Дмитрий Кудесник – Перерождение (страница 2)

Это было очень похоже на старческий склероз, когда люди забывают, что было вчера, но смогут вспомнить номер автобуса, на котором всю жизнь ездили сначала в школу, а затем и на работу. При этом были потери и с моей стороны, было стойкое чувство, что часть моих воспоминаний безвозвратно ускользает. К счастью, я забывал не значимые для меня вещи. К примеру, я не мог вспомнить текущий курс валют или всех врачей и учёных, что проводили эксперимент с моим участием.

— Так, стоп. Эксперимент. Возможно, это из-за него я тут очутился. Но вот, хоть убей, не представляю, как такое могло случиться. Меня просто поместили в специальную комнату, нацепили кучу датчиков и ввели в кровь ряд препаратов, чтобы убедиться в том, что никакой души и посмертия нет. Но вот он я. Стою неизвестно где, в теле какого-то мальчугана из неблагополучной семьи, родители которого явно страдают от низкой социальной ответственности. Будем исходить из того, что всё же что-то случилось, и мой разум, и… Да, ересь, конечно, но пусть будет для удобства так, душа также перенеслась в это тело. Да, примем за рабочую версию. Теперь имеем ситуацию, когда мозг этого ребёнка смог сохранить часть воспоминаний, а всё остальное пространство заняли мои воспоминания. Возможно, из-за замены, да и рабочего объёма памяти, и начали стираться самые незначимые части моих воспоминаний.

Мозг ребёнка явно сейчас переживает перегрузки, так как голова начала дико раскалываться. Даже перед глазами начало немного плыть. Пришлось немного повременить с прогулкой и какое-то время просто просидеть на обочине, пока мне не станет легче.

Просидев не меньше часа, по субъективным ощущениям, я встал и продолжил путь. Голова болеть не перестала, но хотя бы картинка перед глазами перестала плавать.

Так в полутумане я добрался до дома.

— Мда, долго мне привыкать к такой жизни.

Судя по воспоминаниям, именно здесь я ночевал. Деревянный сарай, примерно пять на семь метров, с одной дверью и двумя окнами, что имели подобие ставней, плетённые из лозы ставни, сейчас были нараспашку, а оконный проём был завешан тряпкой. Дверь представляла собой примерно то же самое. Стены были, где из кривой доски, а где и просто из всё той же лозы, уложенной меж толстых палок, вкопанных в землю, а затем замазанных глиной.

Когда я зашел внутрь, в нос ударил запах немытых тел и перегара. Обстановка была удручающая. Три стула, явно сделанных не профессиональным столяром, стояли у такого же убогого стола. У стены нечто похожее на мини камин, выложенный из булыжника с глиной. Внутри на крюке висел железный котёл, а рядом стояла глиняная посуда. По обе стороны от него лежали топчаны, на которых валялась солома, застеленная тряпками. На одном из топчанов спало и храпело тело.

Мои воспоминания подсказали, что тело принадлежало тому, кого малец считал своим папашей.

Есть хотелось ужасно. Не особо думая, я залез рукой в котёл и достал оттуда пригоршню какой-то липкой каши, что была уже с душком. Поморщившись и не придумав альтернативы этой еде, запихнул всё это в рот и как можно быстрее проглотил. Поморщившись с минуту, повторил процедуру дважды, после чего понял, что больше не смогу заставить себя это есть. Надеюсь, желудок у паренька крепкий, ведь хоть голод и утолил, но может всё оказаться во вред. Уж лучше и вовсе быть голодным, чем страдать от отравления и всех сопутствующих приключений.

Когда собирался покинуть этот сарай, тело, что до этого храпело, начало шевелиться и село. С трудом собрав глаза в кучу и смачно выматерившись, глядя на меня, он с десяток секунд что-то обдумывал, а затем залепил мне оплеуху.

— Ты почему тут? Если ты сбежал от его колдунства, и меня заставят вернуть деньги, то я лично тебя забью до смерти! — под конец диалога, мне прилетело ещё пару оплеух. — Что с тебя, блаженного, толку, только корми тебя. Так хоть денег немного за тебя получил, да и тут ты умудрился всё мне испортить. Проще прикопать тебя и сказать, что не возвращался. Лучше бы твоя мать на своё лечение последнее отдала, чем на твоё. Иди, и чтобы я тебя больше не видел! — был поднят я рывком за шкирку и пинком в зад отправлен на улицу.

Не заставив себя ждать, просто пошёл хоть куда-нибудь подальше от того, кто продал своего сына. Я не знаю, какие порядки царят в этом месте, но уверен, что продавать родных детей, люди не могут. Даже звери оберегают потомство. Нет, это больше не человек, а чудовище, что рано или поздно закончит свою жизнь или в потасовке за глоток алкоголя или захлебнётся рвотой во сне.

Попытался вспомнить мать мальчика, но ничего не вышло, вспоминался лишь этот моральный урод. Следует из сказанного, мальчуган и его мать заболели, и она выбрала лечение паренька, а сама скончалась. Но вот с папашей бедному мальцу не повезло. Возможно раньше и было по-другому, да он запил с горя, но этого уже не выяснить.

Одно до меня дошло точно, сюда я больше не вернусь ни под каким предлогом.

Оглядевшись, понял, что ещё только раннее утро и народ начинает понемногу просыпаться.

В этих трущобах ловить нечего, вместо еды можно добыть только побои. Надо идти в город и искать счастья там.

Дойдя до ворот, застал момент, как их начали открывать колоритные мужики.

Двое, скорее всего стражников, были одеты в штаны чуть получше моих, в руках у них копья в два метра длиной и с железным наконечником. На ногах что-то похожее на кожаные галоши, сверху кожаные куртки с металлическими вставками спереди. Головы покрыты шлемами, но, как ни странно, также кожаными, лишь железный обод был приделан к этим шлемам.

Подойдя, хотел уже было прошмыгнуть, как получил удар ногой, не то, чтобы хотели покалечить, скорее просто отшвырнуть подальше.

— Куда прёшь, босота, возвращайся в свой гадюшник.

Отойдя подальше и сев на землю за первым же углом, стал ждать, сам не знаю чего. В это время понял, что язык мне не знаком, но я отлично его понимаю, а многие ругательства может и не имеют дословного перевода, но мозг отлично предоставляет русскоязычный аналог.

Просидев так пару часов, услышал ржание лошадей. Поднявшись, пошёл посмотреть и увидел, как к городу приближается телега, запряжённая здоровенной лошадью. Конь был похож на наших тяжеловозов, лишь копыто раздвоено, как у коровы, а так довольно точное сходство.

Обежав по кругу улицу, выскочил рядом с повозкой, прокатился по земле и ухватился снизу, чтобы таким образом проскочить за стены города. Снизу нашлись детали телеги, засунув ноги и руки в которые, я надеялся, что сил щуплого тела хватит на задуманное.

Глава 4

На воротах телега простояла совсем недолго, пара фраз ни о чём, и проехали внутрь. Спустя сотню метров, я отцепился и быстро скрылся в ближайшем переулке. Останавливаться не стал на тот случай, если меня всё же кто-то заметил. Пропетляв немного наугад, позволил себе остановиться.

— И так, мы за стеной, что дальше? — спросил у себя вслух, дабы быстрее упорядочить мысль.

Неизвестно, как на меня будут реагировать другие стражи города, если они тут вообще есть и патрулируют город.

Исходя из увиденного, это какое-то средневековье. Вон и воины с копьями есть, и недородитель говорил про какого-то «его колдунство». Да и не видел я пока ни электричества, ни асфальта, ни каких-либо других признаков цивилизации. Отталкиваемся от того, что либо это дикое захолустье, либо максимальный прогресс — печатный станок.

— Мдааа, к такому меня жизнь не готовила, — не удивлюсь, что сейчас в цене не мозги, а семейные узы и личная сила. Но умный нигде не пропадёт, я привык себя полагать не самым глупым человеком своего столетия.

Интересно, а этот паренёк, хотя бы школу посещал? Хотя нет, не так: есть ли тут общественные школы, как таковые? Почему-то мне кажется, что ничего подобного тут нет. Если учебные учреждения и есть, то они для тех, кто может заплатить, и то не для тех, откуда я только что прибыл.

Для простоты восприятия надо принять себя. Пожалуй, пора смириться, что каким-то образом я занял тело этого мальца и не стоит его впредь воспринимать как отдельную личность. Стоит принять его жизнь, как часть своего прошлого, так мозг быстрее примет ситуацию. Вот ещё вопрос: я вытеснил душу, что была в этом теле, или произошёл обмен? Но об этом потом, а сейчас… Да решено, тело моё и, пока я не узнаю подробности, совесть грызть не должна, может у него случилась клиническая смерть, а тут я подоспел.

Так вот, вопрос открыт. Меня учили письму и чтению, или я днями получал затрещины отца да искал пропитание? Надо как-то это выяснить.

Посмотрев под ноги, взял камушек и попробовал написать хоть что-то на местном языке. Чуда не произошло, в памяти ничего не всплыло. Жаль, конечно, но ничего не поделать.

— Ладно, хватит рассиживаться, дорогу осилит идущий.

Двигаясь дворами или небольшими переулками, я иногда подходил к центральным улицам и смотрел, что там происходит.

Город просыпался и оживал. Одни люди выходили из своих домов и направлялись в центр, другие, коих меньшинство, седлали редких лошадей и направлялись в сторону городских ворот.

Люди не выглядели как-то по-особому, в любом селе та же картина, что и тут. На девушках и женщинах не было макияжа, а мужчины редко были бриты. Чаще всего просто аккуратно стриженые бороды той или иной длины. Одежда редко выделялась цветом, чаще всего цветовая гамма составляла от светло — серой, до практически чёрной. Наверное, небольшая разница была в том, что всего дважды за текущий час мне попадались дамы в платьях, чаще всего одежда никак не отличалась от мужской.