Дмитрий Леонидович – Еще один некромант 1. Беглый смертник (страница 2)
Это почти квадратная комната длиной метра три.
Посреди нее свалены в кучу трупы. Я ощупал верхние тела.
Трупы почти все мужские, хотя попался один ребенок и одна женщина. Некоторые в рубахах и широких штанах из грубой ткани. Некоторые – в куртках и шортах вроде моих. Ребенок – в длинной рубахе, которую я сначала принял за платье. Женщина – в блузе без застежек, жилетке и юбке. У пары трупов я нащупал перевязанные раны, но причиной смерти, судя по всему, стали не они. У некоторых одежда вспорота на поясах, манжетах и прочих местах, где можно что-то спрятать. Карманов ни у кого не нашел. Денег, оружия, документов – нет. Вообще ничего, кроме одежды. Как и у меня. Я задумался о том, чтобы снять с трупа шорты вместо моих, подмоченных. Не стал, побрезговал.
Прошелся вдоль кирпичных неоштукатуренных стен. Ничего интересного не нашел. Комната совершенно пустая, ни мебели, ни какого-то оборудования, никакой утвари. Только груда трупов. Похоже, это помещение именно как временный склад трупов и используют. Почему временный? Потому что трупы все относительно свежие, запаха еще нет. Значит, их всех одновременно убили, сложили и скоро уберут отсюда.
При движении по периметру комнаты я наткнулся на дверной проем.
Я уже собирался выйти, и тут понял, что темнота перестала быть абсолютной. В дальнем углу комнаты на уровне пола появилось слабое свечение. Чуть светящаяся точка. Потом еще одна. Они короткими перебежками двинулись к трупам. Сначала я думал – показалось, но точки вели себя вполне логично. А потом мой слух различил еле слышный писк и цокот маленьких коготков по камню.
«Крысы» – понял я.
Находиться в полной темноте с крысами оказалось неприятно. В глубине души я, почему-то, был настроен флегматично: крысы и крысы, экая невидаль. Но воображение подкидывало мне мысли, что они могут на меня напасть, пользуясь моей слепотой. Рефлекторно захотелось отмахнуться от крыс, сделать так, чтобы они исчезли. Это желание оформилось в мысленный образ, как будто я рукой смахиваю огоньки крыс в сторону. И внезапно они исчезли. Огоньки исчезли, а крысы перестали цокать когтями и пищать. Может, замерли? Больше я их не слышал.
Я вернулся к изучению помещения.
В глубоком дверном проеме, у которого я стоял, висела дверь, сейчас открытая. Массивная, из толстых досок, укрепленная металлическими полосами, на ржавых кованых петлях, вделанных в стену. С зарешеченным окошком и массивным запором снаружи.
Окошко и запор наводили на мысль о тюремной камере. Хотя почему на запоре нет никакого замка? Странно. Какая-то раритетная тюрьма из далекого прошлого? Впрочем, это неплохо согласовывалось со странностями в одежде.
Над этим стоило задуматься, но задумываться было страшно.
Я на ощупь вышел из комнаты в коридор.
Тут сильнее чувствовалось присутствие людей. И запахи испражнений витали, и негромкий храп слышался, иногда дерево поскрипывало, как будто кто-то вертится на кровати.
Я двинулся вдоль стены, касаясь ее пальцами. Старался идти тихо, не привлекать внимания.
Быстро добрался до конца коридора. Там наткнулся на столик, на столике – прямоугольная корзинка с чем-то, похожим на очень некачественные липкие церковные свечи. Рядом – подсвечник на семь свечей. Спичек, зажигалок или других источников огня не нашлось.
Около столика – ступени, ведущие вверх. На высоте метра в полтора лестница упирается в дверь, массивную, запертую снаружи.
Изучив конец коридора, я перешел к его противоположной стене и двинулся вдоль нее назад, в сторону звуков, издаваемых людьми.
Добрался до первого дверного проема. Ощупал дверь. Глянул в окошко, там меня ожидал сюрприз – внутри камеры было свечение, похожее на то, что от крыс, но гораздо ярче. Свечение это сконцентрировалось в небольшом огоньке, расположенном в дальнем углу, но его отблески очерчивали рядом еще что-то. Не сразу я сообразил, что отблески подсвечивают фигуру лежащего человека.
Свечение вызвало мое любопытство. Я посмотрел на свои руки – светятся ли они? Пригляделся – вроде есть. Но главное – в центре моей груди ровно светит яркий огонек. Рассмотреть его было сложно, я его видел только краем глаза, когда голова до предела наклонена, но сразу стало заметно, что мой огонек намного ярче, чем у человека в камере.
Куча трупов, темный подвал с камерами, отсутствие современных материалов и приспособлений, огоньки эти загадочные – всё это было странно, но пока думать о странностях рано. Надо собрать больше информации.
Общаться с человеком в камере я не стал, двинулся дальше. Следующая камера оказалась пустой и незапертой. И еще две за ней – тоже. Видимо, раньше там обитал кто-то из тех, кто сейчас лежал в куче трупов.
Потом я добрался до запертой двери.
Когда я стоял у нее, пытаясь заглянуть в окошко, вдруг с возгласом «Кто здесь?» передо мной появляется человек. Я видел его, как свечение, огонек в нижней части груди и отблески по всему телу. Заключенный вынырнул из-за стены так неожиданно, что я рефлекторно отпрянул. А еще – мысленно отмахнулся от него, как раньше отмахивался от крыс.
Свечение погасло. Я слышу шорох тела, сползающего на пол.
Что это было?
Заглядываю в окошко – нет свечения. И человек признаки жизни не подает.
Секунду я обдумываю тот факт, что человек говорил со мной не на русском. Свой вопрос «Кто здесь?» он задал на милосском, который я неплохо знаю, а мой родной язык – низотейский, его горный диалект. Откуда я это знаю? Знание пришло изнутри, из глубины памяти.
Я начинаю принимать мысль, что я не на Земле. Проще согласиться с тем, что я погиб и попал в другой мир, чем придумывать другую версию, которая логично объяснила бы вот это вот всё.
Встряхиваю головой и решаю – надо посмотреть, что с человеком.
Стараясь не шуметь, открываю запор на двери камеры.
Тело лежит у двери. Теплое. Пульса нет. Сердце не бьется.
Я что, убил человека?
Понимаю, что это плохо, но никаких эмоций эта мысль сейчас у меня не вызывает, даже удивления. Убил и убил, что ж теперь? Судя по кучке трупов, тут все смертники, включая меня.
С другой стороны – убийство в любом обществе должно быть преступлением.
С третьей – воскрешение трупа тоже событие незаурядное, и лучше бы мое воскрешение скрыть. А у меня тут как раз и лишнее тело образовалось. Если его в кучку подкинуть, то количество мертвецов сойдется.
Я легко поднимаю тело за руку, закидываю себе на плечи и подхватываю за ногу второй рукой. Выпрямляюсь и несу его так привычно и непринужденно, как будто переноска человеческих тел – мое обычное занятие.
На ощупь нахожу комнату с трупами и сбрасываю тело в общую кучу.
Я исследовал коридор до конца. В пяти камерах присутствовали живые люди. В двух десятках – никого.
В каждой камере стояла дощатая лавка, деревянное ведро для испражнений, кувшин с длинным носиком с водой. Вода в кувшинах оказалась вполне чистой, я напился.
Что дальше?
Выбраться из подвала нельзя – наружная дверь заперта, других выходов я не нашел. Раз нельзя сбежать – нужно спрятаться. Только куда? Тут есть только камеры.
Я поколебался, выбирая – спрятаться в одной из дальних, пустующих, или занять ту, в которой был заключенный, которого я случайно убил своим мысленным жестом.
Живых заключенных мало, если кого-то не досчитаются, начнут искать. Так что правильнее сразу занять то место, где должен быть человек. Только дверь прикрыть, не запирая. При свете свечей не задвинутый запор могут и не заметить.
Оружием бы еще разжиться… но в умелых руках и деревянное ведро – оружие.
«А разве у меня руки умелые?» – удивился я.
Я, прихватив с собой пустое ведро, занял место в камере, плотно прикрыл дверь и стал ждать. Пока ожидал – заснул.
2. Побег
Просыпаюсь я от скрежета замка. Кто-то открыл дверь, ведущую в подвал. В окошке – слабые отблески света, они мигают, когда движение воздуха треплет пламя свечи
Я тихо подхватываюсь, нащупываю свое боевое ведро и затаиваюсь около двери в камеру. Мною движут звериные инстинкты.
Свет в коридоре становится ярче – это зажгли подсвечник на столе у входа.
– Давайте, таскайте.
– Да, господин.
Разговор идет на милосском.
Слышится шорох. С таким шорохом волочатся по камню ноги трупов. Стукнула дверь. Носильщики мертвых тел ушли, прихватив с собой одно из них.
Я жду. Пытаюсь выглянуть в окошко двери, но ничего не вижу – из-за толстой стены в дверном проеме в мое поле зрения попадает только то, что напротив моей камеры.
Шорох шагов. Тихое позвякивание металла. Это не стоится на месте тому, кто привел носильщиков. Похоже, он один. И носильщика, видимо, два. Таскать тела они будут долго.
Носильщики возвращаются. По шагам я понимаю – они зашли в комнату с трупами. Что сделает скучающий надсмотрщик, когда в его поле зрения есть парочка подсобных рабочих? Будет наблюдать за ними. Больше тут наблюдать не за кем. Значит – можно приоткрыть дверь и выглянуть. Тем более, моя дверь довольно далеко от входа и свечей, тут темно.
Приоткрываю. Выглядываю.
У входа, спиной ко мне, стоит немолодой высокий толстый мужчина в кафтане, шортах и чулках. На его поясе – кинжал и короткий меч. Судя по толщине запястий и прямой спине воина, пользоваться мечом мужчина умеет, хотя сам он сейчас не в лучшей форме.