Дмитрий Красько – Охота на охотников (страница 4)

Иванец выпихнул Ферзя из машины, выбрался сам, и они вдвоем скрылись в подвале. Кокон тоже покинул салон, обогнул «Крузак» и принялся топтаться на тротуаре, ожидая возвращения напарника и шефа. Обычная процедура. Они всегда так делали.

Я, слегка подумав, достал сигарету и присоединился к Кокону. В смысле – вылез и, подперев задницей дверь автомобиля, стал бездумно коптить небо. С охранником заговорить даже не пытался – они вообще были неразговорчивые. Оба. С Иванцом еще туда-сюда, порой даже целыми фразами перекидывались. А простое приложение к баранке переморщится и без общения со столь значительными персонами. Но, что характерно, они и друг с другом не очень-то разговаривали. Интересно – в каптерке, в ожидании призывного клича Иванца, свои дела тоже в полном молчании вершили?

Ожидание затянулось. Кокон вертел по сторонам башкой и, кажется, слегка нервничал. Какие-то эмоции у него все-таки наличествовали.

А вот я не нервничал абсолютно. Докурил сигарету, отшвырнул окурок и снова уселся за баранку. А чего мне нервничать? Во-первых, мое дело маленькое – я приложение. А во-вторых, директор задержался скорее всего из-за того, что уселся пересчитывать американских президентов. А что? Занятие приятное, к тому же, говорят, деньги счет любят. Так что пусть его побалуется арифметикой.

Иванец действительно проторчал в подвале добрых полчаса. А появился аж пунцовый от удовольствия. Впереди, настороженно озираясь по сторонам в поисках врагов, шествовал Ферзь. Кокон предусмотрительно распахнул дверь машины. Все как всегда. Никаких отклонений от нормы.

Отклонения начались, когда Ферзь подошел к «Крузаку». Спускавшийся вниз по тротуару невзрачный мужичонка в безразмерной куртке якобы из кожи вытянул вперед руку, в которой оказался, ни много ни мало, «Стечкин» с глушителем. Ферзь сразу поймал своей рыжей головой две пули и вышел из игры, медленно завалившись в салон и тем самым лишив Иванца возможности нырнуть в спасительное нутро машины. Кокон начал было оборачиваться, пихая руку за пазуху, где у него в заплечной кобуре болтался пистолет. Но в «Стечкине» слишком много патронов, и следующие три стрелок подарил Кокону.

А Иванец, похоже, от неожиданности, просто примерз к мостовой. Стоял и тупо смотрел на происходящее. Мужичонка в три прыжка оказался рядом с ним и схватился за кейс. Только тогда Иванец очнулся и рванул ношу на себя – мол, не отдам, полчаса пересчитывал, время тратил!

Мужик, однако, попался бессердечный. На потраченное Иванцом время ему было плевать. Он просто поднял пистолет и прострелил жадному директору руку, в которой тот сжимал кейс.

3

Я наблюдал за происходящим посредством бокового зеркала. Можно было, конечно, для лучшего обзора, и голову повернуть, но после первого же выстрела меня как-то заклинило. От неожиданности. И вертеть головой не хотелось. Хотелось прикинуться ветошкой и не отсвечивать. А в салоне это было гораздо проще сделать, чем, скажем, выбравшись на тротуар с целью прикрыть грудью своего новоиспеченного шефа (до которого мне, честно говоря, и дела не было).

Вчерашним вечером я как-то лихо и окончательно умудрился убедить себя в том, что, раз Иванец самолично ездит собирать деньги, значит он целиком уверен в собственной безопасности. Значит, ему ничего не грозит. А вместе с ним и мне. Тем более, когда рядом два таких мордоворота, как Ферзь с Коконом. Но подлый мужичонка со «Стечкиным» в одно мгновение разрушил все иллюзии.

Каким-то образом у меня даже мысли не возникло о том, что неожиданная атака мужика может закончиться ничем. В смысле – постреляет и отвалит. Не знаю, может, действительно третий глаз открылся, – тот самый, что в будущее смотрит, – только я отчетливо понимал, что произойдет в каждое следующее мгновение. И совсем не удивлялся, когда это действительно происходило.

Потому и сидел, окаменевший. Наблюдая, как сначала Ферзь, получивший свои две пули, сумел-таки засунуть руку под мышку – за пистолетом, – но, не закончив движения, осыпался в салон, расположив верхнюю часть туловища на заднем сиденье, а ногами оставшись снаружи; затем Кокон, тоже угостившись инъекцией свинца, вытащил-таки пистолет, но, лишившись остатка сил, выронил оружие и упал, придавив своего мертвого напарника дверью. После чего сполз на пятую точку и завалился набок.

А затем дар предвидения покинул меня. События начали развиваться с потрясающей быстротой, и возникло навязчивое ощущение, что я просматриваю фильм в ускоренном режиме. И по-прежнему не возникало желания выбраться из машины и попробовать себя в качестве актера.

Прострелив Иванцу руку, мужик выхватил у него кейс и скачками помчался вниз по улице. Ускакал, впрочем, недалеко – метрах в двадцати пяти-тридцати его поджидала красная «тойота-целика», в которую он и запрыгнул. Машина пыхнула дымом – видимо, дизелек, причем сильно уставший, – взвизгнула покрышками и исчезла за поворотом.

И только тут меня отпустило. Я шумно выдохнул воздух – которого, как оказалось, успел наглотаться, что бык помоев, – и не очень уверенно вылез из машины.

Иванец сидел на тротуаре, обнимая простреленное предплечье, и круглыми изумленными глазами таращился туда, где только что скрылся красный автомобиль с грабителем.

Я присел рядом с ним на корточки и осторожно спросил:

– Рана серьезная?

– Сука! – Иванец перевел взгляд ошарашенных глаз на меня. – Не, ты видал?! Он в меня выстрелил! Сука!

Несколько коротких фраз, больше похожих на выкрики истерички – и у него открылись шлюзы. Не только речевые – все. Дядька, похоже, наконец полностью осознал, что с ним произошло. И впал в панику. Я, надо сказать, вполне понимал дядькины чувства – только что при нем завалили двух охранников, ранили его самого, да еще и отобрали два с половиной миллиона американских денег. Для полноты картины не хватало только контрольного изнасилования в голову, но даже имевшегося набора Иванцу вполне хватило, чтобы перейти на визг:

– Что ты стоишь?! – завопил он на меня. – Звони ментам! В «скорую» звони! Ты что, не видишь – меня подстрелили?! Я же кровью изойду!

Я не стал ему отвечать. Неадекватен мужчинка в данный момент, все равно нормального диалога с ним не составишь. Просто поднялся, достал из «Крузака» аптечку и наложил ему жгут повыше локтя.

– Все, – сообщил я. – Не изойдешь. Кровью, по крайней мере.

Пока я возился с его рукой, Иванец молчал. А после моей фразы снова начал верещать:

– Хрена ты мне эту веревку притулил? Ты мусорам звони, бабки уходят!

– Ты чего нервный такой? – удивился я. – Ты радуйся, что он совсем тебя на смерть не пристрелил. Как Ферзя и Кокона.

– Вызывай ментов!

– Да как я их вызову?! – взорвался я. – Телепатией, что ли?

Иванец залез здоровой рукой в нагрудный карман и, вынув оттуда трубку мобильного, сунул мне.

Я послушно набрал сакральные «ноль два», но вместо ласкового милицейского приветствия услышал якобы женский голос робота, который сообщил, что номер не существует. Я парнишка настойчивый, я набрал еще раз. С тем же успехом. Засунув трубку Иванцу в карман, я пожал плечами:

– Извини. С мобилы милиция не вызывается.

– Идиот! – он даже не подумал снизить тон. Как визжал, так и продолжал визжать. И ведь, что характерно, связки выдерживали, не рвались. Двужильный, не иначе. – Нужно набирать девять-ноль-два или два ноля-два, я не помню!

– А я тем более, – отрезал я. – У меня вообще никогда мобилы не было. Так что сам вызывай, если тебе приспичило.

Что я, в конце концов, МЧС какое-нибудь? Ну, ладно – первую помощь оказал, потому что это святое. К тому же я относительно неплохо умею ее оказывать – для водилы, разумеется. Но разгадывать шарады вроде «Как вызвать ментов по мобильнику?» я не нанимался. Пусть Шойгу приезжает и разгадывает, если Иванцу так хочется. А с меня взятки гладки. Я свой гражданский долг выполнил. А то дай волю – так еще и психологическую реабилитацию директору заставят проводить. Нет уж. Водиле – водительское, остальное – по другим адресам.

Я поднялся, достал сигареты и закурил. Иванец зло застонал, снова вынул телефон и принялся тыкать куда-то большим пальцем здоровой руки. Рука была левой, ему было неудобно, но он продолжал настойчиво давить на кнопки.

Некоторое время я наблюдал за ним, даже не без сочувствия, потом сказал:

– Успокойся, Федорыч. Ментов однозначно уже кто-то вызвал. Машины ездят, дома жилые кругом. А если не вызвали – давай я к этим твоим угольщикам спущусь, у них же должен быть стационарный телефон? Со стационарного я умею.

Машины, кстати, действительно ездили. И мне было даже удивительно – отчего это вокруг еще не собралась толпа любопытствующих. Обычно зеваки косяком слетаются на место происшествия, когда опасность миновала и осталось самое вкусненькое – кровь и трупы. Причем слетаются быстро и в больших количествах. Не иначе, как кто-то заранее предупреждает их о своих планах и они бродят вокруг в ожидании зрелища, до поры, до времени оставаясь невидимыми. Я, кстати, уже сколько раз наблюдал сей феномен. А, учитывая, что одного из зевак – конопатого и лопоухого, которого ни с кем не спутаешь – я видел в толпе любопытствующих как минимум четырежды, и он мне, натурально, примелькался, то имею основание утверждать, что большая часть зевак есть контингент постоянный. И информацию им явно кто-то сливает. На зависть журналистам.