток разметали ветер и дожди.
– На краю плато люди, – километров через пятнадцать пути сообщил Толстяк. – Наблюдатели.
Я всерьез задумался о том, чтобы бросить туда мину. Превентивно. Потом решил пока не обострять положение.
– Пометь их как цели для пулемета и миномета, если потянутся за оружием – уничтожай.
Броневик в колонне повернул башню в нужную сторону.
Если наблюдатели что-то понимают в технике, догадаются, что мы их видим. И не станут делать глупости.
Глупости делать не станут, но кому-то сообщат о нас, и этот кто-то находится впереди.
Мимо наблюдателей колонна прошла без стрельбы. А через два десятка километров мы добрались до деревни, в которой были люди. Люди и военные. До сотни бойцов.
О наличии постов и бронетехники в этой деревне разведка предупредила нас заранее. И даже сообщила, флаги какой именно группировки висят на постах. Это были ангольские повстанцы. Их организация ничем мне не запомнилась, ни силой, ни особой жестокостью не выделялась. Просто одна из двух десятков группировок. Она контролировала этот кусочек местности и для нас интереса не представляла.
Детально осмотрев местность по картинке с разведывательного крыла, мы нашли, кроме поста на дороге, еще и огневые точки на высоких холмах за деревней. Там даже старая пушка стояла, способная прямой наводкой простреливать дорогу на несколько километров.
Объезжать деревню было неудобно, мешали холмы, болотце и леса, воевать – незачем. Мы не могли себе позволить пробивать себе дорогу силой еще семь сотен километров. Нам таких деревенских гарнизонов встретятся еще десятки.
Я попробовал договориться. Вызвал эту деревню по радио заранее.
– Вызываю гарнизон деревни Шибель. Это военная колонна, которую видели ваши наблюдатели.
Мне ответили. Сначала на суахили, потом перешли на корявый французский.
– Мы из Русского сектора. Следуем по дороге дальше на север. К вам никаких претензий не имеем. Прошу пропустить нас и не пытаться вступать в бой.
– Вы не можете здесь ехать. Мы вас убьем.
– Если вы откроете огонь, мы всех вас уничтожим.
После этой фразы голос в радиоканале поменялся. Похоже, микрофон взял другой человек.
– Откуда вы?
– Из Русского сектора.
После паузы рация прохрипела: «Хорошо, давайте встретимся перед постом, поговорим».
Наша колонна остановилась в двух километрах от поста. От пушки прикрылись холмиком. Конечно, она может по гаубичной траектории снаряд за холм забросить, но забросить мало – надо еще попасть.
Я пересел на другой броневик и на нем доехал ближе. Машину оставил в ста метрах, сам подошел почти к посту. Навстречу вышел высокий пожилой негр.
– Меня зовут Санта, я командир колонны.
– Майор Фернандес. Командир гарнизона Революционного фронта Анголы.
– Майор, мы просто следуем по дороге на север. К вашему Фронту у нас никаких претензий нет. Но если нам потребуется вас уничтожить, чтобы проехать, мы это сделаем, – потом добавил: – Хотелось бы без этого обойтись.
– Зачем вы едете на север?
– У нас там задание. Далеко. К вам оно отношения не имеет.
– В Калемие? – майор посмотрел с подозрением.
– Нет, дальше, – ответил я, сверившись по карте, где этот Калемие находится.
Майор после моего ответа расслабился и даже оживился.
– Вы возвращаетесь насовсем?
– В смысле?
– Когда-то ваша страна и Куба помогли моей родине. Потом власть захватили капиталисты, но мы помним, что вы спасли нас от рабства. Если вы возвращаетесь – мы могли бы стать союзниками.
– Хорошо, что из тех, кому помогли, хоть кто-то помнит…
Обсуждать политические союзы я был не готов. Я вообще не представлял, что это за группировка и чем она отличается от других. И зачем нам союз с ней – тоже не представлял.
– Я не могу сейчас обсуждать совместные действия. Для этого надо хотя бы понимать, чего вы хотите.
– Мы боремся за освобождение Анголы от западных капиталистов.
– А почему здесь? – удивился я.
Фернандес замялся.
– Для революционной борьбы нужно много оружия и денег. И люди тоже нужны. Мы контролируем всю территорию отсюда на восток до берега Танганьики, и вдоль его берега, вплоть до Калемие. Там у нас есть разработки золота. А на побережье живет много людей, многие парни идут в нашу армию. Здесь у нас передовой пост. Чуть восточнее – большой медный карьер, который нам принадлежит, а дальше по дороге – наши деревни.
Я удивился. Территория, которую контролировали революционеры, протянулась на три сотни километров. Небольшая страна. А наши разведчики даже не знали, чем они отличаются от обычных банд.
Хотя, чего сейчас ожидать от разведки? Пообщаться с живыми людьми они не могут, на спутниковых снимках не разберешь, кто там бегает с автоматами. Только анализ сообщений по связи, но вряд ли этот район привлекал много внимания.
– У вас, наверное, много людей?
– Нет, тут всего тысяча бойцов. Основные силы действуют в Анголе. Мы туда через Замбию ходим.
Я прикинул, что если пропускать революционеров через шоссе, которое проходит мимо нашей шахты, они смогут заметно сократить свои транспортные пути. Там узкий кусочек территории Конго глубоко вдается в Замбию. Его пересекает шоссе от Мокамбо на северо-восток, и мы это шоссе фактически контролируем. Если захотим стать союзниками – можно предложить более короткий проход. А если мы решим взять под себя всю Катангу – тогда вообще интересные варианты рисуются. Будда говорил – для контроля местности пехоты не хватает. Так вот она – пехота. А коммунисты они или кто – вопрос второй. Коммунистам тоже деньги нужны, они их только тратят на другие цели.
– Я хотел бы обсудить тему совместных действий, но позже. Сейчас нам нужно выполнить срочную работу.
– Конечно. Я расскажу о вас нашему руководству.
Мы обменялись контактами. Как оказалось, тут, несмотря на бедность в быту и устаревшее оружие, в каждой деревне был хоть один современный комм, а у военных – в каждом отряде.
Майор заверил меня, что предупредит своих соратников, стоящих дальше по дороге.
Мы постояли у поста, пока колонна постепенно, по две машины за раз, проходила через деревню.
Потом я залез на броневик и тоже уехал. Майор на своей машине проводил меня до противоположной окраины, а дальше отправил с нами машину с двумя своими бойцами – сопровождать, чтобы не возникло недоразумений на следующих постах.
По пути через деревню я поглядывал вокруг.
На посту был вкопан по башню старый ржавый танк. Судя по его виду, было сомнительно, что он способен ездить, но стрелять – вполне мог. На противоположном выезде стоял БТР, старый, но на ходу.
Местные в деревне жили в больших сараях с высокими двускатными крышами. Стенки домов были сколочены из неокрашенной необрезной доски с неровными краями, в них были широкие щели. Некоторые строения были длинными, как казармы.
Люди не выглядели несчастными. Бойцов революционного фронта они не боялись. Посмотреть на нас сбежались стаи детей. Женщины работали на огородах или около своих жилищ, огороды и хозяйство – это женская работа. Мужчин было меньше, возможно они где-то воевали, а может просто работали на карьере.