Дмитрий Кульбака – Книга обид Карак Азум (страница 2)

Хаакам улыбнулся – как надеялся, ободряюще.

– Сядь подле меня, Торвальд Молотобоец, страж Королевских палат Восьми-Пиков-Карака, – сказал он. – Да! я узнал тебя, а как не признать столь великого воина?

Торвальд нахмурился. Стыдливо прятал глаза от удивлённых взглядов.

– Ты наверное меня с кем-то перепутал, почтенный, – сказал он не настолько уверенно, насколько хотелось бы.

Старик кивнул понимающе.

– Все мы уже не те, кем были прежде. Вот ты, к примеру, ещё недавно был наглецом!

Он снова громко расхохотался, как будто с ним уже много лет не случалось ничего более забавного.

Торвальд почувствовал облегчение. Отсмеявшись, Хаакам дружески положил руку на плечо молодого – по меркам долгоборода —гнома.

– Мы закончим ужин, и ты поведаешь мне свою историю, а я расскажу тебе о моих гномах то, чего больше никто не расскажет…

Теперь, когда все узнали, кем на самом деле был таинственный незнакомец – жители Кил-Азара, наконец, могли проявить все надлежащее уважение почётному гостю. Принесли нескольких зайцев, чьё мясо рассчитывали засушить про запас и повесили жариться над огнём. Открыли никудышное людское пиво, что при гномах зовётся "Грог". И всё-таки, хоть Порубежные королевства людишек знают в нём какой-то толк.

Дверь в хижине Хаакама была открыта, Торвальд видел как другие гномы сгрудились у костра, протягивая к танцующим языкам пламени израненные крепкие ладони. Ночь была безлунной, лишь огоньки звёзд тускло мерцали в небе. Хороший день он выбрал для возвращения к своему роду, хорошая ночь чтобы вновь оказаться со своими братьями.

Поначалу Хаакаму было неловко, и он говорил без особой охоты, но Торвальд внимательно слушал его, задавал наводящие вопросы, пока не вытянул из него всё. Лицо старика потемнело, в глазах замерцала злость. На мгновение, будто вспыхнули огоньки минувших сражений, резни, произошедшей сотню лет назад. Единственный глаз старика все ярче наливался кровью, а кулаки сжались и трещали от могучей силы, не смотря на века долгой и воинственный жизни. Пока его горькая история бурлила словно кипящая река злобы.

Он говорил о крепости Караз-Ханора, что казалось бы совсем недавно ещё была его домом. Стиснув зубы процедил о том, как подло и хитро проникли мерзкие гроби через природные пещеры, в шахты, ударив в спину там, где ни один дави их не ждал. Эту историю знал каждый гном. Ведь не было места в Вечном Царстве, что не пострадало от землетрясений и коварства зеленокожих в те дни. Лишь самые сильные, не без огромных потерь сумели предотвратить казалось бы неминуемую гибель всей Империи гномов. Вооружаясь на ходу, крепость Караз-Ханор погибала под хохот гроби, а рубленые останки лежат и по сей день среди испражнений и нечистот зеленокожих…

– …немало мы постранствовали, прежде чем найти эту землю.

Когда Хаакам закончил, Торвальд заговорил не сразу.

– Караз-Ханор – произнёс он, наконец, – он похож на Восемь Пиков, хоть я там и не бывал. Придет час и мы отомстим за дом твоих предков, вычеркнем обиду кровавой местью!

Хаакам кивнул:

– Наш народ отплатит за каждую обиду. Я уверен, настанет тот час, о котором ты говоришь и буду сражаться одними зубами, если эти твари лишат меня второй ноги и рук! Но эти гномы… Я вывел их из крепости совсем юнцами, детьми, а другие и вовсе лишились камня в сердце, – Хаакам вздохнул. – В других деревнях Карак-Азума дела обстоят не лучше нашего. У меня нет сил обучить их, нет умения и укрепить дух отомщения. Поэтому ты здесь, волею Валайи.

Торвальд снова помолчал. Наконец он проговорил:

– Мне нужно было побыть одному, поразмыслить над тем, что произошло. Подумать. Вспомнить о том, кто я есть, кто есть все мы как единый народ. Также, как и гномы Карак-Азума, я не понаслышке знаю, что такое лишиться камня в сердце.

Пока Торвальд говорил, он неотрывно смотрел в костёр, теперь он повернулся к Хаакаму. И хотя его серые глаза были ясными, отсветы огня вдруг заплясали в них подобно пламени преисподней, пылавшему во взгляде гномов Хаоса.

– Я бежал, как и ты. И так же, как тебе, мне удалось окрепнуть духом. И всё же для тех, кто сбившись в кучу сидит в грязных лачугах, это по-прежнему невыполнимо. Шахтные подпорки от беды в пещере, нужны, когда нет золота, как нужен щит от злых стрел. Нужно, чтобы они сами хотели выйти в дверь, когда мы откроем её для них.

Хаакам начал понимать, куда клонит Торвальд.

– Чтобы принести победу нашему народу, мало просто раздать молоты в руки, – заметил он. – Где бессильны слова, нужны действия.

Торвальд кивнул:

– Мы должны снова напомнить им о пути Грунгни и Книге Обид. Они должны изгнать из своих отравленных душ шёпот страха и вернуться к своему истинному пути – пути воина и твердости скалы. Сила гномов подобна хорошо выкованной кольчуге, каждый гном в ней – это прокованное и закалённое стальное кольцо, которое намертво связано с теми, кто стоит с ним в одном строю узами чести, долга и верности. Я ищу воинов, готовых стать первыми кольцами в кольчуге Грунгни.

Торвальд задумался, подбирая слова.

– Они заслуживают большего, – вздохнул он и пальцем показал на дверь. – И все наши братья, осаждённые в крепостях, заслуживают большего.

Хаакам кивнул потому что слова его были истинны.

– Ты снискал восхищение этой деревни, хотя они и сами того ещё не понимают. – Глянул на Торвальда, чуть улыбнувшись. Хоть и тяжело было на сердце, Торвальд улыбнулся в ответ. – Выслушайте же меня, Молотобоец! Даже предки не родились на свет великими, все мы начинаем с малого. В тебе есть сила и опыт, а также путь проторённый судьбой. Клинки врагов могут украсть твою старость, воры могут украсть твоё золото, клевета может украсть твою репутацию… но мастерство, достигнутое однажды, останется с тобою навсегда. Если на свете и есть гном, который может помочь нашим павшим духом собратьям вспомнить, кто они на самом деле, – так это ты. Клянусь я поддержу тебя, Торвальд, до моего смертного часа, и волею Грунгни я сделаю это.

Старый гном взглянул на пыльную кипу книг, в углу дома.

– Слишком долго мы ждали! – прорычал он. – Стань нашим предводителем и обучи их сражаться. Начнём же, прямо сейчас!

Торвальд почувствовал, как невидимая рука сдавила грудь. Гнома вновь охватили ужас, потрясение и ярость, которые захлестнули его, в те дни когда "Вечные царства" перестали быть вечными.

Он кивнул и тяжело вздохнул принимая обязанности Лорда. Заставив себя не думать, о жертве, которую готов принести ради своего народа. Ведь раса гномов подобна кольчуге сотканной из тысяч колец и каждое звено обязано поднять своего родича как на жизнь, так и на славную смерть. Но сейчас дело далеко не в славе, нет, дело в судьбе всего его народа…

Гроби – орки, зеленокожие на языке гномов.

Громобой – ружье гномьих стрелков.

Глава 2 От глины к железу

Тринадцать гномов и волынка делают восстание— пословица гномов

На следующий день, часа в три пополудни, Торвальд сидел у окна в выделенной для него хижины и точил свой топор. Он ждал, когда же, наконец, повеет ветерок и освежит тяжёлую, душную атмосферу. Низенькие, выбеленные известью домики, построенные из камня или из обожженной глины, превращали улицу в настоящее пекло.

Пусть горы Азум и стали пристанищем для многих гномов, но это бесплодное место никогда не станет настоящим домом для гордого народа. Настал час волею Грунгни изменить свою судьбу. Если, конечно, жители Кил-Азар согласятся присоединиться к рискованному делу…

"Я должен их объединить," – твердо решил Торвальд. – "Теперь, когда враг насытился богатством, мучением и плотью дави, стоит ударить по его жирному чреву. И в этот раз мы ударим первыми!"

Во времена Скорби зеленокожие уничтожили множество крепостей и воинов дави, а те, кто выжил, закрылись в пока ещё неприступных оплотах или скрылись в низинах, подобно беженцам Карак-Азума. Но как удовлетворить бурлящую жажду крови? И орки подняли боевые топоры друг против друга, банда уничтожала банду в отчаянном стремлении утолить жестокие страсти, клокотавшие в их сердцах. Жажда крови затмевает оркам разум, и буйные, неуправляемые орды нуждаются в сильном неудержимом военачальнике. Но пока последний из «Крупных» вожаков гниёт на границе Империи людей, сраженный рукой самого Императора, у гномов есть шанс подняться с колен и обрушить ненависть на гроби, открыв врата всех осажденных цитаделей.

Если потребуется, в этот раз гномы нарушат свои обеты, ради народа и возрождения Вечного Царства. Пусть в этот раз они поступят подобно исконному врагу, если нельзя поступить иначе. Нет, сейчас не до скорби и милости к гроби – настал век Возмездия!

– Скарсник… – процедил Торвальд и так сильно надавил на точильный камень, что металл человеческого топора заскрипел и прогнулся.

Это имя ненавистно всем гномам. В те тёмные и скорбные времена для дави, Ночные Гоблы клана Ущербной Луны, под предводительством самого хитрого и подлого военачальника гоблина Скарсника, отыскали путь для захвата крепостей среди пещер неизвестных даже гномам. Скарсник знаменит среди расы зеленокожих своей изумительной подлостью. Он невероятно хитёр, отличается страстью к сложным тактически схемам и постоянно заманивает противников в засады и ловушки. Однако, самым жестоким поступком этой твари, является садистская коллекция оскальпированных бород. Но сейчас он далеко, а все его хитроумные планы и многочисленная армия гоблы неиствуеет на востоке, оскверняя великую крепость Восемь-Пиков-Карака. Значит, самое время ударить в тыл врага по более слабым частям разрозненных орков и, возможно, при удачном течении дел, даже те ничтожные начинания могут обернуться могучей силой против этой злобной твари и других воевод зеленокожих.