Дмитрий Ланецкий – Страсть как приговор: Анна Каренина и психология социального самоубийства в любви (страница 12)
Толстой очень точно улавливает эту область нравственной полутени. Формально все чисто. Никакой клятвы нет. Но эмоционально Кити уже вовлечена, и Вронский не мог этого не понимать. Его внимание было социально значимым. В мире, где брак и репутация зависят от жестов, мужчина не имеет права обращаться с женским ожиданием как с легким развлечением. Он может считать себя свободным, но его свобода существует в системе, где женщина платит за неопределенность гораздо дороже. Для него перемена чувства становится поворотом внимания. Для Кити — ударом по самолюбию, будущему и представлению о собственной ценности.
На балу чужое счастье становится кражей не потому, что Анна сознательно забирает то, что принадлежало Кити. Глубже и страшнее другое: счастье может быть пережито как кража даже без намерения украсть. Когда один человек получает взгляд, которого ждал другой, когда один танец становится подтверждением нового притяжения и отменой старой надежды, когда живое чувство двух людей возникает на месте, где третий уже мысленно построил свое будущее, рождается боль без прямого преступника. Так устроена одна из самых мучительных форм человеческих отношений: вины почти не видно, а потеря реальна.
Кити видит не просто Анну и Вронского. Она видит себя глазами Вронского после того, как он увидел Анну. Это особенно унизительно. До появления Анны Кити могла чувствовать себя избранной, желанной, стоящей в центре будущего события. После появления Анны она вдруг оказывается девочкой, рядом с которой мужчина был любезен, пока не встретил женщину, затронувшую в нем что-то более сильное. Ее страдание поэтому связано не только с любовью, но и с ранением достоинства. Она не просто теряет Вронского. Она теряет образ себя как той, которую должны были выбрать.
Анна в этой сцене тоже не остается невинной в простом смысле. Она может не иметь плана, но она чувствует свою власть. Толстой показывает ее как женщину с тонкой восприимчивостью, а значит, она не может совсем не понимать воздействия, которое производит. Вопрос в том, когда начинается вина: в момент действия или в момент осознания собственной силы? Анна еще не совершает поступка, который можно назвать изменой. Но она уже входит в зону опасного наслаждения тем, что Вронский смотрит на нее иначе. Это наслаждение может быть почти мгновенным, почти непроизвольным, но оно уже нарушает прежний порядок ее внутренней жизни.
Танец как признание без слов
В светском обществе танец может сказать больше, чем разговор. Он происходит публично, но создает иллюзию близости. Мужчина и женщина находятся рядом, движутся в одном ритме, смотрят друг на друга, отделяются от остальных и одновременно остаются у всех на виду. В этом сочетании открытости и интимности танец становится идеальным местом для зарождения того, что еще нельзя назвать. Именно поэтому бал так опасен для Анны и Вронского. Он дает им форму, в которой притяжение может выразиться под видом приличия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.