Дмитрий Лазарев – Топь (страница 21)

– Это не она, – медленно проговорил Михаил. – Это Паук.

– Який Паук? – встрепенулся Степан. – Тот самый?

Стрельцов кивнул.

– Сид-Паук, тогдашний глава НМП. Измененный четвертой ступени. Круче Посвященного. Он всякое умел. Биологическое минирование в том числе.

– Это як же?

– Как с Ларисой было. В нужный момент – либо когда время определенное наступит, либо когда некоторые события произойдут – раз! – и она уже не она, а пьющая жизнь, готовая грохнуть того, кто в этот момент с ней рядом. Только ловушка эта, как потом выяснилось, на меня была насторожена, а не повезло тебе… Бывает. Но Сид давно мертв, а мы с тобой живы.

– Я-то да, а вот с тобой вопрос. – Гецко от волнения даже с суржика сбился. – Тему-то не меняй. Тебя вбили в Питере. Мени начальство сказало.

– Много оно знает, твое начальство, – проворчал Стрельцов. – Слухи о моей смерти были сильно преувеличены. Вернее, мы сами их распускали. Так в то время было нужно.

– Хто это «мы»?

– АПБР. Человек с моими способностями для них очень пользителен. Вот и взяли меня под свое крыло.

– Ти ж ненавидев их. Я памятую. Охотился на них, а вони – на тебе.

– Так то были заговорщики. Теперь они все мертвы. Чистка произведена, с оставшимися вполне можно работать.

– Это ты их?.. Тех заговорщиков?

– Кого-то я, кого-то Сид. Он с ними тоже воевал. Но чтоб ты знал, полковника Сердитых, по чьему приказу всю вашу тогдашнюю группу ликвидировали, – я.

Гецко вздрогнул. Для него это была новость. Слышал он, конечно, что Сердитых погиб, порадовался. Жалел только о том, что не сам этого каина, этого иуду в полковничьих погонах казнил. Да о том еще жалел, что не знает, кого и поблагодарить-то за доброе дело… И если правда…

– А не брешешь? – прищурился Гецко.

– Собака брешет, – все так же невозмутимо парировал Стрельцов. – Извини, селфи на фоне его трупа я не делал, так что с доказательствами у меня напряженно. Хочешь – верь, хочешь – нет.

Степан поднялся.

– Руку дай.

– Хочешь проверить, какая у ходячего мертвеца температура тела? – хмыкнул Михаил.

– Пожать хочу, – мрачно уронил Гецко. – Давно хотив. С тих пир як дознався, що вин помер, гад этот.

– О как! Неожиданно, – даже удивился Стрельцов. Встал и пожал Степану руку.

– Дидька лисого! – пробормотал Гецко. – До сих пир не можу повирити… Живой… Добре зберигся, кстати. Девять рокив минуло, а то же обличье… Почти. Ти що, в холодильнику жив?

– Сувайвор. Особенности организма.

– Сувайвор? Це що ще за звир?

– С первой Зоны это у меня. С Краснотайгинской. Иммунитет к способностям Измененных, ну и еще кое-какие ништяки по мелочи. О некоторых ты и так знаешь. Ну а до кучи – старею медленно. Так что не удивляйся. Если хочешь, могу зубы показать – вампирских клыков у меня нет.

– Да ладно, верю. Так що вам вид мене треба?

– Помощи. Надо найти одного человека.

– Какого?

– Артем Калитвинцев. В сталкерской среде известен под прозвищем Художник. Сувайвор тоже. Сейчас ему сорок три года. Живет… черт его знает, где он живет. Жил в Иркутске когда-то, но пропал с горизонта восемь лет назад, после… гм… инцидента с Белоярской АЭС.

– А я вам навищо? Що, сами знайти не можете?

– Не можем. Талантливо скрывается мужик. Да и сувайвор, опять же.

Гецко хмыкнул:

– Вы не знаходите, а я, значить, зможу?

Стрельцов помялся. Потом нехотя произнес:

– Понадобится одна инъекция. Мы взяли у тебя кровь, пока ты был без сознания, и сделали некоторые тесты – ты можешь выдержать ее, потому что пережил воздействие Измененных, и не раз. Мне эта инъекция бесполезна, а другие наши люди… Другим она своротит крышу на хрен.

Гецко напрягся.

– Що це за «вона»?

– Кровь Измененного со способностями пророка.

– От пся крев! – Степан бы попятился, да некуда: за спиной только кровать и стенка. – А я-то вже було повирив, що ты хороший хлопец! Ты що ж, мене Новым хочешь зробити?!

Михаил покачал головой.

– Не совсем. Мы тебе через некоторое время антинову вколем, чтобы ты собой остался.

– Ага, и на голку потом посадите? Знаю я, як ви «лояльных» робите – потим раз на мисяц вакцину вашу колоти треба буде! А це бачили? – И Степан, состроив из своих толстых, заскорузлых пальцев внушительную дулю, продемонстрировал ее посетителю. – Хрен вам по всий морди!

Он ожидал от Стрельцова чего угодно – гнева, угроз, шантажа, но только не такого спокойного, усталого и сочувствующего взгляда. Дескать, все понимаю, мужик, но я должен был тебя спросить – служба. А в следующий момент на Гецко накатил страх: он вспомнил, на что способен Стрельцов, его сверхскорость. Сейчас метнется молнией, вырубит его – и получай, Степан, чужую кровь в вену вот так, в бессознанке, раз не хотел по-хорошему. Она ведь у Стрельцова, поди, с собой.

Видимо, эти мысли достаточно явно отобразились на его лице, потому что гость поднял руки в миролюбивом жесте:

– Так, спокойно! Никакого насилия я применять не собираюсь. Нам важно твое добровольное сотрудничество.

– Ну тода вам не пощастило, хлопцы. Це без мене.

Стрельцов какое-то время молчал, подбирая слова.

– И ничто не способно заставить тебя передумать? Понимаю, ты ненавидишь Новых и, похоже, Измененных вообще. Я наводил справки – у тебя против них какой-то джихад прямо… Да погоди ты, дай сказать! Никто тебя так понять не может, как я. Если помнишь, у меня свой джихад был, и ничто не могло заставить меня от него отказаться. – Он понизил голос. – Ты знаешь, чего я стою как боевая единица. Давай так: предлагаю баш на баш. Твоя война – моя война. Твою опергруппу перебили нижегородские Новые? Завтра их не будет. Ни одного. Гарантирую – умрут все.

– Ты це зараз серьезно? – у Гецко аж голос сел от волнения.

– А похоже, что я шучу?

– Я хочу участвовать.

Михаил поскучнел.

– Мне одному проще будет.

– Знаю, супермен. Но я хочу участвовать. Це не обсуждается.

– И тогда?..

– Тоди я весь твий. Треба вколоти свою погань – коли. Но тильки когда вони сдохнуть!

– Что же, меня устраивает. – Михаил поднялся. – По рукам?

– По рукам.

В больничном коридоре было как-то чересчур людно. Конечно, белый халат Стрельцова внимания не привлекал, но… вон то, например, было уже слишком: в отделение вошли и направились к палате Гецко трое эфэсбэшников. Наметанный взгляд Стрельцова сразу их выделил из всех других – их-то белые халаты не шибко маскировали. Конечно, много времени прошло, но… профессиональную память на лица никто не отменял. А девять лет назад портрет Михаила красовался в самом верху списка разыскиваемых. Ни к чему, чтобы кто-то ненароком вспомнил.

Стрельцов развернулся и двинулся в противоположном направлении. Свернуть было некуда, кроме… Ну конечно – туалет! Михаил толкнул дверь и вошел. Пусто. Как удачно! Ладно, спасибо этому дому, пойдем к другому. Стрельцов улыбнулся и, сделавшись полупрозрачным, шагнул сквозь стену на улицу.

Глава 15

Фатум

Челябинск

У Арта уже не было сил кричать и корчиться – он лежал бревном и бессильно хрипел.

– Повторяю вопрос, – скучным голосом произнес Фатум, на время ослабляя воздействие. – Где вы потеряли след вора?