Дмитрий Ланецкий – Любовь без ответа: Психология зависимости в «Гранатовом браслете» Куприна (страница 12)

Так исчезает одно из главных свойств живой личности: способность обновляться от встречи с другим. Когда человек действительно встречается с другим, его представления меняются. Он узнает, что ошибался, уточняет, отступает, взрослеет, принимает границы. Желтков почти не проходит через такую проверку. Его письма идут к женщине, которая не становится собеседником его любви. Отсутствие ответа не разрушает систему. Напротив, делает ее замкнутой и устойчивой.

Молчание Веры в такой структуре превращается в странный материал для продолжения чувства. Обычная логика сказала бы: если человек не отвечает, надо признать реальность отказа. Но в замкнутом поклонении молчание можно истолковать как часть трагической высоты. Она не отвечает, потому что не может, не должна, находится выше, связана обстоятельствами, далека, недоступна, но именно поэтому еще прекраснее. Так реальность, которая должна была бы остановить чувство, начинает его питать.

В этом и заключается опасность безответной системы. Она умеет перерабатывать отказ в доказательство глубины. Любая нормальная обратная связь теряет силу. Если Вера молчит, Желтков любит молчание. Если Вера недоступна, он любит недоступность. Если Вера живет с мужем, он любит ее как недосягаемую. Если семья возмущается, его любовь получает мученический оттенок. Система становится почти неуязвимой для фактов.

Маленький человек и большая внутренняя легенда

Образ маленького человека в русской литературе часто связан с унижением. Маленький человек не распоряжается своей судьбой широко. Его легко не заметить, задеть, высмеять, поставить на место. Он живет рядом с властью, статусом, богатством, красотой, но сам чаще остается внизу. У Куприна эта социальная малая величина Желткова имеет большое значение. Его любовь к княгине Вере неравна не только психологически, но и социально. Он смотрит на нее снизу вверх во всех смыслах.

Такое положение усиливает идеализацию. Чем дальше объект любви по статусу, тем легче превратить его в небесный образ. Вера принадлежит другому кругу, другому дому, другой системе поведения. Для Желткова она не просто недоступная женщина, а почти воплощение высшего мира. Его поклонение питается социальной дистанцией так же, как личной безответностью. Он не только не может быть любимым ею. Он как будто не принадлежит к той реальности, где вообще мог бы претендовать на обычную взаимность.

И здесь рождается внутренняя легенда, которая компенсирует внешнюю малость. В обществе Желтков мал. В своем чувстве он велик. В службе он незаметен. В любви он исключителен. В быту он беден. В переживании он богат. Такая противоположность может поддерживать человека сильнее любой реальной опоры. Он получает тайное превосходство над теми, кто живет обычными интересами. Они смеются, едят, разговаривают, берегут приличия, считают деньги, оценивают подарки. А он любит так, что сама смерть позже станет частью его любовного языка.

Но эта внутренняя легенда опасна, потому что не требует реального развития. Чтобы стать сильнее в работе, нужно учиться, действовать, выдерживать неудачи. Чтобы стать близким другом, нужно вкладываться в другого человека, слушать, быть рядом. Чтобы построить семью, нужно согласовывать свою жизнь с жизнью другого. Чтобы вырасти как личность, нужно сталкиваться с реальностью, которая сопротивляется. Внутренняя легенда Желткова требует только одного: продолжать любить. И чем сильнее он любит, тем больше ему кажется, что он уже выполнил высшее человеческое задание.

Так чувство становится не только смыслом, но и оправданием неподвижности. Зачем искать другую жизнь, если главная жизнь уже происходит внутри? Зачем строить отношения, если настоящая любовь уже дана, пусть и без ответа? Зачем развивать себя во множестве направлений, если самое высокое в себе он уже нашел? Любовь к Вере становится для Желткова способом объяснить себе собственную остановку как верность.

Это не делает его смешным. Это делает его трагическим. Смешон был бы человек, который выдумывает величие из тщеславия. Желтков действительно способен на глубокое чувство. Его беда в том, что он перепутал глубину чувства с полнотой жизни. Можно быть глубоким в одной точке и при этом бедным во всем остальном. Можно переживать любовь как духовную высоту и одновременно утратить способность жить человечески.

Комната без будущего

Когда Шеин и Николай приходят к Желткову, его возвышенная история получает место, стены, воздух, быт. Но даже до этой сцены читатель уже чувствует, что у Желткова должна быть именно такая среда: скромная, тесная, лишенная размаха. Не потому, что бедность сама по себе означает пустоту. Бедность может быть полной жизни, если в ней есть движение, отношения, труд, надежда. У Желткова бедность выглядит продолжением внутреннего сужения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.