Дмитрий Кравцов – Третий источник (страница 31)

Матрена сидела на банкетке в прихожей, нахмурив уши, и внимательно рассматривала себя в зеркало — вот кокетка. Мимоходом он погладил кошку, на что она сказала короткое «Ммурр», но занятия своего не прервала.

Ну-с, давай глянем, кто нам звонил…

Толяныч просмотрел список звонивших: здесь преобладали незнакомые номера, повторяющиеся с завидным постоянством в течение всей недели. Индексы говорили, что звонки делались частью с таксофонов, а частью с закрытых мобильных. Среди этого маразма тихой гаванью выделялся номер Крота. Звякнем.

Кротельник ответил не сразу, а когда все же ответил, то стал методично обкладывать матюками — мол, кто его посмел разбудить и все в таком духе.

— Угощаю, — в порядке извинения сказал Толяныч. — Приезжай.

— Это я мигом. — Подобрел Серега. — Девок только прихвачу и через час я у тебя.

— Годится. — Толяныч положил трубку, даже не спросив, кого Серега прихватит на этот раз, и принялся наводить хоть какое-нибудь подобие порядка, но сначала допил пиво. Потом побежал в магазин — настоящая жизнь продолжается, а покой только снится. И то не всегда, далеко не всегда.

Канарейка звонка запела, чуть не застав Толяныча врасплох — он никак не мог привыкнуть к тому, что звонок опять работает. А может он только на девок и реагирует? Гостеприимно распахнул дверь. Крот стоял, обнимая за талии двух румяных матрешек, что совсем неудивительно: когда Серега некоторое время побудет среди женщин, они все почему-то подрумяниваются, есть такое дело. Что за флюиды он там испускает? Что-то типа излучения микроволновой печи?

А эти вдобавок были еще и похожи, как две капли воды.

Толяныч помотал головой, затем использовал проверенный метод — надавил большим пальцем на глазное яблоко. Девушек стало четыре.

— Вы что, двойняшки? — тупо спросил он.

Четыре симпатичные мордашки расплылись в улыбках одна краше другой, да так, что даже Фантик залюбовался. Идиллию прервал раздвоенный Крот:

— Ты чего, в натуре, братан? Забыл, как гостей встречать? Че, не видишь — люди с работы едут, а он тут разные, бля, допросы разводит на пороге. Тоже мне! — и оттерев Толяныча плечом, подтолкнул девушек в квартиру. — Давайте, бабы, не стесняйтесь. Фант, он парень в общем-то ничего, но с задвигами. Тормозит малеха.

Навстречу гостям обернулась Матрена, наконец-то оторвавшись от созерцания зазеркалья, и начались охи-ахи типа: какая киса — живая!!! какая прелесть и прочая пурга, которую Толяныч слышал регулярно. Слишком многих удивляло, что он держит живую кошку, и она оказывается совсем не агрессивна. Ну не станешь же каждому объяснять свою уверенность, что у них с Матреной общая судьба.

Видимо девочка была того же мнения, так как благовоспитанно повернулась к вошедшим задом и продефилировала в комнату, распушив хвост, отчего стала немного похожа на павлина. Подхвостовое пятнышко элегантно отличалось от общего окраса лишь на полтона и напоминало сложенные для поцелуя губы. Мол, поцелуйте меня…

Возникла пауза, достаточная, согласно народной примете, для появления на свет божий пары-тройки милиционеров.

— Ты бы хоть познакомил меня, что ли, — наконец-то вышел из ступора Толяныч, до того заворожено созерцавший девушек, которых опять стало две.

— Татьяна. — в один голос молвили барышни.

Толяныч вздрогнул:

— Ты что, маньяк? — повернулся он к Кроту, — то, понимаешь, Св… — и осекся, наткнувшись на недобрый серегин взгляд. — Что же это мы все в дверях, да в дверях! — Нашелся он и, обняв девушек за податливые талии, повлек их в комнату.

Звенящий сумкой Кротельник помелся следом, болтая по пятнадцать метров в минуту. Из его трепа Фантик причерпнул, что они не близняшки, а подружки, что одной девятнадцать, а другой двадцать два (значит, роднил их все же только румянец), что учатся они в МГУПСе…

— Землячки, значит. Я тоже его заканчивал. Не мир тесен — слой тонок! тепло сказал Толяныч, покрепче прижимая к себе нежданно обретенных соотечественниц и слушая серегины базары с шутками да прибаутками, узнал еще кучу всего: мол, учатся они прилично, живут в ближнем Подмосковье… — это уже хуже. Одновременно девушки заливали ему, какая прелесть его кошка, оп-реггей — вообще класс.

— Тогда у меня есть чем вас порадовать. — Сказал Толяныч и поставил соответствующую музычку.

Девочки непринужденно пустились в пляс, а Крот производил тем временем ревизию холодильника. Наконец он объявил, что Толяныч подготовился на совесть, а значит прощен за не вовремя произведенную побудку, а девушкам необходимо сполоснуться.

На что Толяныч отреагировал довольно неожиданно для себя:

— Очень кстати, я как раз собирался принять душ… — но Крот перебил его:

— Не бери в голову, братан. Они лесбиянки.

— Лесбиянки?

— Ну почти. Шучу, не бери в голову. Пусть уж поплескаются вволю, мы тут пока мужским делом займемся.

И он выкатил на стол пузырь джина с приятно ласкающим русское ухо названием «БИФИТЕР» и тоник, а уходящим в ванную псевдо-близняшкам крикнул, что, мол, если все-таки понадобится спинку потереть, или еще чего — так, мол, мы завсегда. Девицы неопределенно хихикнули в унисон и закрыли дверь, а они с Кротом взялись за мужское дело, то есть сели выпивать.

Захмелел Фантик на удивление быстро, правда, успел переправить девочкам пару коктейлей и плеер, и теперь слушал Крота в пол-уха, почти полностью погрузившись мыслями к ним в ванну, да так, что Сереге стоило немалого труда усаживать его на место после каждой рюмки.

Серега тем временем выложил на стол коробку с патронами к нагану и глушитель. Они выпили, и Толяныч спросил, а разве бывают наганы с глушителем. Крот сперва в изумлении вылупил глаза, а потом глотнул и пустился в пространный рассказ о том, как один приятель вручную подгонял глушак к револьверу. Они выпили еще. За приятеля.

Потом еще, и Фантик спросил: а как же Светка? Она в Донецке — сказал Крот. Да нет, не жена… А-а-а, эта? Она — тоже. А другая? Все уже в Донецке — терпеливо разъяснил Крот и в свою очередь спросил — а у тебя нет какой-нибудь Светки? Фантик сказал, что давно уже нет, раз все в Донецке. Выпьем за Донецк — город невест… Теперь выпьем за Татьян… Выпьем, они мне очень нравятся. А они правда того? Чего того? Ну, лесбиянки… Все бабы — лесбиянки, пока рядом мужик не объявится. Давай за нас — за мужиков. Давай! А ведь скоро Татьянин день. Выпьем. Правда, во-первых, до Татьянина дня еще восемь месяцев, а во-вторых, Татьяны-то — вот они, в ванной. Ну тогда за татьянин вечер… и ночь. Выпьем…

Хочу в ванную — сказал Фантик. Я тоже — сказал Крот — выпьем. Это что, сбой в ориентации? Что? Хотеть одновременно в ванную. Нет, это — крепкая мужская дружба. Выпьем. За нее? Да.

Тут Крот все же пошел в ванную освежиться, а на Толяныча уже взгромоздился обломец. Зато он обнаружил замечательную штуку подружки-близняшки, оказывается, уже наплескались и обсели его со всех сторон эротично обвернувшись полотенцами. Сам Толяныч изначально был одет только в любимые обрезанные джинсы.

Выпьем Шампанского, девочки? За Вас!!!

Внезапно он почувствовал себя вполне так по-султански, вот только подробностей не помнил, когда все-таки погрузился теплую воду, напутствуемый серегиным «Смотри не утони…»

…Плыть по реке становилось чертовски тесно — берега прямо-таки сдавили плечи.

«Вот непруха, — подумал Фантик лениво. — А если случится пароход какой, ведь задавит, собака…»

Но лежать в теплой воде было так приятно, и настроение — самое что не на есть радушное. Короче, он ощутил себя чуть ли в нирване — пусть давит перевернулся на спину, и заложил руки за голову, предоставив все на волю провидения. Глаза плотно зашторил веками.

Не прошло и пяти минут, как провидение дало о себе знать — его груди коснулось прохладное донышко стакана. Фантик перехватил руку, его приносящую, и приоткрыл один глаз — над ванной склонилась какая-то из Тань, и жидкость в стакане напоминала цветом ее глаза.

— Шампанское заказывали?

— Богиня, наяда! Конечно заказывали! — Проникновенно сказал Фантик и сделал мощный глоток. — О-о-о… Узнаю брата Колю! В смысле Серегу. Сама догадалась, или подсказали?

— Подсказали. — Рассмеялась «богиня и наяда».

Фантик хватил еще один нирванистый глоток. Духовная составляющая мощным упругим потоком хлынула вовнутрь. Похоже, коньяка в стакане было не меньше, чем шампанского, и сейчас эта гремучая смесь разливалась по внутренностям, размывая все на своем пути. Правда моральные устои рухнули уже давно, осталось лишь воспоминание, но сейчас воздействию подвергалась сама реальность.

Он глотнул еще:

— А ну милашка, полезай-ка на борт, да поживее! Я, я, натюрлих, дас ист фантастих унд аппетитлих! Унд нохайнмаль… — Сам не зная почему перешел Фантик на немецкий язык, но «нохайнмаль» случился, а это главное.

Из ванной Фантик выбрался вполне освеженный, мимоходом отметив две вещи: компания увеличилась раза в четыре-пять, а реальность своих привычных очертаний не обрела — вокруг кружил целый букет голый эмоций, и цветные вуали энергий оплели его со всех сторон. Возможно он просто был уже пьян, когда с размаху ухнулся в этот водоворот: нет, нет! Только не джин, лучше повторим «Северное сияние»… Лучше выпить водки литр, чем сосать этот «Бифитер»… — это Дрон пожимает руку… А откуда он здесь взялся? Ну да ладно… Ну литр — не литр, а рюмаху с тобой, Дрон, с полным удовольствием…