Дмитрий Лебедев – Скандинавские мифы для детей (страница 2)
О чем же рассказывают мифы, стихи и песни? Не только о том, как кто-то кого-то победил, куда-то поехал или что-то сделал. Гораздо важнее – и для серьезных исследователей, и для простых людей, – как жили древние люди, как воспринимали мир вокруг себя, во что верили и чем руководствовались. Как определяло каждый день их существования… мифологическое сознание.
Нам, современным людям, знакомым с законами физики, непросто понять, что это такое. Нам известно, что вспышка молнии – результат того, что в атмосфере наэлектризовались мелкие капельки воды. Или что весна приходит после зимы, потому что планета делает очередной оборот вокруг Солнца. Или что звезды удалены от нас на многие триллионы километров.
А что делать тем, кто этого не знает? И просто не может постичь таких вещей, потому что серьезная наука объяснит их спустя тысячелетия?.. Вот тут и помогает мифологическое сознание. Для древних людей мифы были не просто историями, а самой жизнью. Да и нам с вами, умным и образованным, мифологическое сознание иногда бывает нужно… даже если мы не замечаем этого. Или не хотим замечать.
Созидание
Про то, из чего все было сделано, когда началось и где все живут
Рано или поздно любой человек задается вопросом: а что было до того, как мы родились? То, что происходит сейчас, я вижу. Это можно потрогать, услышать и почувствовать. Тут вопросов вроде нет. А пока меня еще не было? Тогда на помощь приходят родители: они тоже проживали какие-то события и обычно знают о прошлом. А до них своими глазами многое видели бабушки и дедушки, их родители и так далее. Но воспоминания, к сожалению, часто забываются. И потом, даже если какое-то важное событие из биографии далекого предка несут из поколения в поколение, есть риск его приукрасить, переврать, да даже просто выдумать вместо него что-нибудь новое.
Когда не справляется память рода, в дело вступают специально обученные люди: историки, летописцы, биографы. Те, кто переносят на бумагу все важные события, которые происходят с ними, со страной или даже со всем миром. Или те, кто потом разбирается в их записях и понимает, кто рассказал все правдиво, а к кому есть вопросы. И чем раньше что-то произошло, чем дальше мы от этого события, тем вопросов к написанному больше.
Но что делать с теми временами, когда никто ничего не записывал? Ведь люди придумали буквы гораздо позже, чем появилось человечество. Да что там, даже возраст рисунков на стенах первобытных пещер намного меньше, чем история рода людского. И рассказать они могут разве что об охоте на быка – конечно, событии значительном для каменного века, но не для истории человечества.
И вот тут начинает работать то самое мифологическое сознание. Если что-то непонятно и неизвестно – надо придумывать и объяснять. Что было до нас и кто был до нас? Когда все началось и кто все это сделал? Откуда появились деревья и камни, реки и моря, Солнце, Луна и звезды? И главное – откуда появились мы с вами, люди?
Мифы, которые отвечают на эти вопросы, были и есть почти у каждого народа земли. Ученые называют их космогоническими, то есть мифами о начале мироздания (космогония с греческого так и переводится – «рождение мира»). В одних сказаниях утка высиживает наш мир из яйца. В других – все сущее появляется и разделяется по воле некоего высшего божества. А в самой известной научной теории сначала был Большой взрыв – и из одной точки родилось и пространство Вселенной, и звезды с туманностями и планетами, и даже само время. Все эти версии разные, но говорят примерно об одном: что раньше не было ничего знакомого и понятного нам, простым людям, а однажды – по каким-то высшим и непостижимым законам – появилось понятное и знакомое. Беспорядок стал порядком. Или, если снова обратиться к греческим словам, хаос стал космосом.
А вот с тем, что думали о начале мироздания древние скандинавы, давайте разбираться.
Великая безграничная бездна существовала от начала времен, и даже когда самого времени еще не было. Черный разлом, окруженный непроглядной тьмой и бесконечной пустотой. Место, в котором не было ничего – и одновременно было все. Древние называли ту бездну Гиннунгагап.
В этой книге будет встречаться много имен и названий. Чтобы легче и правильнее их читать, запоминаем так: в скандинавском языке ударение в именах всегда ставилось на первый слог.
Правда, это удобное правило ломается, если название состоит из двух или нескольких отдельных слов, каждое из которых требует своего ударения. То есть тот же Гиннунгагап делится на «Гиннунга» и «гап». Как правильно делить на слова и где именно ставить второе ударение, точно знают ученые, знакомые с языком. Но нам пока главное – запомнить правило первого слога, оно пригодится чаще.
Из великого разлома на заре времен родились два мира. С одной стороны разгорелся Муспельхейм («обиталище Муспелля», огненного великана) – земля яркого багрового света, нестерпимого жара и вечно пылающего пламени. Здесь все постоянно движется, клокочет, искрится и царит неутихающий огонь.
А по другую сторону бездны появился Нифльхейм («обитель туманов») – земля льдов и вечного холода. Нет жизни и движения в навеки застывших снежных торосах, лишь сильнейшие ветры воют на этих просторах.
Долго вселенная пребывала в покое, ведь ничто не пропускала бездна Гиннунгагап – ни из холодного Нифльхейма с севера, ни из жаркого Муспельхейма с юга. Но вот все изменилось.
В глубинах морозной туманной обители треснули вековые льды. Гул и грохот сотрясли все вокруг. А затем из-под ледников забил родник. Он бурлил и клокотал, за что его и назвали Хвергельмир («кипящий котел»). Из глубоких разломов хлынули мощные потоки – ядовитые, смертоносные воды Эливагар («воды хаоса»), холоднее которых не было ничего на свете. Мороз Нифльхейма сковывал их, постепенно превращая в гигантские ледяные глыбы. Но даже это не могло сдержать мощь Эливагара. Все сильнее давил источник на застывшую воду, толкая ее перед собой, и все так же превращалась вода в лед. И глыбы становились все больше и больше.
Долго поток рос и леденел и вскоре стал слишком велик даже для Нифльхейма. Холодные глыбы тянулись к центру всемирной пустоты Гиннунгагап, а затем и дальше, к южным землям пылающего Муспельхейма. Когда же лед приблизился к огню, то начал таять. Вода заливала пламя и испарялась, огненные языки с шипением затухали или же с треском распалялись еще сильнее.
А затем теплый воздух Муспельхейма смешался с кристаллами инея из глубин Нифльхейма. Талая вода капала вниз, в самое сердце бездны Гиннунгагап. И так появилась жизнь. Из черноты разлома поднялась исполинская фигура. Это был великан Имир – первый из живущих, древнейший из живших.
С шумом вдохнул исполин, расправив могучую грудь, и потянулся, как после долгого сна. Когда Имир размял плечи, из-под его левой руки вышли двое – первый мужчина и первая женщина. А затем исполин широко раздвинул ноги и свел их вместе. С грохотом ударились друг о друга покрытые инеем колени. И в этом грохоте родился Трудгельмир, свирепый шестиголовый великан. Он стал прародителем хримтурсов – инеистых великанов, и их род стал населять земли вокруг Имира. Хотя и сам первый из живущих был хримтурсом, а все же Трудгельмир и ему подобные были куда меньше – зато куда свирепее.
С хримтурсами все ясно, а вот кем были первые мужчина и женщина из подмышки Имира, непонятно. Скорее всего, тоже инеистыми великанами. Главное – помнить, что это точно не люди, люди появятся потом.
Открыв глаза, Имир огляделся. Во мраке Гиннунгагап исполин ощущал, как греет тепло огня с одного края, как дуют морозные ветры с другого и как разъедает его изнутри голод. Но вот из тающего льда появилась исполинская корова Аудумла. Когда ее тело полностью освободилось ото льда, из могучего вымени хлынули потоки молока – как четыре великие реки. Жадно присосался к вымени Имир и впервые наелся досыта.
Чем же питалась сама корова? Ведь ни травы, ни даже земли еще не было. Аудумла лизала соленые каменные глыбы, высившиеся у границ Нифльхейма. Вскоре Имир заметил, что одну глыбу Аудумла лижет чаще других. И чем больше ее теплый язык растапливал иней, покрывающий камень, тем явственнее великан различал черты… живого существа. К концу первого дня из скалы показались волосы, на второй день – голова, а к третьему появилась фигура – высокая, могучая и прекрасная. Уже не хримтурс, еще не человек. Внешне он лишь отдаленно напоминал инеистых великанов, но по жилам его струилась горячая, живая кровь.
Имя ему было Бури, что значит «родитель». А от него на свет появился Бор, что значит «рожденный».
Нелегко приходилось им рядом с инеистыми великанами. Новым обитателям юного мира те казались злыми и жестокими. Но не все хримтурсы были такими. Однажды Бор встретил девушку. Высокая могучая Бестла – а именно так и звали великаншу – полюбила прекрасного Бора, вышла за него замуж и подарила трех сыновей. Первый получил имя О́дин, второй стал Вили, а третьего назвали Ве.
С нежностью смотрела на детей молодая мать: едва появившись на свет, были они красивее всех ее родичей-турсов. И не успели братья открыть глаза, как Бестла поняла: мудрее них нет никого на всем свете. Но радость ее то и дело сменялась тревогой. Ведь Бестла знала: никогда ее дети не будут в безопасности, покуда живы свирепые великаны-турсы и самый страшный из них – Имир. Что стоило предвечному исполину уничтожить всех, кто не был похож на него?..