Дмитрий Лазарев – Хозяин Топи (страница 17)
Поэтому полковник ограничился вежливо-поторапливающим:
– С чем пожаловали?
– Гос… Петр Михайлович, обстоятельства, связанные с Таганайской Зоной, изменились. И нам нужно несколько поменять формат сотрудничества.
Отличная формулировка, нечего сказать! Гнедой внутренне усмехнулся. Это они называют «сотрудничество»? Он готов был держать пари на что угодно, что из него все это время делали дурака и белоярские, и его начальство. Вроде бы он тут для контактов с противоположной стороной, а на деле… договариваются они за его спиной, и не просто так возник приказ не трогать Таганайский Обломок. Наверняка не обошлось без Измененных. Только чего же ты, Ольга, нынче к нему, полковнику Гнедому, пришла? Чего же сразу Посвященный наверх не сообщил о «смене формата»? Сотрудничество, блин!
– И как именно? – за выдержку Гнедому сегодня можно было орден дать. А то и сразу два.
– Пришло время провести активную операцию против Таганайского Источника, – бесстрастно произнесла Ольга, а у Гнедого едва не отпала челюсть от такой новости.
– Простите?
– Таганайская Зона исчерпала потенциальную полезность, зато превысила все допустимые лимиты опасности. Возможно, там в ближайшее время стоит ожидать некоторых… эксцессов.
– Какого рода? – сухо и деловито уточнил Гнедой.
Неужто наконец закончились словесные игры и недомолвки и пошел деловой разговор? Прямо даже не верится.
Короткая пауза. Потом она неохотно произнесла:
– Точно неизвестно. Окрестности Таганайского Источника закрыты для нашего сканирования. Аналитики могут только предполагать. Среди возможных вариантов – скачкообразное расширение Зоны и появление разумных странствующих аномалий, как уже было во Владимире, или массовое возникновение боевых биоморфов.
Профессиональное самообладание полковника дало сбой.
– Био… кого?!
– Это искусственные смертоносные организмы, созданные из биомассы огромного болота, в которое превратилась Таганайская Зона. Учитывая площадь Зоны и объемы энергии, которыми располагает Источник, подобных тварей он может создать очень много. По нашим расчетам, критическая точка накопления сил близко. Дальше Источник начнет действовать. Нам нужно ударить первыми.
Ух ты, как мы заговорили! «Нам», «ударить»! Да черт подери, он-то только «за»! Но руководство… У него же руки связаны!
– Что вы конкретно предлагаете? Становую бомбардировку?
– Не совсем так. В Таганайской Зоне сейчас находится ваша спецгруппа, а также несколько вольных сталкеров. Нужно вывести всех этих людей с территории Зоны до удара.
Какая заботливость! Гнедой едва сдержался, чтобы не хмыкнуть скептически. С каких это пор Измененных волнуют жизни отживших?
– А в чем тут ваш интерес? – осторожно спросил полковник.
– Позвольте мне об этом умолчать. Нам важно, чтобы они остались в живых.
Гнедой нахмурился.
– Можете не сомневаться, мне это тоже важно. Но вывести их может быть проблематично. С нашим отрядом потеряна связь, а как и где искать этих сталкеров, я вообще не имею представления.
По ее губам пробежала легкая усмешка.
– Зато мы имеем. Нам с вами нужно договориться о совместных действиях. В первую очередь прошу вас подготовить тяжелые становые боеприпасы.
Совместные действия, значит? Становые боеприпасы? Через голову руководства? А как же приказ? Как же «никакой самодеятельности»? При всей недоверчивости Гнедого к Измененным, даже к «вменяемым» белоярским, мысль провести сейчас с ними совместную операцию против дикой Таганайской Зоны показалась полковнику ужасно заманчивой. Настолько ли заманчивой, чтобы послать в лес руководство со всеми их, мягко говоря, странными приказами? И тут Гнедому стало страшно, как никогда в жизни. Причем испугался он не чего-то внешнего, а того, что творилось у него в душе. Полковник всегда был человеком долга, и никогда раньше у него в голове даже намека не возникало на то, чтобы ослушаться приказа. Нет, умом его при рождении не обделили, и когда сверху порой командовали хрень, он это понимал, но выполнял, ибо приказ есть приказ. А тут вдруг – такое, и просто потому… Тут он похолодел… Потому что пришла Измененная и начала говорить то, что он хотел услышать. Гнедому вдруг безумно захотелось схватиться за бусину пси-блокиратора, без которой он не ходил на переговоры с Измененными никогда. Но, естественно, он сдержался. Кроме того, когда происходит пси-воздействие, бусина же нагревается, так? А тут она холодная. Значит, все нормально? И мысли, которые сейчас подводят полковника к тому, чтобы нарушить приказ, – его собственные? Все это вряд ли подходит под определение «нормально».
И все же полковник чувствовал, что сейчас, возможно, единственный его шанс поступить правильно, спасти своих людей, попавших в смертельную ловушку Таганайской Зоны, а может быть, и много кого еще. Он не знал, какие мотивы сподвигли высшее руководство не позволять ему законсервировать станом Таганайский Обломок, но, если Зона нанесет удар первой, страна умоется кровью. И он, полковник Гнедой, этого допустить никак не может. Потому что, как бы пафосно это ни звучало, он стране служит, людям, которых должен защищать от дряни, которая прет из Зоны, а не тем, кто сидит в высоких кабинетах. По должности он обязан им подчиняться, но долг, настоящий долг, велит ему иное. И раз уж так складывается, он нарушит приказ.
Он поднял глаза на посланницу Белоярской Зоны:
– Считайте, становые боеприпасы у вас есть. Что еще от нас нужно?
– Я рада, что мы достигли взаимопонимания. Теперь слушайте внимательно. Через некоторое время к границе Таганайской Зоны прибудут двое наших… агентов, мужчина и женщина…
Покинув территорию уральского отделения АПБР, Ольга дошла до ближайшего сквера и без сил рухнула на скамейку. Она была еле жива от усталости и боли. Знал бы Посвященный, какие волевые усилия ей потребовались, чтобы не показать перед апэбээровским полковником свои муки! Измененная надела толстую перчатку, извлекла из кармана маленький угловатый осколок камня, переложила его в сумку и только после этого смогла наконец облегченно вздохнуть – боль отпустила. Осколок Источника был единственным способом временно нейтрализовать пси-блокиратор полковника и воздействовать на него голосом сирены. Теперь он сделает все как надо. А боль… ну что боль – Ольга ее выдержала и, если понадобится, выдержит еще.
Однако надо отправить сигнал Посвященному, что все сделано. Ольга сконцентрировалась и, ненадолго проникнув сознанием в ментальное пространство эгрегора Сеятелей, отправила заранее условленный сигнал. Все, теперь ее миссия была завершена, можно возвращаться.
Получив сигнал своей посланницы, Посвященный облегченно вздохнул: пошло дело. Пора постепенно прекращать игры с человеческими властями. Это Художнику он сказал, что запретил людям трогать Таганайскую Зону. Можно подумать, он это мог. Верховные власти – не полковник Гнедой. Там пси-защита высшего уровня, на них не воздействуешь. Пришлось договариваться, врать, сулить все мыслимые и немыслимые выгоды, где-то тонко угрожать, аккуратно давить, но не перегибать палку. Не пришло еще время говорить с человеческими властями с позиции силы. У Москвы свои причины не трогать Таганайский Источник. Они рассчитывают с помощью Посвященного получить технологию создания боевых биоморфов, мощных аномалий и бог знает чего еще. И Посвященный рад был бы сказать, что их ожидания – их проблемы, но кое-что им дать все же придется. Иначе сотрудничеству конец и начнется война – то самое, чего он всеми силами пытается не допустить. И не допустит, пока жив.
Сейчас уже нельзя просто связаться с Москвой и сказать: «Отбой, ребята, уничтожайте Зону, только сувайворов мне отдайте». Нет, они на такое не пойдут. Поэтому и пришлось действовать через полковника Гнедого. План, конечно, на тоненького, слишком многое отдано на волю случая, но выбора нет. Да и ждать уже нельзя: скоро, очень скоро Изолянт нанесет страшный удар, и мало не покажется никому. Только четыре компонента, собранные вместе, смогут его остановить: Художник; мальчишка, его сын; те, кто сейчас в Зоне; и Степан Гецко с фантомом-охотником. Только они. В задуманной Посвященным партии против Изолянта первые ходы уже сделаны, и ничего остановить уже нельзя.
Полученный ментальный сигнал от фантома Стрельцова отвлек Посвященного от его мыслей. Он открыл свое сознание.
«Да? Я тебя слушаю!»
Глава 12. АПБР и сталкеры
– Нам нужно убираться отсюда.
Услышав от Прохоренкова эти слова, Алина Хомчик сначала не поверила своим ушам и воззрилась на него изумленным взглядом.
– У нас вообще-то есть задание, док.
– Мы можем считать, что выполнили его.
– Будьте так добры пояснить свою мысль! – попросила Алина, закипая.
– Извольте. – Эдуард вздохнул. – Если помните, за научную часть экспедиции отвечаю я. Мы выяснили причины агрессии и высокой ментальной активности этой Зоны, а у наших коллег, – он кивнул в сторону сталкеров, с интересом прислушивающихся к разговору, – есть образцы биомассы Топи. Впрочем, мы и сами, при желании, можем их набрать. Только смысла в этом уже нет.
– Интересно почему?
– Потому что Зону нужно консервировать станом, и это однозначно.
Алина скривилась.
– Ужасно не хочется с вами спорить, док, но вам не хуже моего известно, что у командования по этому поводу другая позиция. И приказ полковника Гнедого однозначен – никакого стана. Будь иначе, нам выдали бы бомбы с собой.