Дмитрий Лазарев – Операция «Альфа» (страница 36)
Хаос из ярящейся фиолетовой тьмы, щедро сдобренной ультрамариновыми молниями, был совсем рядом, заполняя собой две трети обозримого небосвода, и от одного его вида леденел позвоночник. Вскоре из облачности вылетел еще один клубок разрядов. И еще. И еще. Щитовик трудился в поте лица, поддерживая защитный экран, а Стебенев продолжал вести вертолет вдоль грозового фронта, чтобы создать на пути этой тучи хоть сколько-нибудь существенный барьер. Хотя бы на этом участке. Как знать, может, эти несколько сотен метров, которые они успеют пролететь, распыляя стан, спасут жизни тысячам людей. Интересно, как там…
«Первый, я второй! – как по заказу ожило устройство связи. – Командир, в нас попали. Молниевый шар. Мы пада…»
Договорить он не успел, связь оборвалась. Закаменевший лицом майор толком даже осознать не успел, что происходит, когда треск синих молний, вой ветра, шум двигателей и винтов вертолета оказались заглушены грохотом взрыва, а далеко справа, за домами, фиолетовые с синими всполохами сумерки разорвало пламенное облако.
«Эх, Серега, Серега…» – Пальцы майора до боли сжались на штурвале. Концентрация. Только концентрация. У тебя своя задача, Стебенев, и надо ее выполнить. А у Задольного была своя, и он знал, на что шел. И все остальные в том вертолете знали. Это война. А войны без жертв не бывает. Главное, чтобы не напрасно, чтобы удалось спасти побольше людей. Чтобы…
Майор и сам не замечал, что губы беззвучно шевелятся, непрерывно, словно мантру, повторяя: «не напрасно», «спасти людей»…
– Все.
Весь сконцентрированный на управлении вертолетом и своей мантре, Стебенев даже не сразу отреагировал на это короткое слово Померанцева. Потом спохватился и повернулся к нему:
– Что?
– Все, говорю… Закончилось, – ученый постучал пальцами по баллону со станом. Вернее, уже без стана. – Можно уходить.
Несколько секунд в голове майора метались дикие мысли: «Нет! Стоять до конца! Держаться!» Эмоции довлели над разумом и отметали доводы, что вертолет не военный, а транспортный, а даже будь он военным, стрелять по тучам из пулеметов или ракетами – полный идиотизм, что без стана Стебенев не может сделать здесь ровным счетом ничего, кроме как бесполезно погибнуть и погубить еще троих, составив таким образом компанию бедняге Задольному и его спутникам.
– Михаил Александрович…
Это мягкое обращение Померанцева вывело майора из состояния полуступора-полусумасшествия. Дурацкие, самоубийственные мысли вылетели из головы, словно пыль из ковра, по которому хорошенько прошлись выбивалкой. Стебенев задал вертолету крутой вираж и повел его прочь от творящегося в небе катаклизма. Но улететь успел совсем недалеко, когда…
– Ох ты ж!..
Научник не закончил свое восклицание – он словно зачарованный смотрел назад, туда, откуда на максимальной скорости уводил вертолет Стебенев.
– Что там такое, Виктор Анатольевич?
Голос, которым ответил Померанцев, выдавал всю глубину его ошеломления:
– Думаю, лучше вам взглянуть самому.
Хоть я и был подключен к единому информационному пространству Сеятелей и, более того, через меня прокачивался огромный объем их энергии, который, думаю, мне бы не выдержать, если б не осколок Источника в моем теле, но я понятия не имел, что именно они намереваются сделать. Никто меня, впрочем, и не спрашивал, и не собирался информировать. А когда процесс начался и я осознал, что именно творится, то изумлению моему не было предела.
Сеятели масштабно меняли реальность!
Впервые в жизни я имел возможность увидеть, на что способны посланцы вселенского разума, действуя сообща. На очень многое. Под каньоном Рускеала открывала черную пасть бездна гигантского Провала. Такой громадной аномалии я в жизни никогда не видел. И хотел бы не видеть больше никогда. Одному Источнику не под силу создание чего-то подобного. И противостоять подобному он тоже не в состоянии. Враждебных Сеятелей больше, и суммарно они намного сильнее, но я благодаря осколку Источника в своем теле смог создать союзным численное преимущество вот в этом конкретном месте. И думаю, очень ненадолго. Когда Рускеальский Сеятель опомнится и позовет своих на помощь, справиться с ним будет невозможно. Но «наши» и Посвященный понимали это прекрасно и сделали то единственное, что требовалось для быстрой победы. Провал действовал как черная дыра, затягивая в себя все и вся и гася любые волны, в том числе и ментальные, исходящие из зоны его действия. То есть коли уж ты в него попал, то фиг позовешь на помощь. Плохие новости для вражеского Источника.
Эпицентр черной бездны был по ту сторону каньона, там, где находился Рускеальский Сеятель, так что первым затянул в свое бездонное чрево именно его. А потом в черную пропасть полилась Нова. Она бурлила, бесновалась, выбрасывала щупальца в разные стороны, пыталась выбраться из ненасытной аномалии, да куда там! С могучим притяжением и невероятно мощным энергетическим вампиризмом гигантского Провала справиться было невозможно даже Нове и Сеятелю, не говоря уже о… Ох, ежики, а ведь мы с Игорем следующие! Пожрав каньон, Провал затянет и нас. Неужели я породил катаклизм, из которого не смогу выбраться? Очень похоже на то.
Мой разум агонизировал, пребывал на грани сползания в безумие – ведь ни один человек не способен долго и без последствий переносить такие потоки энергии, прокачиваемые через его тело. В данном случае – мое. Еще немного – и я просто взорвусь. Никакой Провал не понадобится, чтобы убить меня. Но через хаос, правящий бал в моей голове, вдруг пробился один-единственный мыслеобраз, исходящий от Посвященного. И расшифровать его можно было как «Физический контакт!». Соображал я туго, но это до меня дошло. Я обернулся и успел схватить Игоря за руку буквально за пару секунд до того, как нас с ним поглотили холод и мрак перемещения через пространственную аномалию.
Стебенев не верил своим глазам: страшный, казавшийся необоримым фронт облачности распадался на глазах. Причем не из-за стана, нет. Ультрамариновые искры и молнии продолжали пронзать зловещую массу туч, а падающие на город губительные капли – вспыхивать синим в воздухе, но дело было не в них. Могучая армада фиолетовых облаков утрачивала целостность, как будто кто-то проткнул оболочку воздушного шара и выпускал горячий газ, удерживающий его в воздухе. Сила, которая наполняла облачность энергией и гнала ее на город, вдруг иссякла. Ничем другим нельзя было объяснить то, что творилось.
Вертолет завис, и все, кто в нем летел, не отрывая взглядов, смотрели на происходящее. Облака замерли, клубясь и бурля, и не пытались более двигаться вперед, на город. В них возникали громадные разрывы, где-то здоровенные лоскуты казавшегося бескрайним покрывала туч отрывались от основной массы и катились прочь, а где-то клочья поменьше просто растворялись в воздухе. И уже было совершенно ясно, что полный распад этого фронта – всего лишь вопрос времени, причем весьма небольшого.
– Что это? – вырвалось у майора Стебенева. – Что происходит, черт возьми?!
Он перевел взгляд на пневматика Сильфа и… Стебенев думал, что сильнее удивиться уже не способен. Но ошибался. Потому что на лице Измененного играла широченная улыбка!
– У них получилось, – тихо и потрясенно вымолвил Сильф.
Майор не стал переспрашивать, что именно и у кого, – главное ему было уже ясно. И он тоже заулыбался. Жизнь продолжается. Продолжается, черт возьми!
Глава 20. Майкл Дикон
– Ихоры! – цедит Кара, и лицо ее выражает почти физическое отвращение, словно она вляпалась в нечистоты.
– Это еще кто?!
– Порождения Новы… Это такая субстанция биологически активная, ее можно назвать альфа-мутагеном. Она накапливалась в глубинах земной коры с момента падения Сеятелей на Землю. Враждебные Источники способствуют подъему Новы на поверхность, а она изменяет все, чего касается, и создает своих… биоморфов. Ихоры – одни из ее любимых тварей. Они… Нет, давай я тебе лучше покажу… Ты позволишь?
Я киваю. Открыться воздействию псионика второй ступени, которая уже однажды переходила на сторону врага, представляется мне идеей спорной, но в этих гонках на выживание у нас слишком много общих врагов, чтобы отталкивать недоверием чуть ли не единственного союзника. К тому же мне
Кара подходит сзади и кладет ладони мне на виски. Я убираю ментальный щит, и мыслеобразы транслируются напрямую в мое сознание. Это, похоже, ее воспоминания, причем совсем недавние. Вижу травянистую равнину, усеянную трупами. Человеческими. Не очень понятно, кто и как их убил, открытые раны заметны лишь на некоторых, но эта загадка уже через несколько секунд перестает меня волновать – мое внимание привлекают новые объекты. Это нечто вроде гигантских зеленых слизней длиной несколько метров каждый. Их студенистые аморфные тела выглядят довольно-таки отвратительно даже для меня, хотя я вижу лишь ретранслированную картинку из чужого разума, но мыслеобразы Кары приправлены вдобавок ее эмоциями, причем несколько более яркими, чем я привык видеть у Измененных. В этот миг я и понимаю, что передо мной те самые ихоры. Они ползут по полю, по трупам, оставляя за собой след своей мерзкой слизи, а потом… Holy shit!