Дмитрий Лазарев – Операция «Альфа» (страница 31)

Первой реакцией Алины была растерянность: что случилось?! Как узнать? Как реагировать? Эдуард сообразил быстрее: от него прилетел мыслеобраз «подключаемся». Исчерпывающий. Супругам не было нужды что-то объяснять друг другу – они уже научились так формировать мыслеобразы, чтобы партнер понимал сразу. Так и в этот раз: «подключаемся» означало, что интеграцию с Измененными требовалось углубить настолько, чтобы увиденное ими тут же становилось видно Алине и Эдуарду. Для этого даже не требовалось каких-то ответных действий Измененных – сувайворы все могли сделать сами. Они и сделали. Несколько секунд – и образы из общего информационного поля поступили в сознание сувайворов, словно по онлайн-трансляции… и Алина застыла, ошеломленная.

Коридор склада почти полностью заполняло неведомое бесформенное нечто зеленоватого цвета. В полу зияла здоровенная дыра, расширявшаяся буквально на глазах, словно эта слизь растворяла все, чего касалась: металл, камень, бетон, плоть. В качестве последней, кажется, как раз выступало человеческое тело, которое зеленоватая мерзость облепила целиком и поглощала. И можно было спорить на что угодно, что еще недавно это был пневматик Грегор – вот почему оборвался его сигнал.

Тварь, похоже, прожгла пол бункера, и сейчас ее нескончаемая слизнеподобная плоть лезла из-под земли, делая чудовищную тушу все более массивной. Зеленая дрянь выбрасывала из своего тела что-то вроде щупалец, расползавшихся по стенам, прожигая их, и тянулись к Арку, глазами которого сувайворы, похоже, и смотрели на происходящее. Арк пятился, защищаясь силовым экраном, который щупальца слизи пока преодолеть не могли. Впрочем, можно было предположить, не особо рискуя ошибиться, что это ненадолго.

«Что это, твою налево?!» – ошеломленно вырвалось у Алины.

Эдуард пожал плечами, а потом снова перешел на мыслеобразы:

«Может, какой-то биоморф, а может, это и есть Нова. Тут остается только гадать».

«И что же делать с этой тварью?»

«Боюсь, ее возьмет только становая бомба… То есть надеюсь, что возьмет».

Поспешно отбросив мысль о варианте «не возьмет», Алина сосредоточилась на главном и направила в сознания обоих интегрированных щитовиков один главный вопрос-мыслеобраз: «Где бомбы?»

Полученный ответ можно было истолковать как «по ту сторону твари». Алине захотелось выругаться: да что же за невезение такое?! Ну а кроме того, даже будь щитовики рядом с бомбами, что они смогут сделать без взрывателей и без умения их присоединять и активировать? Сувайворам же до того места еще далеко, особенно если учитывать их тяжелый груз.

«А может, взрыватели и не понадобятся», – вмешался Эдуард.

«То есть?»

«Эта тварь все растворяет, так?»

Приняв следующий мыслеобраз мужа, Алина в очередной раз восхитилась тем, как работает его голова. Ну конечно! Есть выход, есть! Только бы сработало!

Щитовикам их задачу объяснили быстро. План у них восторга не вызвал, но мыслеобраз «иначе всем капец» оказался непобиваемым аргументом и снял все возражения.

Двигаться по коридорам и одновременно не снимать интеграции с находящимися далеко щитовиками было задачей не из легких. Так что Алине пришлось несколько больше внимания уделять физической реальности, задачу контакта с Арком и Клаем полностью переложив на Эдуарда. Алина вела мужа за руку, словно слепого, и тревожно рыскала взглядом по сторонам, выискивая признаки возможного появления еще одной слизистой твари. К счастью, не находила.

Для Эдуарда, привыкшего все держать под своим контролем, полное отключение от окружающего мира было неприятным и некомфортным, даже с учетом того, что его связь с реальностью взяла на себя Алина. Кому же еще доверять, как не ей? Однако напряжение внутри Эдуарда постепенно увеличивалось, и не только из-за этого слепого хода – он буквально чувствовал, как растет, расползается по бункеру своими придатками это слизистое чудовище, становится больше и сильнее. А мысль, что жгуче-ядовитое щупальце твари может вынырнуть буквально в любой момент из любой щели и атаковать, здорово нервировало. Эдуард, конечно, умел отрешаться от иррациональных страхов, но в данном случае это были даже не его страхи, а щитовиков: из-за углубленной интеграции по ментальному каналу сувайвору передавалось не только зрительное и слуховое восприятие Измененных, но и эмоции, которые они испытывали. А сейчас эмоции у них были еще те: обоих буквально колотило от животного страха. И причины на то имелись весомые, что и говорить.

Оба щитовика постоянно держали активным защитный экран, но чем ближе они подходили к хранилищу становых боеприпасов, тем слабее делались эти экраны. А скоро они и вовсе исчезнут, и вот тогда Измененные станут совсем беззащитными… Страх щитовиков нарастал, и Эдуарда стало весьма ощутимо потряхивать, потому что он ловил их эмоции в удвоенном количестве, но ослаблять интеграцию было нельзя – чревато потерей контроля над ситуацией…

Вспышка ужаса и дикой боли в ногах пронзила его неожиданно. Опущенный взгляд Арка, погасший силовой экран и вылезшая из дыры в полу зеленая плеть слизистой субстанции, из которой состояло чудовище, захлестнула ноги Измененного. И му́ку, которую тот испытывал, Эдуард воспринимал как свою, только сделать ничего не мог, кроме одного – трусливо отключиться от его сознания, чтобы не ощущать умирание вместе с обреченным щитовиком, которого сейчас будут пожирать заживо. Но второму, Клаю, Эдуард передал мыслеобраз «Беги!». Того, впрочем, уговаривать не пришлось – он слышал дикий вопль напарника, и лучшей подгоняющей плети придумать было невозможно.

Эдуард чувствовал, как Измененному постепенно становится хуже, как уходят сначала его особые силы, потом физические, начинает ломить виски, а к горлу подкатывает тошнота – верные симптомы близости большого количества стана… А вот и дверь склада. Становые бомбы явно за ней, но она, естественно, закрыта. Возможно, окажись на месте Клая Алина, ей бы удалось открыть эту дверь, не прибегая ни к каким ухищрениям, просто предъявив сканерам свою биометрию, как на входе. Но Алина была здесь, с Эдуардом, держала его за руку, поэтому там придется обходиться без нее.

Сувайвор понял, что пришло его время. Он сконцентрировался и принялся работать с реальностью. Этот бункер – такая же часть Зоны, как тайга снаружи: электронные замки от аномальной энергетики не защита. Стало быть, и реальность здесь податлива, как и там. Да и воздействие требуется пустяковое: всего-то представить, что из-за энергетики Зоны электронный замок склада обесточился раньше всего остального, а значит – разблокировался. Представить такое легко, поверить в это еще легче, так что, даже воздействуя на реальность опосредованно, через сознание Клая, сувайвор не сомневался в успехе.

«Открывай – замок обесточен», – передал он, и щитовик дернул за ручку. Дверь распахнулась. Под потолком тускло загорелась лампа дневного света и скудно осветила пространство склада. Хоть сам Эдуард в АПБР со взрывчаткой и не работал, но, будучи одним из руководителей научного корпуса, представлял, как выглядят становые бомбы. Здесь он их тоже определил на раз и мыслеобразом указал Клаю на одну из них:

«Бери ее».

Того ощутимо корежило от близости стана, подкашивались колени и сильно тошнило. Легко представить, что с ним будет, когда он возьмет в руки десятикилограммовую бомбу… Но Эдуард сразу задавил в себе ростки жалости к Измененному, потому что не оставалось у него другого выхода: они с Алиной фатально не успевали, а появления слизистой твари возле станового склада можно было ожидать в любой момент. Если чудовище не остановить сейчас, оно убьет Клая, заблокирует склад, а Эдуарду с Алиной только и останется, что бежать. Их миссия будет провалена, да и в живых остаться, скорее всего, не удастся… Катастрофа. Нет-нет, этого допустить никак нельзя! Так что прости, Клай, но вариантов нет – хватай эту чертову бомбу и жди!

Эдуард порадовался, что не видит Измененного со стороны – на того, наверное, сейчас больно смотреть. Впрочем, и его внутренние ощущения, исправно воспринимаемые сувайвором по каналу ментальной интеграции, были более чем показательны.

Ну, давай же, не медли! Время идет, уходят секунды, тикает обратный отсчет таймера смерти. Вот сейчас появится зеленая мерзость, расползется по полу, стенам и потолку своими склизкими придатками, захлестнет тебя и пожрет заживо. Это, поверь, куда хуже, чем то, что ты испытываешь сейчас! Потерпи немного и сделай то, что должен, – и спасешься, а иначе – медленная и мучительная смерть! Решайся же, Измененный, не медли! Нет больше времени на колебания. Ну!!!

Клай все же решился. Ох, чего ему это стоило! Нет, по сравнению со многим из того, что довелось испытать самому Эдуарду, эти мучения щитовика показались бы детской игрой. Но для не привыкшего к страданиям Измененного, считающего себя высшей расой, да еще с получением своего особого таланта и неуязвимости к большинству человеческих болезней решившего, что теперь обречен на безбедную жизнь, – это было совсем не так. Нет, что вы, никакого злорадства, просто высшей расе пора понять, что даже не за безбедную, а просто за жизнь, за то, чтобы у тебя в принципе было будущее, сейчас приходится бороться и страдать. Не хочешь? Не можешь? Тогда этот поезд в завтра уйдет без тебя, уж извини. А заодно и без тех, кого ты подведешь, подставишь этим своим нежеланием или неспособностью пожертвовать хоть чем-то ради таких высоких ставок. Понимаю, ощущения не фонтан, но кому сейчас легко? Давай же, Клай, у тебя последний шанс…