Дмитрий Кравцов – Третий источник (страница 58)
«Опять двадцать пять! Политику не хаваем…» — раздраженно подумалось Фантику, но что-то в ее голосе, а может в ней самой, заставило ответить если не совсем прямо, то по крайней мере искренне:
— Видишь ли, трудно объяснить это связно… Ну, короче, я просто чувствую, что так быть не должно, ну, все вот это… — Он неопределенно повел вокруг рукой.
— А ты знаешь, как должно быть?
— Нет. Но я знаю, как быть не должно! И потом, почему ты считаешь, что это не мое дело?! Задели не только Пастора, но и меня.
— А откуда у тебя взялось право решать, кто прав, а кто и в чем виноват?
— Да не решаю я этого! Пусть Пастор кругом не прав, ну и что? Он мой друг, и втянул его в это дерьмо я! Пусть даже это он меня подставил. Не верю я в это! Не верю и все. А обгладывать чью бы то не было руку, пусть даже ее владелец — самый распоследний урод и маньяк, а уж тем более какой-то там долбанный Утрэ — так быть не должно!!! Это я тебе и без всякого права скажу! И без лева тоже. — Толяныч перевел дух и продолжил уже гораздо спокойнее. А уж бить по лицу лишь за то, что человек подошел просто посмотреть на машину, как и убивать лишь за набитую морду — это по твоему нормально? Нет! Нельзя просто так вознестись над всеми и издеваться с этой высоты. Ведь руку у кого-то они отчикали? Отчикали. Обглодали? Обглодали. И за это надо лечить по полной, и точка! В этом я тоже уверен. И все!!! В конце концов можешь считать, что просто одноглазый этот мне не понравился… Думаю, и мне скоро надо лечиться будет. — Зачем-то добавил он.
— Хорошо, что ты это понимаешь. — И так серьезно у нее получилось, что даже возразить нет никакой возможности. Вернее, есть конечно, но что-то не хочется.
Он припомнил, какой у Лиз был взгляд, когда она «считывала» Магу, и дернул плечами:
— А-а-а… — И махнул рукой.
— Смотрю я на тебя, — проникновенно начала Лиза, — и думаю — неужели именно тебе предначертано владеть таким могучим артефактом? Ведь ты даже не знаешь, как мне кажется, для чего он предназначен. Или знаешь? — Она прищурено посмотрела Толянычу прямо в глаза.
— Ну, не обещаю, что всю жизнь посвящу изучению свойств этой штуки, от которой вы все шарахаетесь… — Слова давались с некоторым усилием. — Я ведь вижу, как и ты и Сашок облизываетесь на этот «артефакт», но ведь ты вполне могла бы его у меня забрать. Что, нет? По крайней мере попытаться. С твоими-то возможностями. Ну там, как Магу… Или того проще — когда мы по трущобам лазили, вполне могла бы потихонечку уехать, а?
Лиза поморщилась, тряхнула головой, и Фантик смягчился, не желая наступать ей на явно больную мозоль. Может ей в ее «пионерской организации» за это клизма из битого стекла предстоит. С патефонными иголками. И он постарался свернуть с темы:
— Кстати, а почему Пастор не понял, что это за штука?
— А с чего ты решил, что он не понял?
— Ну, как-то он не горел желанием забрать этот, как вы все говорите, артефакт. Вот нож-крис забрал, а его не стал. А ведь я ему сразу предложил. Вот это мне непонятно.
— Принимающий был очень осторожен, и правильно делал. Все должно быть, как предназначено.
— Предназначено, говоришь? Ну-ну… — Толяныч, враз соскучившись, медленно поднялся и пошел к микроавтобусу за сигаретами.
Время шло к обеду. Крепышок еще не вернулся — с утра отправился в недалекий поселок Крякшино понюхать что к чему вокруг берберова имения.
Толяныч закурил и прошелся вдоль машины, потягиваясь и разминая затекшие мускулы. Особой усталости он не чувствовал даже после бессонной ночи, но не хотел, чтобы всякие там Вожатые, ведьмы и прочие телепаты лезли к нему с дурацкими вопросами. Поэтому-то и прохаживался не спеша, но рыжая наблюдала все же исподтишка, и он это чувствовал. Словно прохладные пальцы легонько касались шеи чуть ниже основания черепа. Это раздражало, кстати еще и потому, что не далее как вчера несколько раз он тоже ощущал нечто подобное.
«Ага, так вот что это было! Интересно, и кто же за мной следил? И как? Да нет, вру, совсем не интересно. Но встречу — непременно рыло начищу!» Мысли лениво плавали, как сомлевшие рыбки. Вспомнилась Матрена — как она там, забрал ли ее Крот? Жарко… Ну ладно, осталось еще одно дельце. Пойду-ка, порасспрошу эту рыжую…
Но спрашивать о чем-либо мрачном ему расхотелось раньше, чем успел подойти, то есть очень быстро. Просто посмотрел на Лизу, устроившуюся с поджатыми ногами на траве — ветер и солнце играли ее волосами. Куртку она сняла наконец-то, рубашка облегала довольно плотно, и Толяныч поймал себя на мысли, что…
Нет, прочь всякую глупость. Не до жиру — быть бы живу.
Но расспрашивать все же расхотелось.
Толяныч опять растянулся на траве в непосредственной и неожиданно волнующей близости от ее коленок, туго обтянутых черной джинсой, довольно остро ощущая отсутствие нижнего белья, и от того улыбаясь. Почему-то ему представилось, как он полезет вечером через забор, а штаны тут возьми да и порвись по шву. Вот будет хохма — бегать по поместью с голой задницей!
Лиза поглядела на него и улыбнулась в ответ, зажав свой кулон в кулаке. Глаза их встретились, и отсутствие трусов неожиданно стало еще острее. Сразу вспомнилось предупреждение Пастора о побочном эффекте от руны Фреира. Если верить восточной традиции, то примерно здесь на четыре пальца ниже пупка находится центр сексуальной энергии Хара.
Ему стало жарко, а точно в указанном месте запульсировала пресловутая чакра.
С полминуты они играли в гляделки, а Толяныч тем временем пытался все-таки изгнать непристойность из мыслей, или хоть не выпячивать ее так откровенно. Трусов не хватало катастрофически!
«А если…»
«Не надо!»
«А может…»
«Не стоит!!!» — Фантик, как всегда, стоял на страже их общей, а так же общественной нравственности, и небезуспешно.
Конечно Толяныч огрызнулся, по привычке помянув обнуление, но первый запал прошел, и он отвел-таки глаза, задержав их на мгновение на… Эх, жизнь!
А Лиза, словно прочитав его мысли, подрасстегнула парочку лишних пуговиц на рубашке, и отвернуться оказалось совсем не так просто, как тут ракообразным не позавидуешь — у них глаза выдвижные…
Похоже, на лице Толяныча можно было читать, точно на рекламном щите, поскольку улыбка ее стала несколько неопределенной, а от того — более заманчивой. Даже показалось, что зеленый кулон, который с таким эффектом она использовала во время своих магических манипуляций, запульсировал в такт подрунному пространству. Нет, это скорее всего просто игра солнечного света…
«Да она же со мной просто забавляется!!! — осенился Фантик и предостерег скрипучем голосом Галины. — Бойся Рыжих во всех видах!»
— Н-да-а… — Промычал Толяныч, разминая сигарету и чувствуя, что искорка между ними все ж проскочила, а это уже нехорошо — не сейчас и не при таком раскладе. Будь все в порядке, он бы не преминул бы к такой яркой девице подъехать, а так… И как бы извиняясь, сорвал росшую в пределах досягаемости ромашку и протянул ее Лизе. Жест получился не слишком ловкий, поскольку Толяныч лежал на животе, но это не столь важно: как говорится, дар — благословение дающему.
— Спасибо. — Она чертовски здорово смотрелась с этой ромашкой в руке и с рыжими волосами, в которых запуталось солнце.
«Н-да-а… Не увлекайся, романтик хренов!» — последним усилием напомнил ему клон, тоже ощущая настойчивое притяжение, зов, идущий от ведьмы. Сопротивляться с каждой секундой становилось все труднее.
— А скажи, Фант, что все-таки ты собрался делать? — Сказала она чуть хрипловато и очень заводяще, но парадоксально разрушила вопросом собственное же очарование. Она была на службе, а он-то губищи раскатал…
«Ну вот, сама все испортила! Рыжая, одно слово.» — Фантик досадливо поморщился внутри, и мысли сами свернули в нужную сторону: «А правда, может стоит ей рассказать, чтоб не держать в неведении?»
Все же он решил, что не стоит:
— Увидишь. Я еще сам до конца не решил. Вот пусть Сашок вернется, послушаем, что он скажет, тогда и посмотрим…
Толяныч перевернулся на спину и закурил, глядя на облака, лениво плывущие в небе. Говорить не хотелось, думать тоже. Скорее даже напротив хотелось освободиться от всяческих мыслей. А для этого просто необходимо выпить волшебной настойки, из чего бы она там не была сделана.
Вот непруха, так и не спросил Пастора, из чего он делает свое ядреное пойло. Ясно только то, что основа — спирт…
Облака выстроились все так же бесконечной чередой, и скоро Фантику стало казаться, что это не они плывут по небу; напротив, он — Фантик движется куда-то вниз и в сторону под этими неподвижными хаотических очертаний нагромождениями загадочной субстанции, сродни кому сахарной ваты в бадье усатого грузина из детства.
И постепенно его движение срывается в медленный штопор…
Вот уже он просто падает вниз, раскинув руки и ноги, похожий на маленькую звездочку в необъятном НЕЧТО, и одновременно видя себя как бы сверху — маленькую фигурку, стремительно уменьшающуюся в размерах, и наконец превратившуюся в еле заметную точку…
Солнце клонилось к закату, хотя Фантик не замечал течения времени. Перед ним распахнулось совсем чужое черное небо с режущим глаз светилом в зените, а трава была зеленее ведьминых глаз. Он вообще перестал замечать окружающий мир, блуждая по равнине, и все никак не доходя до края, загибающегося к горизонту наподобие гигантской чаши, и там сливающейся с небесной чернотой.