Дмитрий Кузьмин – Забытый город (страница 4)

«Чертовка Раиса, она ведь все знала, но специально молчала. Няня и подруга, называется», — подумала Алиса и вновь склонилась над клавиатурой. Счета, графики, цифры, диаграммы отражались в зрачках девушки. Глаза слезились от напряжения — но терять время не хотелось. Пароль к данным Алиса подбирала почти полгода. Сначала пошла по неправильному пути — думала, что компьютер закодировала няня, поэтому и вбивала варианты паролей вручную. Через пару недель она заметила странное поведение Раисы, поняла, что система сообщает ей о попытках взлома — но разве наивная латинос могла подумать, что неизвестный хакер, пытающийся вскрыть счета — ее рыжеволосая подопечная? Алиса улыбнулась, вспоминая темноволосого преподавателя актерского мастерства. Жаль, конечно, что пришлось объяснять ему правила поведения с молодыми девушками через физическое воздействие на детородный орган. Пришлось бросить курсы, но ведь именно они помогли Алисе сохранить лицо.

Девочка смогла убедить няню, что к компьютеру она не подходила, а обходилась своим ноутбуком. Но догадалась — систему защиты ставил кто-то с большим опытом в криптографии. Подобные схемы слежения внедрялись только в крупных корпорациях — а в Забытом городе можно было обвинять в таком бизнесе только Синдикат.

Последние месяцы Алиса хваталась за любую попытку вскрыть замки на компьютере — через месяц стало понятно, что там находится не просто домашняя бухгалтерия, а целая финансовая база.

Сейчас, добравшись до дальних директорий, Алиса убедилась — данных в базе было многим больше, чем она ожидала. Настолько, что девушка прилипла к монитору и не услышала, как няня вернулась домой. Дрожащей рукой она переписывала передвижения средств — суммы завораживали. Деньги перечислялись на счет няни, а уже после отправлялись на различные вклады. Половина денег была потрачена на учителей — вот домашний репетитор по физике, вот спортивные траты — покупка тренажеров, оплата тренерам. Покупка музыкальных инструментов — няня профессионально владела искусством игры на гитаре и арфе. Девушка улыбнулась — молодец Раиса, приучала подопечную к музыке с самого детства. Без ежедневных упражнений со струнами вряд ли пальцы Алисы были такими ловкими.

Сейчас Алиса пыталась найти конец движения другой половины средств. Выходило, что перечислялись они сначала в пограничный банк, позволяющий бизнесменам из Забытого города делать вклады. А после — пропадали. Кто мог их снимать? Няня не имела права заниматься бизнесом, здесь с этим строго — разрешение дается после безумно долгих проверок. Если попытаешься обойти закон — можешь лишиться головы. Полицейские не церемонились с теми, кто отказывался платить шокирующие налоги. Так что происходило с деньгами, кто их принимал в банке и кто снимал? Судя по счету, получателем мог быть только управляющий счетом, то есть тетя. Деньги не тратились, а через несколько транзакций оседали на вкладе Раисы.

Смартфон, подсоединенный к компьютеру, завибрировал. Средства слежения за звонками из дома были установлены в телефонную систему несколько лет назад — Алиса мысленно поблагодарила себя за предусмотрительность. Написанная самолично программа сообщала, когда няня снимала трубку. Смартфон дважды пискнул — Раису соединили с абонентом, разговор начался.

Алиса стерла с компьютера следы своего пребывания и отправила машину в глубокую перезагрузку — времени на грамотную чистку не было. Няне можно будет сказать — отключался генератор света, вот станция и обновилась на исходную позицию старта работы.

Прижав резиновую пробку с проводом к уху, Алиса затаилась рядом с дверью.

— Опять застала ее перед компьютером. Нужно что-то делать с этим. Ты уверен, что она сможет открыть досье?

— Уверен. Главное, чтобы ты не проболталась. Незачем девочке знать, чем занимается ее отец.

Алиса узнала второй голос — дядя Мехраб. Старик иногда заходил проведать внучку и рассказывал много историй из старой жизни Забытого города. Иногда девочке казалось, что седой мужчина застал период возведения стены. Конечно, этого быть не могло — слишком много лет прошло с создания резервации. Но байки про последнюю войну полиции и банд он рассказывал знатные.

Девушка подбежала к тете и выхватила трубку. «Что же я делаю?», — подумала она, но все равно выпалила в трубку:

— Что значит «занимается отец»? Вы говорили, что он давно погиб? Дядя?

Счета и финансовая база были забыты. Алиса скрылась в своей комнате, вскоре оттуда донеслись бессвязные всхлипы. Раиса подобрала брошенную девочкой трубку.

— У девочки истерика, Мехраб. Зачем ты ей рассказал?

— Я рассказал не все. Алиса имеет право знать, что решил ее отец в свое время. Она должна строить свою жизнь не как сирота, а как дочь лучшего бизнесмена города. Пора ей узнать. Она хорошая и разумная девочка, со временем все поймет. Посмотри, чтобы она не натворила глупостей, только незаметно. Я уверен, что все будет в порядке, но лучше перестраховаться.

— Мехраб, ты знаешь, что он не бизнесмен. Он бандит. Теперь мне нужно следить за ней?

— Да. Я найму несколько человек, не беспокойся. Сообщи, когда она уйдет из дома.

— А она уйдет? Сейчас она просто плачет. Думает, что я не понимаю ее, малышка, и прячется в комнате.

— Уйдет. Она получила хорошее воспитание. А теперь иди и накорми ее ужином. Пусть успокоится. Я приеду завтра.

Алиса лежала, свернувшись в клубок, на широкой, двуспальной кровати. В руках — золотая ручка и черная тетрадка с жесткой кожаной обложкой. Вести дневник она начала после занятий с психологом — тот рассказывал ей про пользу самоанализа, про необходимость записывать переживания. Психологом Алиса не стала, понять себя так и не смогла, но рассуждать с помощью бумаги ей понравилось.

Изложенные на бумаге мысли было проще структурировать, тасовать местами и составлять план или список. Сейчас на верхней строчке чистого листа были написаны только два слова: «Отец» и «Синдикат». Алиса взяла смартфон и вновь включила запись разговора с дядей.

— Отец не погиб, Алиса. В этом городе есть правила, из-за которых вы должны были расстаться навсегда. Думаю, ты можешь считать его умершим или пропавшим, потому что все равно никогда не увидишь его.

— Почему? Зачем ты так говоришь?

— Девочка, не стоит так волноваться. Твой отец занимает одну из самых высоких должностей в Синдикате. Надеюсь, твои учителя рассказывали, что такое Синдикат?

— Я слышала… Да, я знаю, что это.

Рассказы учителей Алисы о Синдикате начинались и заканчивались предупреждением держаться подальше от тех, кто носит метку организации. Всем людям, работающим на Синдикат, делали сложную татуировку — курсив буквы «С», со своеобразным вензелем. Такой рисунок на внутренней стороне ладони означал — не связывайся, за него придут мстить. Некоторые полицейские, с симпатией относящиеся к организации, умудрялись специально закрывать глаза на некоторые поступки людей Синдиката.

К чести организации, которая полностью контролировала весь поток контрабанды и синтетических наркотиков Забытого города, подобными привилегиями никто не злоупотреблял. Члены Синдиката предпочитали делать грязную работу, в которой можно «засветиться», руками наемников. А подобные ловцы удачи и «свободные художники» могли получить метку только через несколько лет постоянной работы без ошибок. Что практически нереально — жизнь активно действующего наемника заканчивалась максимум через пять лет после начала работы.

Все это Мехраб скороговоркой рассказал Алисе. «Чтобы тебе было лучше понятно, кто твой отец», — пояснил он.

— Но я не понимаю, почему он оставил меня?

— Все просто. Получив метку, боец Синдиката должен выбирать — оставаться наемником с привилегиями или расти дальше. Во втором случае он должен пройти специальную церемонию, где мужчина официально отрекается от своей семьи — родителей, детей, остальных родственников. Он может тайно заботиться о них, вряд ли кто-то помешает ему, снабжать деньгами — но он не должен видеться с ними, общаться, жить вместе. Это традиция Синдиката, с ней никто не спорит.

— И отец выбрал второе? Решил бросить меня?

— Отец не бросил тебя. Кто, как ты думаешь, оплачивал твое обучение? И все остальные счета? Синдикат, девочка, Синдикат. Организация строга к нарушившим обещание, но снисходительна к преданным делу людям.

— Я могу увидеть отца?

— Хочешь разрушить его жизнь? Я думал, ты благоразумнее. Записывай имя — Джесус. Координатор Забытого города.

Алиса подчеркнула волнистой линией слово «Синдикат». Изложив диалог на бумаге, девочка перестала всхлипывать, плечи больше не вздрагивали. Дыхание восстановилось. Улыбнувшись, девочка написала еще одно слово «Взлом». Подумала, добавила связующую точку «Бар «Фортуната». От редких знакомых в городе она слышала, что владелец этого местечка в Затопленном районе связан с Синдикатом и может переадресовать поручение от них.

— Добиться доверия бармена, получить задание, стать наемником Синдиката. Найти отца — произнесла девушка, всхлипнув на последнем слове.

Равновесие. Вот что ей сейчас поможет. Любой из тех, кого она уважала, умел контролировать эмоции. Книги, что она читала, пестрели такими подробностями. Любая проблема, любая беда — решается. «Волнуешься, беспокоишься — скрывай это. Дашь волю эмоциям — проиграешь. Сохранишь равновесие в душе — сохранишь и себя», — сказала девочка, закрыв дневник.