Дмитрий Ланецкий – Олеся против стаи: Куприн о любви, свободе и жестокости общества (страница 2)
Иван Тимофеевич принадлежит к миру, который считает себя более развитым, чем деревня. Он образован, наблюдателен, чувствителен. Он не разделяет грубых суеверий крестьян в их прямой форме. Но его цивилизованность оказывается неполной. Она дает ему язык, вкус, способность к рефлексии, но не дает решимости. Он понимает больше, чем деревня, но не всегда действует сильнее. Он видит в Олесе личность, но не может создать для этой личности безопасное место рядом с собой.
Это болезненная тема русской литературы: образованный мужчина, встретивший женщину, которая в нравственном или эмоциональном смысле оказывается цельнее его. Он может быть умнее социально, опытнее культурно, защищеннее сословно, но в решающий момент уступает ей в силе чувства. Олеся рискует больше, потому что любит прямее. Иван Тимофеевич колеблется больше, потому что принадлежит миру последствий, приличий и возможных объяснений.
Его трагедия не в отсутствии сердца. Его трагедия в том, что сердце не становится волей. Он переживает любовь как событие внутренней жизни, а Олеся — как судьбу. Для нее чувство сразу связано с жертвой, опасностью, предвидением боли. Для него оно долго остается чем-то, что можно обдумывать, примерять к будущему, обсуждать с самим собой. Она живет любовью телесно и целиком. Он пытается совместить ее с устройством своей жизни.
Именно поэтому вопрос о том, можно ли было привести Олесю в деревню, шире буквального. Речь не только о деревенской улице, церкви или доме. Речь о любом пространстве, где живая свобода должна пройти проверку на допустимость. Можно ли привести Олесю туда, где ей сразу начнут объяснять, кем она должна быть? Можно ли привести ее к людям, которые сначала потребуют от нее покорности, а потом, возможно, разрешат существовать? Можно ли спасти любовь, если спасение предполагает переделку любимого человека?
Почему чистое чувство не спасает
В читательском ожидании любовь часто наделяется почти спасительной силой. Если чувство настоящее, оно должно преодолеть препятствия. Если герои страдают, они должны быть вознаграждены. Если женщина любит смело, мужчина должен стать сильнее. Но Куприн не пишет утешительную схему. Он показывает, что любовь может быть настоящей и все равно проиграть. Не потому, что она слаба сама по себе, а потому что вокруг нее могут оказаться силы, с которыми двое не справляются.
Чувство Олеси и Ивана Тимофеевича чисто именно потому, что в нем мало расчета. Но эта чистота не защищает его от среды. Наоборот, делает его более уязвимым. Расчетливые отношения иногда легче вписываются в общество: у них есть понятная выгода, статус, договоренность, объяснимая роль. Живая страсть, возникшая вне разрешенных маршрутов, вызывает тревогу. Она не предъявляет обществу удобного основания. Она просто есть. А все, что просто есть без разрешения, раздражает порядок, привыкший выдавать лицензии на существование.
Олеся и Иван Тимофеевич встречаются как будто до всяких социальных форм. Но человек не может долго жить «до» общества, если общество рядом. Рано или поздно чувство должно столкнуться с вопросами: кто вы друг другу, что будет дальше, кто вас признает, кто защитит, какой ценой один войдет в мир другого. И здесь любовь перестает быть только переживанием. Она становится проверкой характера.
Олеся эту проверку проходит трагически: она делает шаг навстречу миру Ивана, хотя понимает опасность. Иван проходит ее иначе: он страдает, но не успевает или не умеет защитить. Деревня проходит ее тоже: она показывает, что за словами о вере, норме и порядке может скрываться древняя готовность стаи растерзать чужого.
В этом и состоит жестокая честность первой большой темы повести. Олеся гибнет как возможность. Не обязательно физически, но как возможность жизни рядом, любви без изгнания, свободы без наказания. Ее нельзя привести в деревню, потому что деревня уже решила, кем она является. А когда общество заранее вынесло приговор, человеку почти невозможно доказать свою невиновность. Любой жест будет истолкован против него. Молчание станет скрытностью. Смелость — дерзостью. Красота — соблазном. Любовь — грехом. Попытка приблизиться — нападением на порядок.
Красота, которой не нашлось места
Образ Олеси держится на редком соединении силы и уязвимости. Она не беспомощная жертва. В ней есть гордость, ясность, природное достоинство. Она умеет видеть людей точнее, чем они сами себя видят. Она чувствует опасность раньше Ивана. Она понимает деревню лучше, чем он, потому что знание изгнанника всегда практичнее знания наблюдателя. Тот, кто живет под угрозой, быстрее распознает движение толпы.
Но при всей силе она уязвима, потому что у нее нет институциональной защиты. За ней не стоит род, который деревня уважает. Не стоит богатство. Не стоит закон в человеческом смысле. Не стоит церковное признание. Не стоит муж, готовый взять удар на себя. Есть Мануйлиха, лес, собственная гордость и любовь, которая слишком поздно обнаруживает свою беспомощность перед коллективной агрессией.
Красота Олеси потому и трагична, что ей не находится формы. В другом литературном мире она могла бы стать романтической героиней, которую спасают, увозят, вводят в новую жизнь. У Куприна она остается человеком, чья свобода несовместима с теми пространствами, куда ее могли бы поместить. Лес дает ей естественность, но не безопасность. Деревня дает угрозу, но не признание. Мир Ивана дает чувство, но не надежную судьбу.
И здесь повесть выходит за пределы любовного сюжета. Она говорит о каждом человеке, чья подлинность не помещается в готовые социальные ячейки. О тех, кого терпят только до тех пор, пока они далеко. О тех, кем восхищаются на расстоянии, но кого боятся признать рядом. О тех, чья свобода кажется прекрасной, пока за нее не нужно платить репутацией, комфортом, конфликтом с большинством.
Иван Тимофеевич мог встретить Олесю только в лесу. Это звучит почти как приговор. Потому что лес — место исключения, тайны, временного выхода из нормы. Но жизнь не может навсегда остаться прогулкой по тропе. Рано или поздно кто-то должен выйти к людям. И тогда выясняется, что чувство, родившееся вдали от общества, должно либо найти мужество противостоять обществу, либо исчезнуть.
Повесть Куприна начинается как история очарования, но под этим очарованием сразу движется тревога. Девушка из леса прекрасна именно потому, что ее нельзя безнаказанно поставить в центр деревенской площади. В ней есть то, что не выдерживает грубого взгляда толпы. Не потому, что она слаба. Потому что толпа часто уничтожает самое живое первой же проверкой на соответствие.
И главный вопрос здесь не в том, почему деревня не приняла Олесю. С этим как раз все слишком понятно: замкнутые сообщества редко любят тех, кто не зависит от их разрешения. Гораздо страшнее другой вопрос: почему Иван Тимофеевич, увидев в ней редкую свободу, не смог создать для этой свободы иной судьбы? И что происходит с любовью, когда она впервые понимает, что ее настоящий соперник — не другой человек, а целый мир, которому страшно все неприрученное?
Глава 2. Полесье: территория, где природа еще говорит громче закона
Есть места, куда человек приезжает с ощущением временной ссылки, а уезжает уже другим, потому что пространство успело сделать с ним то, на что люди не решались. Полесье у Куприна именно такое место. Оно не служит красивым фоном для несчастной любви, не украшает сюжет болотами, лесными тропами и глухими деревнями. Оно действует. Оно давит, очищает, сбивает привычные городские защиты, лишает человека удобной социальной брони и заставляет слышать то, что в обычной жизни заглушено разговорами, визитами, служебными обязанностями и мелкой суетой.
Иван Тимофеевич приезжает в полесскую глушь как человек, временно выпавший из привычного круга. Он не принадлежит этой земле, не понимает ее законов, не чувствует ее опасностей телом. Для него сначала это место скуки, охоты, наблюдений, странных крестьянских разговоров и вынужденного одиночества. Но именно такая удаленность делает возможной встречу с Олесей. В городе он, скорее всего, прошел бы мимо подобной женщины или не встретил бы ее вовсе: там всё слишком быстро получает название, статус и социальную цену. В Полесье человек еще может появиться не как должность, фамилия, партия, выгодная связь или будущий супруг, а как живое существо среди других живых существ.
Куприн очень точно выбирает территорию для этой истории. Любовь Олеси и Ивана Тимофеевича не могла возникнуть в салоне, на бульваре, в гостиной, на балу или в чиновничьем доме. Там она сразу была бы поймана взглядами, пересудами, вопросами о происхождении, приличии, намерениях и последствиях. Ей требовалось пространство, где первое движение чувства не обязано оправдываться. Полесье дает героям такую отсрочку. Лес, болота, тропы, удаленная хата Мануйлихи, весенняя земля, ветер, запахи, влажность, птичьи голоса — всё это образует среду, где любовь кажется не нарушением, а естественным продолжением жизни.
Но в этой же естественности уже спрятана угроза. Чем дальше герои уходят от центра общественного контроля, тем свободнее они становятся друг для друга. И тем беззащитнее перед теми, кто считает такую свободу преступной. Полесье дает им возможность встретиться, но не дает возможности остаться вместе без столкновения с деревней. Природа раскрывает чувство, общество требует отчета.