Дмитрий Ланецкий – Любовь на автопилоте: Как вернуть близость, желание и интерес в отношениях (страница 13)

Анна и Вронский показывают и другую опасность: если телесность становится единственным доказательством любви, она не выдерживает нагрузки. В долгой связи желание колеблется. Оно зависит от усталости, тревоги, обид, здоровья, внутренней свободы, уважения, среды. Если каждый спад трактуется как конец чувства, пара начинает жить в панике. Вместо живого разговора о близости возникает контроль, ревность, требование, проверка. Тело под давлением закрывается еще сильнее.

Желание плохо переносит обязанность доказывать любовь каждый раз с одинаковой силой.

Когда близость превращается в долг

Одна из самых тихих трагедий долгих отношений начинается там, где интимность перестает быть встречей и становится пунктом супружеской отчетности. Люди больше не спрашивают, хотят ли они друг друга сейчас, как именно хотят, что мешает, что изменилось. Они измеряют близость частотой, доступностью, согласием, отказом, инициативой, сравнением с прежним периодом. В таком режиме тело начинает защищаться.

Если один партнер чувствует, что от него ждут подтверждения любви через телесную доступность, его желание может уменьшаться именно из-за давления. Если другой постоянно сталкивается с отказом без объяснения, он начинает чувствовать себя отвергнутым, униженным, ненужным. Оба постепенно перестают говорить честно. Один прячется за усталостью, другой — за обидой. Один думает: “От меня опять чего-то хотят”. Другой думает: “Меня больше не хотят”. Между ними растет не отсутствие близости, а отсутствие языка для разговора о ней.

В долгой паре тело часто становится полем, где проявляется всё непроговоренное. Накопленная обида может звучать как холодность. Недостаток уважения — как отсутствие влечения. Перегруз — как исчезновение инициативы. Страх быть использованным — как отказ от прикосновения. Страх быть отвергнутым — как раздражение или давление. И если пара обсуждает только внешний симптом, она ходит по кругу: “почему мы стали реже?”, “почему ты не хочешь?”, “почему я должен просить?”, “почему тебе всегда не вовремя?”

Такие вопросы могут быть понятными, но часто они звучат как претензии, а не как попытка встретиться. В ответ тело защищается еще сильнее. Человек может согласиться, но внутренне отсутствовать. Может отказать, но не объяснить настоящую причину. Может начать избегать ситуаций, где от него ждут близости. Может перенести желание в фантазии, работу, переписки, случайные взгляды, потому что там нет груза взаимных обид.

Интимная жизнь требует не постоянной новизны, а постоянной честности. Что с нами происходит? Где мы стали автоматичными? Где я чувствую себя желанным, а где используемым? Где мне не хватает нежности? Где мне не хватает смелости? Где я боюсь сказать, что мои желания изменились? Где я продолжаю выполнять старый сценарий, чтобы не ранить тебя? Где я сам перестал быть живым в своем теле?

Эти разговоры трудны, потому что касаются стыда. Люди могут обсуждать кредиты, ремонт, работу, болезни родственников, воспитание детей, но не могут сказать: “Я больше не чувствую себя красивой рядом с тобой”. Или: “Я боюсь проявлять инициативу, потому что устал от отказов”. Или: “Мне не хватает не техники, а ощущения, что ты меня видишь”. Или: “Мое тело изменилось, и я не знаю, как снова быть свободным”. Или: “Я хочу другого ритма, но боюсь, что ты примешь это как критику”.

Без таких признаний телесность застывает. Сценарий повторяется, а люди внутри него становятся всё более одинокими.

Семейность Левина и Кити: земное тело вместо романтического пожара

У Толстого линия Левина и Кити важна тем, что она показывает другую форму близости. Здесь нет только разрушительного пожара Анны и Вронского. Есть земная семейность: стеснение, забота, беременность, страх родов, телесная реальность, не всегда красивая и не всегда удобная для романтического воображения. Тело в этой линии не существует как вечный объект страсти. Оно включено в жизнь, болезнь, продолжение рода, тревогу, усталость, нежность, домашний порядок.

Такая телесность может показаться менее яркой, но в ней есть зрелая глубина. Левин сталкивается с телом любимой женщины не только как с источником желания, но и как с живым, уязвимым, страдающим, рождающим, меняющимся телом. Это выводит любовь за пределы первого влечения. Кити перестает быть только образом девушки, к которой он стремился. Она становится женщиной в полноте реального существования. Ее тело принадлежит не только романтическому ожиданию, но и боли, страху, материнству, быту, вере, слабости.

Для многих пар именно этот переход становится кризисом. Романтическое тело идеально тем, что оно отчасти отделено от последствий. Семейное тело живет в последствиях. Оно стареет, устает, меняет форму, носит следы прожитого, не всегда готово к желанию по требованию, требует бережности. Если любовь умеет видеть только тело праздника, она теряется перед телом жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.