Дмитрий Лазарев – Топь (страница 15)
Приняв решение, Сергей бодро зашагал к осиротевшему «Фольксвагену Поло», смиренно ожидавшему у обочины нового владельца.
Время, время… Еще недавно казалось, что его много, а теперь оно утекает, как песок сквозь пальцы… И долгосрочный проект на перспективу вполне может оказаться ошибкой, если не в стратегическом плане – нет, изначальные идеи были, пожалуй, верны, – то уж точно недостаточно продуманным в тактическом. Зверь, которого Посвященный считал посаженным в клетку, похоже, выходит из-под контроля.
Сконцентрироваться, погасить физическую реальность вокруг себя, погрузиться во тьму коллективного сознания эгрегора Сеятелей. Одному в клетку соваться опасно – Источник есть Источник, а вот пятеро против одного – это хороший расклад. Еще недавно Посвященный считал, что идеальный. Увы, идеал недостижим, и в предполагаемой бочке меда дегтя оказалась не ложка, а ведра этак полтора. Где и что он проглядел? На каком этапе просчитался? Почему казавшийся безупречным план вдруг начал косяком выдавать сбои? Но все это вопросы на будущее, чтобы не повторять ошибок, а сейчас важнее другое: насколько сильно пошла вразнос ситуация? И что можно сделать для того, чтобы обуздать зверя, пока главный план не войдет в решающую фазу? Долго. Слишком долго длился режим ожидания, но теперь все, хватит.
Полурастворение в коллективной сущности Сеятелей, как всегда, отозвалось в Посвященном безумным эмоциональным коктейлем из ужаса и восторга – смешать, но не взбалтывать. Это неизменно риск потери себя как личности в качестве платы за почти всемогущество и почти всеведение. Практически ничто не может сравниться с мощью эгрегора. А до недавнего времени Посвященный считал, что вообще ничто. Какое пленительное чувство – стать рукой, направляющей это без малого абсолютное оружие или черпающей из доступного лишь избранным обширнейшего источника знаний. Но это лишь краткие мгновения, напоминающие танцы не на лезвии даже, а на острие меча. Ибо Сеятели не терпят, когда ими манипулируют, и того, кто дерзнет и будет пойман на этом, просто сотрут в порошок. Нет, тут важно исподволь, скрытно направить эгрегор в нужную сторону, чтобы он твои идеи воспринимал как свои. Большое искусство, но, кажется, Посвященный его постиг. Однако самоуверенность в этом деле крайне опасна, ибо едва ты решишь, что стал мастером этих игр, как потеряешь баланс, который только и удерживает тебя на острие меча…
Несколько секунд побыть направляющей волей – вот и все, что он сейчас мог себе позволить. И предельно аккуратно… Вот! Получилось! Коллективный взгляд-воля-мощь эгрегора обратился на Таганайский Источник, отрезанный от единого сознания Сеятелей ломоть, пребывающий в одиночном карантине, дабы не заразить эгрегор гибельной античеловеческой программой. Этот зверь мечется в клетке своей изоляции, не понимая, что происходит. Он всегда был частью чего-то большего, огромного роя Сеятелей, направленных вселенским разумом для преобразования биосферы на планете Земля. А теперь вокруг него пустота и глухая тишина. Так не должно быть, ибо даже спящие Источники выдают в общий эфир какой-то слабый шепот, отголоски мыслительной деятельности. Тут же – полная блокада. Источники – не люди, конечно, их даже нельзя назвать в полной мере живыми – это биологические компьютеры, искусственные интеллекты высочайшего уровня, по сравнению с которыми популярный в земной фантастике Скайнет – жалкий фигляр.
Этот искин настолько совершенен, что даже способен испытывать эмоции, в ограниченном ассортименте, конечно, но все же способен. И то, что сейчас испытывал Изолированный Таганайский Источник, переводя в человеческие эквиваленты, можно было определить как тоску, одиночество, недоумение, страх и злобу. Он понимал, что в этом мире не может быть такой всеобъемлющей ментальной тишины, а стало быть, та, что есть, – не естественного происхождения. Он достаточно умен, чтобы осознать: его намеренно изолировали. Источник не понимал, почему, за что или зачем, и от этого непонимания его отрицательные эмоции только нарастали. На что способен Источник в таком состоянии, Посвященный имел возможность наблюдать восемь лет назад на примере безумного лесногорского Сеятеля и повторения не хотел.
Сейчас же ему, а с его подачи – и всему эгрегору Сеятелей нужно было знать, как далеко смог зайти карантинный изолянт своим собственным, бесконтрольным путем. Тьма эгрегора нахлынула в ментальное пространство, окружающее Таганай, туда, где находился поставленный ими же барьер. Барьер, который Изолянт изредка ухитрялся пробивать своим диким, полным отчаяния Зовом, непонятно кому направленным. Требовалось выяснить, как он это делал. Барьер… Подобные вещи обычно работают в обе стороны: стена есть стена. Разница лишь в том, что у надзирателей есть ключ от двери, а у заключенного – нет. Эгрегор Сеятелей мог сделать барьер односторонне проницаемым на локальном участке, а Изолянт… получается, тоже мог? Немыслимо, но факты, факты…
Вот она, дверь. Вот и ментальный ключ от нее. В человеческой тюрьме можно приказать заключенному встать лицом к стене, и он встанет, ибо находится во власти надзирателей. С Изолянтом такое не прокатит: он рванет в «дверь», едва та приоткроется. Значит, в идеале он не должен даже понять, что за ним подглядывают, так что пока это будет скорее «глазок», чем дверь. Заглянуть за барьер… Единое приникает к «глазку», и его отбрасывает невероятной мощи ментальный барьер. Встречный барьер, выстроенный Изолянтом. Похоже, он нашел в своем «карантине» некоторые плюсы и недвусмысленно сигналит: не суйтесь ко мне! И в то же время его Зов проникает сквозь барьер эгрегора… Может ли Изолянт быть сильнее Единого? Если Единое и способно ощущать эмоции, то сейчас это они: удивление и какое-то подобие гнева. Теперь Единое даже направлять не надо, оно само заинтересовано в том, чтобы поставить на место дерзкого Изолянта.
Темная волна чистой мощи нависла над Таганаем. О нет, это не будет удар на уничтожение: Сеятели убивают своих лишь в самом крайнем случае, как было с лесногорским безумцем. Не будет это и удар на подавление воли с целью последующего перепрограммирования. Пока не будет. Сейчас эгрегору нужно только
Какое восхитительное чувство – быть частью этой волны! Восхитительное и ужасное, ибо Посвященный постоянно балансировал на грани растворения в безбрежной тьме эгрегора. Быть частью невероятно могучего целого и одновременно сохранять свое Я – очень непростая задача, но пока Посвященный справлялся…
Удар! Волна обрушилась. Какие-то мгновения Посвященному казалось, что барьер падет. Казалось… Удар мегаволны словно пришелся в стальной купол. Она разбилась о него и бессильно скатилась, лишенная содержавшейся в волне сокрушительной мощи.
Боль! Какое-то время Посвященному казалось, что это лично он разбился о стальной купол. Прямо как есть, во плоти. Ощущения такие, будто в его теле не осталось ни одной целой косточки. Пятнадцать секунд адской пытки – и его вышибло из режима единения с эгрегором в обычную реальность. А мгновением позже – погасило для него эту самую реальность, лишив сознания.
Нить. Тонкая энергетическая нить, протянутая из тьмы к блуждающей где-то сущности Олега Катаева, Посвященного Источника, первого в истории Земли сувайвора… Она нашла его и коснулась. Холод и электрический разряд – и тьма перестала иметь над ним власть. Перед глазами возникла картинка: комната в управленческом корпусе Белоярской АЭС, раньше принадлежавшая полковнику Бородулину, руководителю екатеринбургского отделения АПБР, а теперь – кабинет Посвященного. Он вернулся к реальности. Его вернул Источник. Свой Источник, которому Посвященный был нужен. Особенно сейчас, когда творилось что-то невообразимое.
Они ошиблись. Да нет, не ошиблись даже – облажались. По-крупному. Зверь, оставаясь в клетке, все же вышел из-под контроля и каким-то образом ухитрился стать почти неуязвимым. Даже для мощи эгрегора. Слишком долго он пробыл в изоляции и сумел накопить огромную ментальную мощь. Как – вопрос не главный. Что теперь с этим делать – вот что важно. Купол непробиваем, и Сеятели в растерянности, которая пока не перешла в панику, но до этого недолго, если он что-нибудь не придумает.
Он единственный, чей разум достаточно гибок, чтобы на ходу создавать план за планом – «А», «Б», «В», сколько понадобится, пока не сработает. Сеятели – не живые. Сеятели – искины, невероятно изощренные и мощные, но искины. Гибкости человеческого разума им не хватает. Самым креативным из них оказался лесногорский безумец, спятивший из-за экспериментов АПБР. Но кто придумал, как справиться с ним? Правильно, он, Катаев. Кто придумал, как справиться с Сидом-Пауком? Кто нашел способ перепрограммировать Источники? Ответ на все эти вопросы будет один. Посвященный… Нет, не просто Посвященный. Посвященный в обычном понимании – безликое приложение к Источнику, его слуга, посредник между ним и изменяющимся от его воздействия миром. А он, Олег Катаев, – нечто большее. Сувайвор и Посвященный в одном флаконе. Один. Вечно один, потому что нет никого рядом, способного понять и поддержать. Работать с ним по-настоящему, не за страх, а за совесть. Источники – чужие. Слишком чужие даже для него. Измененные – лишь слуги. Люди его не понимают и никогда не поймут. Будут бояться, ненавидеть, шарахаться. Как тот же Художник. Казалось бы, единственный на свете, кроме Катаева, сувайвор. Кто еще способен понять и принять его таким, какой он есть? Кто еще может подставить плечи под небесный свод, становящийся уже невыносимо тяжким для одного атланта? Но Художник не захотел. Сбежал. И Катаев опять один вынужден спасать все.