Дмитрий Кружевский – Лоскутный мир (страница 13)
Экран погас и ссыпался вниз словно кучка серебристого пепла.
— Вот ведь холера, — Дорнер вынул изо рта погасшую сигарету и отправил её щелчком в огонь. — Интересно чем это его так приложили, это же вроде машина полиморфного класса, её обшивку не каждый анигилятор пробьет.
— Не знаю, — покачал головой Максим. — Показывал Сашке, так тот предположил, что это последствия перехода через барьер голографической вероятности Петерсон-Григорова.
— Это еще что за зверь такой?
— Как бы объяснить, — Крамов задумчиво поскреб переносицу. — Это некая буферная зона между нашей и этой вселенной, в которой известные нам физические законы находятся в так называемом «пластично-вероятностном» состоянии.
— Да уж, легче не стало, — хохотнул Дорнер. — Впрочем, физика пространств не мой конек.
— И не мой, — коротким смешком поддержал его Максим. — Но всегда можно разбудить Сашку и послушать его разглагольствования на данную тему, обещаю, заснем минут через пятнадцать, причем крепко и без снов.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся профессор и, помолчав, уже серьезным голосом спросил: — Думаешь кто-нибудь выжил?
«Запястник» профессора тихонько тринькнул, а воздухе над рукой возникла пиктограмма принятого файла. Дорнер бросил быстрый взгляд, на уставившегося в огонь собеседника и щелкнул указательным пальцем по значку.
Экран погас. Дорнер несколько минут сидел молча, переваривая увиденное, затем вопросительно посмотрел на Максима и тихим голосом спросил:
— Это ведь была она?
— Да, — кивнул Максим не отрывая взгляд от языков пламени. — Это Кия. Она изменилась, стала взрослее, но это точно она…
— Понятно, — Марк на мгновение задумался. — Когда была сделана съемка?
— Семь лет назад, плюс минус пару лет. По крайней мере так Найка думала.
— Почему сразу не рассказал?
— А зачем? — дернул вверх плечами Крамов. — Что нам это даст в нашем-то положении? Да, кто-то из гермесевцев выжил и что? Сфера она большая, состоит из тысячи с лишним блоков каждый площадью с Землю — искать можно бесконечно. Нет, профессор, вы правы, для вас сейчас главное найти свой угол в этом мире, место которое можно будет назвать домом.
— Вам?
— Да, вам, — Максим взял лежащую рядом палку и поворошил начавший угасать костер. — Поймите, профессор, я и согласился на этот полет чтобы хоть что-то узнать о её судьбе и совсем не ожидал увидеть живой. Что-то вновь екнуло…Черт…, — он мотнул головой. — Знаете, если честно, то и сам не знаю почему… юношеская любовь, необычная девочка с необычной судьбой, потом все так резко оборвалось…Ладно…, — палка отправилась в огонь взметнув в воздух целый сноп искр. — Пойду еще посплю, а то опять мутит что-то.
Максим ушел, вернувшись на прежнее место у обелиска, а Дорнер некоторое время сидел неподвижно, затем покачал головой и тихим голосом себе под нос пробормотал:
— Да уж, дела. Хотя, чему я удивляюсь, градовская порода и через тысячу лет не изменится, вечно куда-то бегут, что-то ищут…, впрочем, я и сам не лучше…Как там у моего любимого поэта…
Это был самый настоящий город, точнее его «гниющие останки», что острыми зубами изломанных стен едва пробивались сквозь поглотившие его пески. Его разрушенные здания больше не могли дать пристанища, но были хоть какой-то защитой от напавших на отряд песчаных тварей. Небольшие жуки похожие на помесь клопа со скорпионом, но размером с кошку, ловко перемещались под поверхностью песка, выскакивая наружу лишь при атаке на цель. Укусы их челюстей были не особо сильными, а наполненный парализующим ядом хвостовой шип вызывал всего лишь легкое онемение в месте своего проникновения, но они нападали всегда стаями и были «до смерти» упорны в стремлении поразить свою жертву всеми возможными способами. Во время своего первого похода в пустыню они уже сталкивались с этими тварями и знали, что для того чтобы избавиться от их преследования нужно было либо покинуть территорию, которую стая считала своей, либо перебить не меньше половины её состава. Учитывая, что обычно стаи этих песчаных клопов (или, как назвал их Грав, — жужжалок) насчитывали не более 20–30 особей, второе было проще. Это было как стрельба по тарелочкам: лоснящееся светло-коричневое тельце клопа с пронзительным стрекотом взмывало из-под песка и получив пулю, а то и пару, лопалось, разлетаясь в разные стороны кусками панциря вперемешку с каплями желтой, липкой жижи. Все бы ничего, но вслед за клопами появились песчаные волки и вот эти, покрытые костяной броней, юркие, перемещающиеся на двух лапах, почти двухметровые ящеры, представляли реальную угрозу. Пришлось отходить в развалины, о которых так вовремя вспомнил Гравикус, и принимать бой. К счастью, стая оказалась небольшой так что отделались лишь потерей вьючной кобылы, да и то из-за того, что та неожиданно взбрыкнула, скинула груз, и сама ринулась в атаку, правда перед смертью успев задрать одного из кинувшихся на неё волков.
Долго задерживаться в развалинах не стали, хотя было понятно, что этот город был как-то связан с засыпанной песками антенной даль-связи, однако без глобальных раскопок с применением тяжелой техники или множества рабочих искать тут было просто нечего. Дальше шли без приключений и к вечеру оказались в предгорье, по словам Грава выйдя совсем неподалеку от заваленного тоннеля поиск которого решено было отложить до утра, однако все решилось еще до того, как светило скрылось за краем ночной полосы. Собирающая хворост для костра Эрида наткнулась на завал из сухих веток за которыми обнаружился вход в небольшую пещеру. Посоветовавшись, решили осмотреть, так как место выглядело привлекательным для ночлега, и в результате обнаружили уходящий вглубь горы узкий проход, в буквальном смысле выплавленный в камне неизвестным инструментом или оружием, который и вывел их в старый тоннель. Меж тем, Гравикус утверждал, что этого прохода раньше не было, а выходили несколько севернее и Кима, проверив одно из ответвлений, обнаружила там завал явно искусственного происхождения, что косвенно подтверждало его слова. Кроме того, пройдя немного вперед по тоннелю, наткнулись на бывшую стоянку имперцев обнаружив там целую свалку из остатков каких-то механизмов, кусков кабелей и чего-то похожего на многогранные изъеденные ржавчинной канистры, что вновь согласовывалось с рассказами нашего проводника.
На ночь все равно встали в пещере у входа, оставив Малышева ковыряться с найденными железяками в надежде отыскать в этой куче старого хлама хоть что-то полезное, а к утру Гравикус сообщил, что возвращается назад. Ничего странного в этом не было. Как проводник он полностью выполнил взятые на себя обязательства, показав группе дорогу сквозь гору, и смысла рисковать дальше своей шеей у него просто не было. Оставалась только проблема с обратным возвращением через пески, однако на этот вопрос Грав пояснил, что возвращаться собирается другой дорогой, которая в разы длиннее, но и куда безопасней пути приведшего их к данном месту. Максим расплатился с проводником, а заодно и подарил ему всех лошадей, ибо проход в тоннель был слишком узок для них. Тахр естественно отказываться не стал, заявив, что обязательно пристроит тех в хорошие руки, а на выручку выпьет за здоровье так хорошо отблагодаривших его путников. На том и расстались.
Грав не стал долго рассиживаться и не дожидаясь пока его бывшие спутники соберут лагерь покинул их, уводя с собой вереницу лошадей, некоторое из которых покидали своих хозяев без явного желания.