Дмитрий Кружевский – Поколения. Лоскутный мир (страница 3)
– Да нет. Профессор пошел рыбы наловить, Дейва с Эридой отправил дров набрать, а наш проводник вон…, – Сашка мотнул головой в сторону стреноженных лошадей. – Уже часа полтора свою полосатую выскребает, разве что гривы в косы не плетет и то не уверен.
– Понятно, – Максим еще раз потянулся, зевнул и одним движением вскочил на ноги. – Пойду пройдусь, пока ты тут свое варево заканчиваешь. Что у нас там кстати?
– Тоже что и вчера, то есть каша, – Малышев продемонстрировал свою палку-мешалку, с которой в котелок медленно стекала желто-зеленая жижа. – Правда есть надежда поесть рыбки, но это уже от нашего прохфессора зависит.
***
Максим спустился к реке, огляделся и, заметив метрах в двадцати ниже по течению нависшие над водой самодельные удилища, неторопливо направился в их сторону. Дорнер примостился почти у самой воды, выдолбив в глинистом берегу несколько ступенек, застелив одну из них травой и приспособив в качестве сидушки. Удочки были сделаны из длинных ветвей растущего неподалеку кустарника, который своим видом походил на росший пучками земной бамбук, а на поплавки были пущены плохо обточенные палочки. Самими же снастями профессор обзавелся давно, купив их у рыбаков в одном из портовых городов и при любом удобном случае пускал в дело, порой расширяя рацион путешественников своим уловом. Вот и сейчас в привязанном к колышку садке плескалось что-то довольно крупное и пятнистое, как бы намекая на хорошее жарево в дополнение к осточертевшей марквасной каше.
Максим несколько минут постоял позади Дорнера, буравя взглядом покачивающиеся на легкой ряби поплавки, затем примял окружающую траву и уселся.
– Не спится? – поинтересовался тот, поднимая одно из удилищ и снимая с крючка подкисшую наживку.
– Так уже вроде как вставать пора, ночная полоса уходит.
Они дружно посмотрели в небо, которое почти у горизонта словно разделили на две части проведя между ними незримую черту с одной стороны которой плескалась бездонная синева утреннего неба, а другая от края до края была заполнена беспросветной чернотой ночи.
– Я, наверное, никогда к этому не привыкну. Постоянно кажется, что мы какие-то домашние питомцы, сидящие в ящике, а неведомый хозяин то закрывает, то открывает его крышку. Все невольно жду, когда появится огромная рука и начнет сыпать корм.
– Привыкнешь, Макс. Человек знаешь ли такая скотина, что привыкает ко всему. Вот черт! – серебристая рыбина вильнула хвостом и, совершив победный кульбит в воздухе, с легким всплеском ушла в глубину.
Беззлобно ругнувшись сквозь зубы, Дорнер бросил взгляд на конвульсивно дергающегося на крючке червяка, так и не сорванного ушедшей рыбой, и забросив удочку, аккуратно пристроил ее на воткнутую у берега рогатину. Усевшись на свое место, он вновь уставился на кривоватые черточки поплавков абсолютно неподвижно замерших на темной глади воды.
– Профессор, все хотел вас спросить, вам реально нравится рыбалка? – спросил Максим после примерно десятиминутного молчаливого созерцания неподвижной снасти.
Ученый оглянулся, посмотрел на Крамова вопросительным взглядом.
– Тебя что-то смущает?
– Да нет, ничего, просто…как бы сказать…нудное это дело…
Марк пожал плечами.
– Ну есть нам что-то помимо каши надо, не слизняков же варить, – он кивком головы указал на возвышающийся из травы неподалеку темно-серый лоснящийся от влаги, конвульсивно подрагивающий бугор. – Их только наши кони за обе щеки с удовольствием уплетают, а нам нужна нормальная пища. Или надеешься, что твоя ушастенькая что-нибудь во время обхода подстрелит?
– Хотелось бы, – притворно тяжело вздохнул Максим. – А то у меня от этих каш скоро завороток кишок будет. Ладно еще с полчаса у нас есть, посижу тут с вами, а то вернешься в лагерь, так Сашка живо какие-нибудь дрова припахает таскать или еще чего. Тут хоть можно посидеть, подумать в тишине.
В ответ Дорнер лишь понимающе хмыкнул, но говорить ничего не стал, лишь отвернулся и вновь уставился на свои поплавки, а Максим, устроившись поудобнее, вызвал экран с записями. Внеся несколько заметок о последних днях, он прокрутил записи и, пройдясь по основным пунктам, задумался, бездумно скользя глазами по одному ему видимым строчкам дневника.
Планетарный блок (терраблок): кодовое название «Вейнарс».
Текущий состав группы:
Текущее местоположение:
Срок пребывания:
Максим вздохнул, отключил дневник и растянулся на траве.
Воспользовавшись помощью Кимы он уже давно внес изменение в настройки симбионта и теперь, в случае его гибели, он не разрушится полностью, а реструктурируется, превратив часть себя в обычное хранилище данных. Сущность в нем сохранить не удастся, а вот информацию вполне. Остается только надеется, что когда-нибудь эта информация попадет к людям и они узнают, что с ними произошло. Впрочем, надежды на это немного. Нет, естественно человечество, да и не только оно, будет искать возможность добраться до Сферы, но вот получится ли это – вопрос. И дело тут было даже не в расстояниях и местоположении, все равно со временем оно было бы установлено, основная проблема в первую очередь заключалась в том, что по многим косвенным данным Сфера находилась вообще в другой вселенной. В это трудно было поверить, но результаты исследований и некоторые найденные в окрестностях уничтоженной станции артефакты буквально кричали об этом. Утешало лишь одно: судя по этим же находкам Земля в этой вселенной существовала, мало того, земляне знали о существовании Сферы, посещали ее, вели здесь исследования и возможно организовали колонию на одном из терраблоков. Оставалось только ее отыскать. Всего-то чуть более тысячи планетарных блоков площадью с планету Земля, каждый из которых по сути новый мир со своими законами, расами и уровнем развития и все это при практически неработающем транспортном сообщении меж оными. Даже их с Сашкой жизней может не хватить на эти поиски, что уж говорить о Дорнере или юной аграске, чей век ограничен и едва ли сможет превысить планку в сотню земных лет. А ведь еще надо учитывать тот факт, что местные жители зачастую встречают их далеко не «хлебом и солью» да и сами терраблоки нельзя причислить к «райским местечкам».
Со стороны реки достался звонкий плюх. Максим приподнялся на локте, посмотрел за тем как Дорнер снимает с крючка небольшую рыбешку и отправляет ее в садок, после чего плюхнулся обратно в траву, уставившись в небо. Светлело и низколетящие облака приобрели желтоватый оттенок, подсвеченные лучами все еще скрытого за «щитом ночи» светила. Череда воспоминаний нахлынула неожиданно, заставив его прикрыть глаза.
Три года…Три с лишним года тому назад, портал выбросил их на Эртарии – небольшом материке в Гардийском океане, который являлся домом для нескольких десятков тысяч инойров, большинство из которых были потомками пришельцев с других терраблоков, оставшихся здесь после разрушения основных транспортных путей. Государство изгоев, куда стекались все, кого отвергло рекрарское общество: несколько небольших городков, соединённых меж собой густой сетью дорог – на удивление мирная, почти сельская идиллия. Там они пробыли долгие полгода и там оставили Деркара с Краной. Эта парочка на удивление быстро нашла общий язык, а от одержимости асторки не осталось и следа, так что к моменту прощания ничего в ее виде и поведении не напоминало ту сумасшедшую, что еще недавно взывала к мифическому богу смерти своего мира, моля его забрать ее в свое царство. Как-то незаметно для всех Крана превратилась в спокойную, миловидную, радующуюся жизни женщину, да к тому же готовящуюся стать матерью. Об этом она правда официально объявила в день прощания, но сюрпризом эта новость стала лишь для Деркара.
Потом…Потом была длинная дорога и пара лет безрезультатных поисков: горы сменялись лесами, сочные луга уступали места серым безлюдным пустошам, за спиной оставались поселки, города и целые страны, а их пути все не было конца. Порой казалось, что этот мир намертво вцепился в глотку, не желая отпускать их из своих объятий и лишь несколько месяцев назад на горизонте забрезжил огонек надежды. Это была история, точнее истории об инойре якобы явившемся из другого мира, который ходил по городам и поселкам, демонстрируя людям невиданные чудеса, пока не был арестован стражей за практику черной магии и не сгинул где-то в недрах имперских тюрем. Но самое главное, все истории утверждали, что пришелец явился из так называемой Гермейской долины, где размещался легендарный замок Каменных Фей. Путь был определен, вот только проблема заключалась в том, что Гермейская долина с одной стороны была окружена непроходимой пустыней в которой обитали такие твари, что один только беглый взгляд на них вызывал подозрение в применении довольно развитых технологий биоинженеринга, а с другой высоченными горами, штурм которых без специального оборудования был полным сумасшествием. И все же они рискнули и этот риск едва не обернулся гибелью всей команды: горы встретили их отвесными скалами, бездонными пропастями, камнепадами и частыми лавинами, а пустыня опалила зноем и заставила буквально каждую секунду сражаться за свою жизнь, щедро расходуя остатки боеприпасов на лезущих со всех сторон причудливых тварей. Пришлось отступить и почти три месяца «зализывать» раны, оправляясь от полученных ран, искать новую информацию. Пришелец как-то смог пройти, а значит путь был, вот только единственной ниточкой о нем стала информация о походе 2-ой и 7-ой тетреции4 17-ой имперской армии к замку Каменных Фей и, пусть и провальной, попытке его осады. Было это почти три десятка лет тому назад и в империю тогда вернулись немногие, а те, кто вернулся и дожил до нынешних времен, как-то не особо горели желанием рассказывать о событиях прошлого, а уж тем более откровенничать с какими-то инойрами. Все что удалось выведать так это то, что маршрут тетреций пролегал через горы и некий построенный в глубокой древности тоннель, вот только его точное местонахождение никто не знал. К тому же, если верить полученным сведеньям, через некоторое время после возвращения войск, вход в тоннель был специально обрушен по приказу самого императора, так что, учитывая этот факт, а также прошедшие годы, поиск его без специального оборудования становился делом практически безнадежным.