Дмитрий Ланецкий – Новые властелины мира: Как алгоритмы управляют вниманием, массами и выбором (страница 14)

Для платформенной логики этого достаточно. Алгоритм не обязан знать, прав ли пользователь. Он видит, что пользователь активен. А активность — топливо цифровой среды.

Идея может быть сложной, благородной, глубокой, но если она не вызывает достаточно реакций, она проигрывает более простому эмоциональному раздражителю. Поэтому в ленте часто побеждает не то, что лучше объясняет реальность, а то, что быстрее цепляет нервную систему. Возмущение, страх, насмешка, тревожное ожидание, чувство «я сейчас узнаю скрытую правду», желание посмотреть, как кого-то разоблачат, унизят или поставят на место.

Так формируется перекос. Платформа может заявлять нейтральность, но её механика не нейтральна по отношению к человеческим состояниям. Одни состояния лучше подходят для удержания внимания. Другие хуже. Спокойная ясность часто завершает цикл: человек понял и ушёл. Тревога цикл не завершает: человек хочет обновить ленту, найти продолжение, убедиться, что опасность не выросла. Гнев тоже плохо завершается: он требует выхода, поддержки, свидетелей, подтверждения. Презрение ищет новый объект. Разоблачение требует следующего слоя. Страх ищет новую подсказку.

Поэтому эмоционально заряженный контент имеет естественное преимущество в среде, построенной на продолжении потребления. Он оставляет человека незавершённым. А незавершённый человек возвращается.

Главная ошибка — думать, что алгоритм усиливает именно идею. Иногда кажется, что система продвигает определённые взгляды, потому что мы видим, как они растут. Но глубже часто лежит другое: система усиливает эмоциональную форму, а уже внутри неё едут идеи. Если одна идеология лучше упаковывается в ярость, она получает больше распространения. Если другая лучше упаковывается в страх, она тоже получает дорогу. Если третья превращает сложность в сладкое чувство превосходства, она становится удобной для ленты. Платформа может быть равнодушна к содержанию, но пристрастна к реакции.

Это делает её опаснее прямого пропагандиста. Пропагандист хотя бы знает, какую мысль продвигает. Алгоритмическая среда может не знать, какую мысль выращивает, пока она хорошо удерживает людей.

Ярость как социальный клей

Ярость редко переживается человеком как зависимость. Обычно она ощущается как правота. Человек не думает: «Я хочу получить очередную дозу гнева». Он думает: «Нельзя молчать». «Это недопустимо». «Как они смеют». «Наконец-то кто-то сказал». В этом сила ярости: она приходит в одежде морали.

Массе ярость даёт быстрый способ соединения. Люди, которые не знают друг друга, внезапно чувствуют общность. Они злятся на одно и то же, используют похожие слова, одобряют похожие наказания, ищут похожих виновных. Ярость сокращает дистанцию между незнакомцами. Она говорит: мы вместе, потому что нас возмущает одно и то же.

Спокойное согласие собирает людей медленнее. Общие интересы нужно обсуждать, формулировать, согласовывать. Общая ярость работает быстрее. Она не требует подробной программы. Достаточно общего объекта. Враг, скандал, поступок, фраза, группа, бренд, политик, журналист, артист, соседнее сообщество — объект может быть почти любым, если его удалось зарядить эмоционально.

Платформенная среда делает ярость особенно удобной, потому что она предлагает мгновенные жесты участия. Написать комментарий. Поставить реакцию. Сделать репост. Отметить кого-то. Потребовать ответа. Найти старый материал. Создать нарезку. Присоединиться к хештегу. В физической жизни гнев часто требует усилия, риска и выхода в реальное действие. В цифровой среде гнев можно разрядить за несколько секунд, но эта разрядка одновременно распространяет волну дальше.

Каждый участник чувствует, что делает мало. Вместе они создают давление. Так ярость становится социальным клеем, который соединяет массу быстрее, чем позитивная программа. Любить одно и то же сложно: любовь требует нюансов. Ненавидеть одно и то же проще: ненависть сглаживает различия внутри группы.

Особенно сильна ярость, когда она смешана с чувством разоблачения. Человек не просто злится — он уверен, что увидел скрытую сущность. Его гнев становится интеллектуально украшенным. Он не вспыхнул, он «понял». Не сорвался, а «назвал вещи своими именами». Не поддался эмоции, а «увидел правду». Такая ярость почти неуязвима для критики, потому что любая попытка её охладить кажется попыткой скрыть очевидное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.